Христианское словоХРИСТИАНСТВО В КИТАЕ

ХРИСТИАНСТВО

Найдено 20 определений термина ХРИСТИАНСТВО

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] [зарубежный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

ХРИСТИАНСТВО

мировая религия, возникшая в первой половине 1 в. в восточных провинциях Римской империи. В основе этой религии лежит учение о богочеловеке Иисусе Христе, его искупительной жертве, воскресении и грядущем втором пришествии. Христианство – монотеистическая религия с отчетливо выраженной мессианской идеей. В процессе своего развития христианство распалось на три основные ветви: православие, католицизм, протестантизм.  

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Религиоведческий словарь

Христианство

одна из мировых религий. Имеет три основные ветви: православие, католицизм, протестантизм. Общий признак, объединяющий христианское  вероисповедания и секты, - вера в Иисуса Христа как богочеловека, Спасителя Мира, воплощение второго Лица триединого божества (Св. Троица). Гл. источник вероисповедания – Священное Писание (Библия, гл. образом Новый Завет). Х. возникло в I в. в Палестине. В IV в. стало главенствующей религией Римской империи. В Средние века – основная религия всего Европейского континента.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Словарь-справочник по философии для студентов лечебного, педиатрического и стоматологического факультетов

ХРИСТИАНСТВО

одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в I в. в восточных провинциях Римской империи. Учение основано на вере в искупительную жертву сына божьего - Иисуса Христа, который был казнен наместником Иудеи Понтием Пилатом, но затем воскрес из мертвых и вознесся на небо, открыв тем самым возможность воскрешения своих последователей. Приверженцы его верят в грядущее второе пришествие Христа на землю для того, чтобы судить живых и мертвых, даровать вечное блаженстве праведникам, а грешников обречь на адские муки. В 1054 г. в нем выделилось два крупных направления: западное (католицизм) и восточное (православие), а в XVII в. в результате Реформации возникло третье его направление - протестантизм.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Тематический философский словарь

Христианство

мировая религия наряду с буддизмом и исламом. Существуют три основные направления Х.: православие, католицизм, протестантизм. Основу Х. составляет вера в Иисуса Христа, который рассматривается как Богочеловек, сочетающий в себе божественную и человеческую природу. Христос рассматривается как спаситель, посланный Богом – отцом на Землю, чтобы своими страданиями искупить грехи людей. Основу вероучения Х. составляет Библия («священное писание»), включающая Ветхий Завет и Новый завет. Христианство возникло в I веке н.э. среди части  еврейского населения Палестины; в IV веке стало государственной религией Римской империи. 988 г. принято считать годом принятия Х. на Руси. Для Х. характерна триада духовных ценностей «любовь, вера, надежда».

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия: словарь основных понятий и тесты по курсу «Философия»

ХРИСТИАНСТВО

закон и доктрина Иисуса Христа. «Новизна» христианства по отношению к иудаизму (требовавшему от нас не столько «верить», сколько «делать» и «изучать») в том, что оно является религией внутреннего мира, выражающейся не непосредственно в морали, но в вере. Христианство — духовная установка. Наиболее аутентично она выражена в Евангелии от Иоанна. Характерная особенность христианства в том, что это религия сердца, народная религия, противостоящая в общем довольно ученой религии, основанной на сложном тексте «Ветхого Завета». Ницше вслед за Марксом видел здесь «религию рабов» и униженных, которые, не найдя себе применения в физическом мире, укрываются в духовной установке на подчинение: «Они обожают дух, потому что издеваются над их телом». Бергсон, наоборот, прославляет христианство, открывшее , человечеству новые ценности милосердия и любви к ближнему.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский словарь

ХРИСТИАНСТВО

- одна из основных мировых религий, в центре которой вера в Иисуса Христа как Сына Божия, Бога, воплотившегося на земле, соединившего с совершенным человеком полноту божественного бытия. Своей крестной жертвой Иисус Христос совершил победу над грехом и смертью ради спасения человеческого рода, его примирения с Творцом мира, чтобы человек смог стать "соработником" Бога в осуществлении Его замысла грядущего преображения мира. Христос преодолел созданную грехопадением дистанцию между небом и землей и этим дал ответ на духовные чаяния всех мировых религий, в которых есть жажда сближения с Высшим и духовный подвиг восхождения к Высшему, но нет сил снять эту дистанцию. Христианство осознает себя как завершение и исполнение чаяний всех религий. Принять Христа означает стать лично усыновленным Творцу мира как небесному Отцу, который и освящает каждого человека, дарует ему благодать быть носителем высшей правды на земле. Христос и апостолы создали христианство в виде Вселенской Церкви Христовой, которая в древности объединяла множество поместных церковных общин, но была едина. Она сохранила свое действенное присутствие в основных видах церковных разделившихся в истории объединений - Католичества, Православии и Протестантстве. Все разделения среди христиан - не по воле Божией, а от человеческих стремлений, отклонившихся от Христова служения. Стать христианином - значит жить по Евангелию и войти в одну из существующих церковных общин, где и трудиться согласно призванию. "Христианство есть религия свободы и этого не вытравить из него никакими силами. Можно окутать его драгоценными ризами, заковать в золоченую раку - теологии, права, политики, - оно останется огненным по своей природе. И нет такого каменного града, построенного на его мистерии, который не был бы, рано или поздно, расплавлен этим огнем" (Г.Федотов).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Краткий религиозно-философский словарь

ХРИСТИАНСТВО

крупнейшая из мировых религий, приверженцы которой поклоняются Христу как Сыну Божию. Возникло в 1 в. н. э. в восточных провинциях Римской империи в среде обездоленных, которых увлекла вера в приход Спасителя (Мессии) Христа и идея воздаяния в царстве небесном за страдания в земном мире. Первоначально христианство было гонимо римскими властями, но в начале 1У в. стало государственной религией Римской империи. Священным писанием христиан является Библия, в которой обоснованы главные компоненты вероучения и обрядности христианства. Суть христианской догматики, сформулированная первыми двумя общецерковными (вселенскими) соборами, изложена в Символе веры, который обязывает христиан веровать: в единого Бога, выступающего в трех лицах (Троица); в Христа – Сына Божия, сошедшего с небес ради спасения человечества и воплотившегося от Святого Духа и Девы Марии, принявшего страдания и смерть для искупления людей от греха, воскресшего и долженствующего вторично прийти на землю; в святость церкви и необходимость крещения; в грядущее воскресение мертвых и вечность загробной жизни. Важнейшими элементами обрядности христианства являются 7 таинств: крещение (приобщение к христианству посредством погружения в воду или обливания), миропомазание (передача крещеному благодати Святого Духа посредством смазывания различных частей его головы ароматическим веществом – миром), евхаристия, или причащение (поедание хлеба и вина, воспринимаемых как тело и кровь Христа), покаяние (исповедание верующими своих грехов священнику с целью получения через него прощения от Бога), брак (совершение в храме венчания), священство (посвящение в сан диакона, священника или епископа), елеосвящение, или соборование (помазание больного освященным оливковым маслом – елеем). Профессиональные служители христианства – духовенство вместе с рядовыми верующими составляют христианскую церковь. Богослужения совершаются в храмах и сопровождаются пением или музыкой.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: «Евразийская мудрость от а до Я», толковый словарь

ХРИСТИАНСТВО

одна из трех современных мировых религий (наряду с исламом и буддизмом). Возникло в I в.н.э. в восточных провинциях Римской империи, отразив надежды и чаяния задавленных тяжелым гнетом людей, отчаявшихся изменить свою участь собственными силами и уверовавших в избавление от страданий с помощью мессии, "божественного спасителя" – Иисуса Христа (богочеловека). В социальном плане христианство было порождено настроениями безысходности, особенно остро проявившимися у масс после подавления восстаний рабов, гнета римского владычества. Вероучение христианства сложилось на основе идей ряда мессианских сект, заимствовавших некоторые элементы греко-римской и восточных религий, а также под влиянием античной философии, особенно платонизма, стоиков, неоплатонизма. Центральное место в христианстве занимает вера в искупительную жертву "сына Божия", Иисуса Христа, полного представителя Бога на земле, который был казнен римским наместником Иудеи Понтием Пилатом, но затем, якобы, воскресшего из мертвых и вознесенного на небо, открывшего тем самым возможность воскрешения своих последователей и спасения всех уверовавших. Приверженцы христианства верят во второе пришествие Христа на землю для того, чтобы судить живых и мертвых, даровать при этом вечное блаженство праведникам и адские муки грешникам. Перенося вопрос о достижении счастья в потусторонний мир, объявляя терпение и милосердие непременным условием грядущего блаженства, христианство вольно или невольно внедряло смирение и покорность, примирение с несправедливыми социальными условиями. На протяжении всей своей истории христианство развивалось в обстановке внутренних противоречий, обусловленных неоднородностью его социального состава, различными интересами его приверженцев, историческими реалиями. Эти противоречия приводили к расколам в его рядах, к образованию различных течений, направлений и сект. Самыми крупными являлись разделение христианства в 1054 г. на западную церковь (католицизм) и восточную (православие), а в XVI в. реформаторское антифеодальное и антикатолическое движение привело к возникновению третьей разновидности христианства – протестантизму. В свою очередь эти направления распадаются на более мелкие течения (конфессии), расходящиеся между собой в интерпретации отдельных теологических, культовых вопросов, а также в вопросах отношения церкви к государству и власти, но сохраняющие незыблемыми основные принципы и догматы христианства. В настоящее время христианство – наиболее влиятельная и самая многочисленная (около 2 млрд. привеженцев) религия в мире.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия: конспект лекций и словарь терминов (элементарный курс)

ХРИСТИАНСТВО

одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Имеет три основных направления: католицизм, православие, протестантизм. Все их объединяет вера в Иисуса Христа, как богочеловека, спасителя мира, который был послан на землю, чтобы искупить грехи человечества. Главным источником вероучения является Священное Писание (Библия, особенно ее вторая часть - Новый Завет).

Христианство возникло в I веке н.э. в восточной провинции Римской империи (в Палестине) как религия угнетенных и долгое время преследовалась римскими императорами. В IV веке стало государственной религией Римской империи. Основные положения христианской веры: учение о Троице - едином боге, выступающем в трех лицах (Бог-Отец, Бог-Сын, Бог-Дух Святой); о Боговоплощении - Иисус Христос, оставаясь Богом, стал человеком, родившись от девы Марии; об искуплении - Иисус Христос своими страданиями и смертью на кресте принес себя в жертву Богу-Отцу за грехи людей, т.е. искупил их; воскресение Иисуса Христа и др.

После разделения в 395 году Великой Римской империи на Западную и Восточную усиливается соперничество Рима и Константинополя за роль центра христианского мира. Постепенно складываются различия в толковании христианского учения представителями западной и восточной церквей. Так, западная церковь считала возможным отпускать людям грехи и давать их душам "вечное спасение", даже продавать грамоты о таком отпущении грехов - индульгенции. На Востоке это учение отвергалось. Главные обрядовые расхождения заключались в том, что у католиков духовные лица причащались хлебом и вином, а миряне - только хлебом; у православных же все верующие без различия получали причастие и вином и хлебом. На Западе крестились пятью пальцами, на Востоке - тремя. В западной церкви служба повсюду велась только на латинском языке, в православной же - на местных языках и т.д. Реальной основой разногласий церквей являлась борьба за расширение сфер влияния Рима и Константинополя как соперничающих политических сил.

В 1054 году произошло окончательное разделение христианства на две независимые церкви - западную (римско-католическую) и восточную (православную). Дальнейшее развитие каждой из них определялось особенностями социально-политического развития Византии и западноевропейских стран. В Византии церковь была полностью подчинена императорской власти, на Западе она в ходе борьбы со светской властью отстояла свою самостоятельность и долго претендовала на политическое верховенство.

Христианство, стремившееся подчинить всю духовную жизнь в средние века, определило характер развития культуры в IV - XIV веках в Западной Европе, в Византии, на Руси - вплоть до конца XV(( века. Христианская культура пришла в Западную Европу на смену античной, а в восточнославянских землях ее становление происходило в борьбе с культурой языческой.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Справочник: История и теория культуры

ХРИСТИАНСТВО

одна из мир. религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в 1 в. в вост. провинциях Римск. империи как религия угнетенных, искавших избавления от бесчеловеч. условий жизни в приходе мессии (спасителя). Христ. идея воздаяния обещала страждущим и обездоленным обретение счастья и свободы в царстве небесном. Ф. Энгельс подчеркивал, что «только надеждой на воздаяние в потустороннем мире можно было возвести стоико-фи-лоновское самоотречение от мира и аскетизм в один из основных этических принципов новой мировой религии, способной увлечь угнетенные народные массы» (т. 22, с. 484). Со временем X. было приспособлено к целям правящих классов и превратилось в нач. 4 в. в гос. религию Римск. империи. Относительно быстрому распро

странению X. среди различных соц. и этнич. групп империи способствовали его космополитизм, миссионер. деятельность, абстрактность обществ .-политич. и нравств. принципов, нивелировка клас. и нац. различий. Гл. в X. — учение о ми-фич. богочеловеке Иисусе Христе сыне божьем, к-рый сошел с неба на землю, принял страдание и смерть для искупления людей от первородного греха, воскрес и вознесся на небо. В будущем, по христ. учению, произойдет второе пришествие Христа для суда над живыми и мертвыми. Приверженцам X. внушается, что они должны выполнять заповеди Христа, безропотно переносить тяготы жизни, как это делал сам Христос, а воздаяние за это они получат в будущем, загробном мире. На формирование идеологии X. заметное влияние оказали вост. культы, мессиан. иуд. секты (напр., эссены), иуд.-греч. философия (учение о логосе Филона Александрийского), поздний стоицизм. Первонач. X. не были известны появившиеся позже представления о троице, первородном грехе, боговоплощении, крещении, причащении я др. догматы. Процесс формирования христ. догматики растянулся на несколько столетий. Сформулированный Никейским и Константи-ноп. вселен, соборами символ веры неоднократно дополнялся и изменялся. Как до соборов, так и в процессе их деятельности между региональными христ. объединениями велись ожесточенные споры по вопросам понимания различных догматов. Еще более длительной была борьба, связанная с различным отношением к нек-рым обрядам, почитанию икон и т.д. В организац. отношении X. никогда не представляло собой единого целого. В процессе своего развития X. распалось на 3 осн. ветви: православие, католицизм и протестантизм. В свою очередь, в каждом из них выделились различные течения, направления, группы, секты. В наст. вр. наблюдается Глубокий кризис X. Проявлениями этого кризиса является соц.-политич. дифференциация христ. церквей и духовенства, появление левых течений и групп, ориентирующихся на прогрес. силы, пересмотр прежних откровенно прокапиталистич. доктрин и установок, интеграция различных христ. конфессий, особенно заметных в экуменяч. движении и деятельности Всемирн. совета церквей. Адаптация христ. объединений к условиям социалистич. действительности определила коренной пересмотр их соц.-политич. ориентации.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Атеистический словарь

ХРИСТИАНСТВО

одна из трех т. наз. мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в 1 в. в вост. провинциях Римской империи, отразив надежды и чаяния задавленных тяжким гнетом людей, отчаявшихся изменить свою участь собственными силами и уверовавших в избавление от страданий с помощью мессии, или “божественного спасителя”. X. было порождено настроениями безысходности, особенно остро проявившимися у масс после подавления восстаний рабов, выступлений бедноты и покоренных народов против римского владычества и эксплуататорских классов. Вероучение X. сложилось на основе идей ряда мессианских сект, заимствовав нек-рые элементы греко-римской и вост. религий, а также под влиянием античных философов Филона Александрийского и Сенеки. Центральное место в X. занимает вера в искупительную жертву “сына божьего” Иисуса Христа, к-рый был казнен наместником Иудеи Понтием Пилатом, но затем якобы воскрес из мертвых и вознесся на небо, открыв тем самым возможность воскрешения своих последователей. Приверженцы X. верят в грядущее второе пришествие Христа на землю для того, чтобы судить живых и мертвых, даровать вечное блаженство праведникам, а грешников обречь на адские мучения. Перенося вопрос о достижении счастья праведниками в потусторонний мир, объявляя терпеливое перенесение тягот жизни непременным условием грядущего блаженства, X. добивалось смирения и покорности масс, их примирения с несправедливым социальным строем. На протяжении всей своей истории X. развивалось в обстановке внутренних противоречий, обусловленных неоднородностью его классового состава, различными классовыми интересами его приверженцев. Эти противоречия приводили к расколам в его рядах, к образованию различных течений и направлений. В 1054 в нем выделились два крупных направления: зап. (католицизм) и вост. (православие). В 16 в. в результате Реформации, мощного антифеодального и антикатолического движения в Европе, возникла третья разновидность X.— протестантизм. В свою очередь эти направления распадаются на более мелкие течения, расходящиеся между собой в интерпретации отдельных теологических и культовых вопросов, но сохраняющие незыблемыми осн. принципы X. В настоящее время X.— наиболее распространенная религия на земном шаре. Она представлена множеством церквей и сект, специфика деятельности и политическая ориентация к-рых обусловлены конкретными социальными условиями их существования. Общий кризис религии, переживаемый и X., заставляет руководителей церквей и сект искать новые пути к сохранению влияния на верующих. Они модернизируют традиционные положения вероучения, стремятся к согласованию своих принципов с “духом времени”. Пересмотру подвергаются социальные доктрины церквей, отношение к насущным жизненным проблемам. Порой X. представляют “третьим путем”, на к-ром якобы только и можно решить самые сложные проблемы человеческого бытия. Ряд христианских организаций, мн. верующие выступают с осуждением капитализма, в защиту национальных и демократических свобод.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

ХРИСТИАНСТВО

от греч. помазанник, мессия) - одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом), своим содержанием положившая основания для философствования главным образом по трем направлениям: 1) тринитарная теология; 2) христология и 3) теологическая антропология. Рассмотрение данных проблем побудило уже средневековых мыслителей при анализе библейского текста вплотную подойти к вопросам о знаке, значении и понимании, т. е. к семиотической и герменевтической проблематикам. Восприняв идею единого Бога из иудаизма как абсолютной благодати, абсолютного могущества и первопричины всего сущего, X. доводит личностное понимание абсолюта до состояния, которое выражено в двух его центральных догматах - триединство и боговоплощение. Идея триединства предполагает, что внутренняя жизнь божества есть личное отношение трех "ипостасей" · (лиц) Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и оформляющего принципа), и Св. Духа ("животворящего" принципа). Согласно догмату о триединстве. Сын "рождается" от Отца и Св. Дух "исходит" от Отца (по православному догмату) или от Отца и Сына (по католическому догмату). Философское содержание этого триединства предусматривает, что в каждой ипостаси целиком содержится вся Троица, и в то же время ипостаси различны. Божественные лица здесь состоят в единстве и вовсе не требуют диалектического снятия. Бог не есть нечто отстранение третье по отношению к своим ипостасям. Понятие Троицы как целостности концентрируется только в полном логическом объеме и заново в каждом из своих определений. Снятие противоположностей между ними означало бы уничтожение самого понятия. Внутренняя структура христианской Троицы сводится к следующей формуле: отдельный член не равен себе и только в тождестве с другим воплощает Единое. Данный принцип с методологической т. зр. ценен для понимания всякой целостности, содержание которой раскрывается в зависимости от выявленного разнообразия и диалогичности находящихся в ней "инаковостей".

Если в тринитарном догмате провозглашался тезис о тождестве сущности и инаковости ипостасей, то в христологии через догмат боговоплощения постулировалось тождество ипостаси и инаковости сущностей, или природ - человеческой и божественной (во Христе). Преодолевая крайности несторианства и монофиситства, Халкидонский собор (451 г.) провозглашает парадоксальную формулу единства человеческой и божественной природ во Христе, находящиеся в нем "неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно". Боговоплощение в X. понималось как единократное, что позволяло с опорой на библейский текст формулировать историческое время в трех аспектах, как профанное, мистическое и эсхатологическое. Это способствовало созданию специфически европейского образа линейного и динамично-направленного историзма.

Христологическая формула имела развитие в рамках теологической антропологии, использовавшей аналогию с соединением божественной и человеческой природ во Христе для манифестации и разъяснения соединения души и тела у человека. Доказывая примат ипостасного единства в человеке духовной и телесной природ над их различием, большинство мыслителей придерживалось мнения о сопричастности души к телу, "оживляющей" и возвышающей последнюю, в противоположность, например, платонизму. Таковы главные аспекты философского содержания X., формирование которого шло при посредстве греко-римской философии.

С. А. Азаренко

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Современный философский словарь

Христианство

от греч. chrisfos — помазанник, мессия, искупитель) — одна из трех мировых религий, представляет собой наиболее полное и последовательное воплощение теизма, учения о едином, личностном Боге, существующем вне мира, Боге — Творце и «хранителе» мира. X. основывается на догмате о бытии всеблагого, всеведущего и всемогущего Бога, единого в трех лицах: Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого. В центре X. — вера в Иисуса Христа как Сына Бога, соединившего в себе совершенного человека с полнотой Божественного бытия. В гармонии телесного (материального) и духовного (идеального) начал в Иисусе свидетельствовалось и осуществлялось первоначальное единство Бога и мира, которое было разрушено в акте грехопадения человека («первородный грех») и восстановлено искупительной жертвой «единородного Сына Божия»: страданием, крестной мукой, смертью около 33 г. н. э. и воскресением Иисуса. X. наследует от иудаизма идею единого Бога, сотворившего мир в свободном акте воли. Личностное понимание Бога, свойственное библейской традиции, выражено в догматах триединства и богово- площения. Учение о Троице, выработайное в тринитарных спорах и полемике с арианством, принимается большинством Христианских Церквей. К концу IV в. был зафиксирован весь свод Священного Писания — собрание «богодухновенных» книг ветхозаветного и новозаветного канона. В пространстве культуры впервые стали четко различимы две сферы — веры и разума как духовные горизонты христианского мышления. Учение Христа выходит за пределы этики героизма, свободы от страха и надежды античного человека- олимпийца. Нравственная максима «несения своего креста» ориентировала каждого на принятие страдания в этом мире от неправой власти «князя мира сего» — сатаны и на страдания внутренние, переживания, свойственные обостренному самосознанию. Религиозно-нравственная и философская сущность X. была ясно выражена в посланиях апостола Павла, заложившего основы новой, не известной античности антропологии: человек сотворен по «образу Бога» и получил задание быть «подобием Его». В этом мире человек стремится к своим божественным возможностям, «вверх», но, живя на земле, он неизбежно поддается земным соблазнам, «искусу» и падает «вниз». Так возникает своеобразное раздвоение личности, которое отсутствовало в античности; раздвоение между бездной благодати и бездной погибели, между материальным и идеальным, чувственно-эмоциональным и интуитивно-интеллектуальным, конечным и бесконечным, в конце концов — между жизнью и смертью, «ибо не понимаю, — говорит ап. Павел, — что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю». Задача человека в силу его причастности к Богу — не просто жить «здесь и теперь», но постоянно преображать себя. Христианская мысль отличается от античной своей нравственно- мировоззренческой парадигмой. X. основано на принципах теоцентризма (Бог — источник и причина всего), креацинизма (мир создан Богом из ничего), провиденциализма (Бог попечительствует миру), антропоцентризма (человек -— господин и повелитель всего, что создано Богом для него). Идеал греческой мысли — созерцательный разум, отсутствие страстей. Философ — бесстрастный наблюдатель мировой драмы. Христианское мироощущение насыщено эмоциями, в Писании сказано: «Горе тому, кто не горяч, не холоден, до тепел». Для христианского сознания циклическое время древних Выпрямляется, превращается в прямую линию, «стрелу», устремленную в будущее. Новая концепция времени наполняет жизнь смыслом, насыщает разум эмоциями. Жизнь приобретает смысл, в ней появляются цель, начало и конец. Начало — сотворение мира, затем — пришествие Христа. Конец — это второе пришествие, Страшный суд, спасение, жизнь вечная. С этой концепцией связано чуждое другим религиям понятие таинства как особого культового действия, вводящего Божественное в человеческую жизнь. В XVI в. широкое антикатолическое движение в Европе — Реформация — приводит к появлению третьего направления в X. — протестантизма. Современными философскими версиями католицизма и протестантизма являются, соответственно, неотомизм и диалектическая теология. Социально-политические аспекты человеческого бытия рассматриваются в современной христианской философии персонализма. Православие придерживается традиций святоотеческого богословия.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия. Словарь по обществознанию

ХРИСТИАНСТВО

греч. christos - помазанник, мессия, спаситель) - 1) Вероучение, центрированное фигурой Иисуса Христа и объединяющее в единый семантический комплекс содержание как Ветхого, так и Нового Заветов, обеспечивая единство Библии как общего для всех христиан источника. Впервые термин "X." как обозначение веры последователей Христа - христиан - возник, согласно кн. Деяний, в Антиохии Сирийской ок. 42. Первоначально последователи Иисуса не называли себя христианами и свою сообщность - X., - это имя атрибутировалось в презрительном смысле Церкви и ее членам язычниками, однако впоследствии, связавшись в семантике X. с искупительной жертвой Иисуса, оно конституировалось в контексте христианской церкви как самоназвание. X. представляет собою наиболее последовательное и полное воплощение теизма, основываясь на Тринитарном догмате о бытии всеблагого, всеведущего и всемогущего Бога как трансцендентного миру Абсолюта, единого в трех лицах: Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого (см. Троица). Бог личен, в силу чего проявляет в общении с миром и человеком совокупность онтологических и нравственных свойств, главное из которых - любовь. Подобие этих свойств составляет Образ Божий в человеке, что делает последнего причастным Божественного естества, обладателем бесценного дара личностного бытия. В первоначальной гармонии материального и духовного начал в человеке X. полагалось единство Бога и мира, которое было разрушено в акте грехопадения (запечатленного в феномене первородного греха) и восстановлено учением, страданием, крестной смертью и воскресением Иисуса Христа. Христоцентризм акцентирует в X. феномен искупительной жертвы Христа как вектор выходящего за пределы оценочной этики милосердия и спасения ("обожения") человечества, несмотря на его греховность (распятие как эмоционально-содержательное ядро христианской символики). В соответствии с этим нравственная максима достойного "несения своего креста" апплицируется в X. на парадигмы человеческого поведения (семантическая фигура мученика, аксиологически значимый статус страдания ("сердца болезнующего") и аскезы в христианской этике), что задает глубокий психологизм X.: диалогизм события человека с Богом, максимально реализующийся в феномене откровения; ориентация на рефлексивные формы сознания (например, культивация осознания собственной греховности - начиная с "Исповеди" Августина); остро личное эмоциональное переживание любви к Богу; парадигма не чувственного и не бесчувственного, но сочувственного отношения к миру (начиная с Максима Исповедника) и т.п. (ср. с соответствующими нравствеными программами стоицизма, стоицизма, основанными на постулате бесстрастной атараксии). Перенесение хронологических акцентов из настоящего (античные философия истории, гедонистическая этика и др.) в будущее (идея второго пришествия и царствия Божьего на земле) задает в X. парадигму дистанцирования от социального контекста как волощения несправедливости и источника страданий: "не имеем здесь постоянного града, но взыскуем грядущего" (Поcл/ к евр., 13, 13-14). В этой связи аксиологическую значимость обретает в X. феномен сознательной самоизоляции, выпадение из связей "града земного" (отшельничество, монашество, добровольное нищенство в западноевропейских "братствах" типа францисканских общин и среди православных юродивых и др.). В этом контексте ориентации на нездешнее ("быть в мире, но не от мира сего") новую артикуляцию и семантическую наполненность в X. обретают процедуры обрядности, что проявляется, прежде всего, в феномене "таинства" как акта реального открывания себя сакральной сферой в сфере повседневности (ср. с традиционной дохристианской функцией культа как регулятора бытия именно в сфере повседневности): крещение как изглаживание наследственной греховности; причащение как интимное соединение с Иисусом посредством вкушения хлеба и вина, претворенных в "Плоть и Кровь Христову" (признаются всеми конфессиями X.); миропомазание как передача Даров Святого Духа; священство как введение в право совершения таинств в качестве пастыря; бракосочетание как соучастие в браке Христа с Церковью; исповедь как покаяние перед Богом и соборование как испрашивание исцеления души и тела (принимаются православием и католицизмом, но не во всем объеме практикуются в протестантизме). Эволюция X., сохраняя исходный канон вероучения, демонстрирует в настоящее время тенденции обновления (протестантский модернизм, феномен аджорнаменто в католицизме и др.). 2) Одна из мировых религий, объединяющая многочисленные конфессионально дифференцированные направления (православие, католицизм, протестантизм в различных его версиях, многообразные течения (толки), группы и секты). X. возникло в 1 в. в восточных провинциях Римской империи. Благодаря универсализму нравственных принципов X. и, в первую очередь, провозглашаемому кодексу ценностей, основанному на презумпциях равенства, милосердия и любви, идее Спасения, избавления, получило широкое распространение. В 311 X. обретает легальный статус, в 324 - становится государственной религией, унифицируется Символ Веры. В 1054 в результате разногласий между Восточной и Западной христианскими Церквами по проблеме филиокве происходит раскол единой христианской Церкви на православие и католицизм. В контексте культурного движения Реформации осуществляется дистанцирование от католицизма такой конфессии X., как протестантизм (1526). В настоящее время X. конфессионально объединяет более 1 млрд. 800 млн. человек (по данным 1993); в развитии X. наблюдается отчетливая тенденция к интеграции, проявляющаяся в экуменистическом движении и деятельности созданного в 1948 Всемирного Совета Церквей; христианская Церковь выступает значимой социальной силой современности. 3) Тип культуры, первоначально сформировавшийся в Европе в пределах Римской империи и сменивший затем - в целом - в контексте западной традиции разнообразные культуры античности (язычество). В эпоху великих географических открытий в результате миссионерской деятельности различных конфессий X. переносится как в Северную, так и в Южную Америки, Австралию, а также ряд областей Африки и Азии, где приобретает свои специфические особенности (феномен вернокулярности). Христианские основания данного типа культуры задали глубинный дуализм ее базовых мировоззренческих оснований (равно восходящих к античному рационализму и ближневосточному иррационализму) и оказали фундаментальное (как аксиологическое, так и содержательное) детерминирующее влияние на развиваемые в контексте этой культуры: мораль (практически все кодексы которой генетически восходят к библейскому декалогу); философию (от универсальной идеи трансцендентализма и до предельно конкретной специфики артикуляции схоластикой онтологической и гносеологической проблематики); искусства (включая и тематику, и образный строй); доминирующие системы ценностей (переосмысление таких фундаментальных для человеческого бытия универсалий, как добро, справедливость, свобода, любовь и счастье) и культурные идеалы, а также осознание этой культурой себя как векторно ориентированнной в будущее (см. Социальное время, Надежда). Ядром X. как особого типа культуры является его центрация на личности особого типа, ориентированной на сохранение самотождественности и духовной автономии в социально-политических и духовно-идеологических контекстах, рефлексивную самооценку и индивидуальную ответственность за судьбы мира. (См. также: Теизм, Вера, Бог, Иисус Христос, Троица, Филиокве, Символ веры, Библия, Православие, Католицизм, Протестантизм, Мистика, Откровение, Патристика, Богословие православное, Теология, Апо-фатическая теология, Катафатическая теология, Экзегетика, Апологетика, Персонализм, Схоластика, Томизм, Неогомизм, Аджорнаменто, Диалектическая теология, Протестантская этика, Провиденциализм, Теодицея, Теургия, Апокалипсис, Пиетизм, Квиетизм, Исихазм, Хилиазм, Эсхатология, Ереси и др.).

С.Л. Лепин, М.А. Можейко

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новейший философский словарь

ХРИСТИАНСТВО

от греч. «помазанник», «мессия»), одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в 1 в. в Палестине в контексте мистико-мессианистских движений иудаизма, с к-рым, однако, вступило в острый конфликт. Первоначально распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, во уже в первые десятилетия получало все больше последователей из др. народов («язычников»). До 5 в. распространение X. происходило гл. обр. в географич. пределах Рим. империи, а также в сфере ее политич. и культурного влияния (Армения, вост. Сирия, Эфиопия), в дальнейшем (в основном во 2-й пол. 1-го тыс.) - среди герм. и слав. народов, позднее (к 13-14 вв.) - также среди балт. и фин. народов. В новое и новейшее время распространение X. вне Европы происходит за счет колон. экспансии и деятельности миссионеров. Число приверженцев X. во всем мире превышает 1 млрд., из них в Европе - ок.475 млн., в Лат. Америке - ок. 250 млн., в Сев. Америке - ок. 155 млн., в Азии - ок. 100 млн., в Африке - ок. 110 млн.; католиков - ок. 660 млн., протестантов - ок. 300 млн. (вместе с сектами, среди к-рых 42 млн. методистов и 37 млн. баптистов), православных и приверженцев «нехалкидонских» вероисповеданий Востока (монофиситов, несториан и т. п.) - ок. 120 млн.

Возникновение и распространение раннего X. происходили в условиях углублявшегося кризиса антич. цивилизации, основанной на рабовладении, и упадка ее ценностей: гражд. этики, дополнявшейся презрением к чужакам и игнорировавшей духовные запросы индивида; филос. рационализма, сдавшего позиции под натиском астрологии, неопифагорейства и т. п. проявлений оккультизма; наконец, антич. мировоззрения в целом, к-рое, по замечанию Ф. Энгельса, было «...по существу абстрактно, всеобщие, субстанциально...» (Маркс К. иЭнгельс Ф., Соч., т. 1, с. 604) и не отвечало новому уровню человеч. самосознания. Отказываясь от политич. активности, X. избрало путь «...внутреннего спасения от испорченного мира...» (Энгельс Ф., см.тамже, т. 19, с. 314); грубой чувственности паразитич. верхов и деморализованных низов оно противопоставило принцип аскетизма; высокомерию господ и сановников, культу славы - призыв «будь из всех последним и всем слугою» (Евангелие от Марка 9, 35) и обещание «будут первые последними и последние первыми» (в евангелиях неоднократно). Раннехрист. общины имели много сходства с товариществами и культовыми сообществами, характерными для быта Рим.империи; но в отличие от последних они приучали своих членов думать не только о своих нуждах и локальных интересах, но о (мистически понятых) судьбах всего мира. Раскинутые по всей империи и за ее пределами общины ощущали свое единство как члены «вселенской» церкви. «Отрицая ... все национальные религии и общую им всем обрядность, и обращаясь ко всем народам без различия, христианство само становится первой возможной мировой религией» (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 19, с. 313). В этом отношении была особенно важна победа универсалистской тенденции над иудеохристианством, державшимся за обрядность иудаизма.

Администрация цезарей долго рассматривала X. как полное отрицание офиц. идеологии, инкриминируя христианам (обычно выходцам из презираемых низов общества) «ненависть к роду человеческому»; отказ участвовать в языч. религ.-политич. церемониях (прежде всего в культе императора) навлекал на христиан репрессии. Влияние этого факта на мировоззрение и специфич. эмоциональную атмосферу X. оказалось глубоким и универсальным: лица, подвергшиеся за свою приверженность X. казни («мученики») или заключению и пыткам («исповедники»), первыми в истории X. почитались как святые, идеал мученика (соотнесенный с образом распятого на кресте Иисуса Христа) стал центр. парадигмой христ. этики, рассматривающей весь мир как стоящий под неправой властью «князя мира сего» (сатаны), а должное поведение - как драматич. конфликт с миром и непременно принятие страдания. Однако позиция пассивного сопротивления рим. государственности (Тертуллиан: «для нас нет дел более чужих, чем государственные») уже в этот период сосуществует с тенденциями к лояльности по отношению к существующему порядку во всем, кроме вопросов веры («противящийся власти противится божьему установлению», Рим. 13, 2); тенденции эти усиливались по мере того, как в христ. общинах возрастал удельный вес состоят. членов. Кроме того, космополитизм империи был созвучен универсализму X., обращающегося ко веем людям; христ. полемисты 2-3 вв. (т. н. апологеты) призывали к примирению между церковью и империей. Так же двойственно отношение раннего X. к греко-рим. культурной традиции. Христ. авторы в резких выражениях критикуют самоцельные дискуссии философов, внеш. характер риторич. образованности, гедонизм поэзии, музыки, театра и пластич. иск-в, а также связь всего этого с языч. культом. С др. стороны, историч. облик X. навсегда получает отпечаток греко-рим. культуры: особенно велика роль антич. филос. идеализма в формировании понятийного аппарата христ. догматики.

X., как и ислам, наследует созревшую в иудаизме идею единого бога, обладателя абс. благости, абс. знания и абс. могущества, имеющего свою причину в себе самом, по отношению к к-рому все существа и предметы являются его творениями: все создано богом из ничего. Бог не нуждается в мире и сотворил его не в ходе к.-л. необходимого процесса, но в свободном акте воли. Личностное понимание абсолюта, свойственное библейской традиции, доведено в X. до новой стадии, что выражено в двух центр. догматах X., составляющих его важнейшее отличие от иудаизма и ислама - триединства и боговоплощения. Согласно догмату триединства, внутр. жизнь божества есть личное отношение трех «ипостасей», или лиц: Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и оформляющего принципа), и св. Духа («животворящего» принципа). Сын «рождается» от Отца, св. Дух «исходит» от Отца (по правосл. учению) или от Отца и Сына (по католич. учению), но как «рождение», так и «исхождение» имеет место не во времени, а в вечности: все три лица существовали всегда («предвечны») и равны по достоинству («равночестны»). Христ. доктрина требует «не смешивать лиц и не разделять сущности»; в четком размежевании уровней сущности и «ипостаси» - специфика триединства в X. сравнительно с триадами др. религий и мифологий (напр., тримурти индуизма). Учение о Троице, установившееся в т. н. тринитарных спорах 4 в. (в полемике с арианством), принимается большинством христ. церквей и групп.

Образ посредника между божеств. и человеч. планами бытия известен самым различным мифологиям и религиям. Однако Иисус Христос не есть полубог, т. е. промежуточное существо ниже бога и выше человека: согласно догмату боговоплощения, он совмещает в личностном единстве всю полноту как божеств., так и человеч. природы («не через смешение сущностей, но через единство лица», текст «Quieumque», 4-5 вв.). Боговоплощение понимается как еджнократное - отсюда значение историч. времени, к к-рому прикреплено явление надвременного (историч. датировка в символе веры - «при Понтии Пилате»; мистич. периодизация истории человечества - время «до рождества Христова» и «после рождества Христова», обстоят. членение времени от сотворения мира до страшного суда в ср.-век. христ. теологии).

Ситуация человека мыслится в X. крайне противоречивой. Человек сотворен как носитель «образа и подобия» бога; в этом изначальном состоянии и в конечном замысле бога о человеке мистич. достоинство принадлежит не только человеч. духу (как в антич. идеализме, в гностицизме и манихействе), но и телу. «Грехопадение» (первый акт непослушания богу, совершенный первыми людьми) разрушило богоподобие человека - в этом вся тяжесть вины «первородного греха», описанного в Ветхом зарете, но никогда не игравшего в концепциях иудаизма такой центр. роли; X. создало развитое иск-во усмотрения собств. виновности (ср., напр., «Исповедь» Августина): самые почитаемые христ. святые считали себя великими грешниками, и с т. зр. X. они были правы. Христос победил силу греха, «искупил» людей, как бы выкупил их из рабства у сатаны, приняв истязания и мучит. смерть (образ этой смерти на кресте - эмоциональный и идейный центр всей христ. символики). X. высоко оценивает очистит. роль страдания - не как самоцели (назначение человека - райское блаженство, срободное от страданий), но как самого сильного орудия в войне с мировым злом. Желательное с т. зр. X. состояние человека в этой жизни - не спокойная безболезненность стоич. или буддийского мудреца, но «сердце болезнующее», напряжение борьбы с собой и страдания за всех (ср. культ добровольного нищенства, юродства, молчальничества, затворничества и т. п. в ср.-век. X.); лишь «принимая свой крест», человек, по учению X., может побеждать зло в себе и вокруг себя. Любая покорность («предстоятелям» в церк. иерархии и т. ц.) есть, с т. зр. X., аскетич. упражнение, в к-ром человек «отсекает свою волю» и через это парадоксальным образом становится свободным. Схождение бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к богу: человек должен быть не просто приведен к послушанию богу и исполнению заповедей, как в иудаизме и исламе, но преображен и «обожен». Если же он не исполнит этого назначения и не оправдает жертвенной смерти Христа, то погибнет на всю вечность: середины между славой и погибелью нет.

С этой концепцией связано чуждое другим религиям понятие «таинства» как особого культового действия, выходящего за пределы обрядности: если обряды символически соотносят человеч. быт с божеств. бытием и этим гарантируют стабильность равновесия в мире и человеке, то «таинство», по христ. пониманию, реально вводит божественное в жизнь человека и служит залогом преображения, прорыва эсхатологич. времени уже в настоящем. Важнейшие из «таинств», признаваемые всеми вероисповеданиями - крещение (инициация, по учению X. пресекающая инерцию наследств. греховности) и евхаристия, или причащение (вкушение хлеба и вина, мистически претворенных в плоть и кровь Христа, имеющие целью интимно соединить верующего с Христом, чтобы Христос «жил в нем»). Православие и католицизм признают еще 5 «таинств», отвергаемых протестантизмом: миропомазание, имеющее целью сообщить верующему мистич. дары св. Духа и как бы увенчивающее крещение; покаяние, или исповедь; священство, или ординацию (возведение в духовный сан, дающий не только полномочие учить и вести верующих, но также - в отличие от «духовенства» иудаизма и ислама - власть совершать «таинства»); брак, понимаемый как соучастие в мистич. браке Христа и церкви; соборование, или елеосвящение (сопровождающееся молитвами помазание тела тяжелобольного елеем как последнее средство вернуть к жизни и одновременно напутствие к смерти). Понятие «таинства» и этика аскетизма взаимосвязаны в X.: последний, в отличие, напр., от буддийского, манихейского или стоич. аскетизма, ставит своей целью не только отрешение духа от плоти, но - в идеале - очищение и освящение самой плоти, ее переход в состояние эсхатологич. просветленности. Идеал аскетизма - дева Мария, по преданию телесно «воспринятая в небесную славу». Характерно, что в протестантизме, где слабеет переживание «таинства», закономерно отпадает аскетич. идеал (упразднение монашества, почитания девы Марии и т. д.).

Став в 311 официально дозволенной, а к кон. 4 в. господствующей религией в Рим. империи (Константин I открывает ряд христ. императоров), X. поступает под покровительство, но также опеку и контроль гос. власти, заинтересованной в выработке у подданных единомыслия. Границы христ. мира нек-рое время практически совпадают с границами империи, так что сан императора есть сан единственного верховного светского предстоятеля всех христиан в мире (ср. халифат в исламе). Этот опыт определил визант. теологию священной державы и отчасти нек-рые традиции православной ветви X. (подчиненное по отношению к монарху положение иерархов, на Руси - идея «белого царя», «третьего Рима» и т. д.), тогда как в зап. половине Рим. империи слабость, а затем и крушение государственности привели к подъему власти рим. епископа (папы), перенявшей также и светские функции. Меняющийся в зависимости от условий эпохи и культуры политикоидеологич. контекст X. определил логику последоват. ряда церк. разделений («схизм»), в результате к-рых явились соперничающие разновидности X. («вероисповедания»). Уже в 5-7 вв. в ходе выяснения доктрины о соединении божеств. и человеч. начал в личности Христа (т. н. христологич. споры) от имперской церкви отделились христиане Востока, жившие вне греко-лат. языковой зоны: несториане, пользовавшиеся значит. влиянием вплоть до позднего средневековья в Иране и от Ср. Азии до Китая (ныне общины в странах Бл. Востока, а также «христиане св. Фомы» в Индии); монофиситы, пришедшие к господству в армянской, эфиопской, коптской (егип.) и т н. яковитской (сирийской) церкви; монофелиты, реликт к-рых-вторично соединившаяся с католиками маронитская церковь Ливана. К 1054 созрело разделение православной и католич. церквей (конфликт визант. теологии священной державы и лат. теологии универсального папства, осложненный доктринарными и обрядовыми расхождениями). В России, гл. стране православия после гибели Византии в 1453, присущая визант. X. тенденция к отождествлению гос-ва, церкви и народа и к сакрализации быта привела в спорах 17 в. о норме обрядовой практики К расколу, в результате к-рого от православия отделилось старообрядчество. На Западе папство как реальность и идеология вызывало в ср. века протест как сверху, со стороны светских владык (особенно герм. императоров), так и снизу (лолларды, гуситы); на пороге нового времени, в условиях подъема раннего капитализма, протест этот был суммирован Реформацией (16 в.), породившей неск. вероисповедных форм, к-рые вступили в конфликт с католицизмом и друг с другом: евангелич. вероисповедание (лютеранство), реформатское вероисповедание (кальвинизм, во Франции - гугенотство, в англосаксонских странах - пуританство и пресвитерианство), «церковь Англии» (англиканство), а также многочисл. секты. Если англиканство стремилось удержать догматич. основы, организац. структуры и обрядность католицизма, лишь отменив монастыри, а главное - поставив на место вненац. супрематии папы внутринац. супрематию короля как главы церкви, т. е. отождествив церковь и гос-во в духе абсолютизма, то кальвинизм наиболее радикально выразил новые тенденции, дав форму раннекапиталистич. респ. духу Женевы Кальвина и Англ. бурж. революции 17 в. (концепция «мирского аскетизма» и предопределения как освящение бурж. бережливости и деловитой уверенности в себе). С явлением протестантизма в истории X. наступает т. н. конфессиональная эпоха: после кровавых попыток восстановить единство европ. X. на основе одного из наличных вероисповеданий (религ. войны 16-17 вв.) устанавливается компромисс по формуле: «Чье царство, того и вера»; идея вселенской или хотя бы всеевроп. общины христиан уступает место идее гос. регулирования религ. жизни подданных в рамках суверенитета данного режима. Конфессиональная карта Европы приобрела после 17 в. стабильный вид: католицизм упрочился в романских странах (кроме Румынии) и в Ирландии, православие - в слав. странах (кроме католич. Польши и Хорватии), в Греции и Румынии, протестантизм - в германскосканд. странах (кроме католич. Австрии и Баварии). Наряду с жесткостью религ.-политич. разделений происходят обратные процессы в религ. жизни как таковой: вырабатываются космополитич. и межконфессиональные типы религ. эмоциональной культуры и офиц. богословствования. Примером первого могут служить мистич. движения кружкового характера, проходящие в 17- нач. 19 вв. поверх конфессиональных границ (пиетизм в лютеранстве, квиетизм и янсенизм в католицизме и т. п.), примером второго - усвоение структур зап. теологии в правосл. Греции и особенно в России после реформ Петра I.

Секуляризаторские, антицерк. тенденции, наметившиеся с эпохи Ренессанса (см. Секуляризация, Атеизм), последовательно выявляются и широко пропагандируются мыслителями эпохи Просвещения. Отрицанию подвергнута не только практика церкви (что было обычно для ср.-век. вольнодумства и ересей), но и идеал X. как таковой; в противовес ему выдвигается идеал земного прогресса. Крушение традиц. монархич. режимов принесло конец тому «союзу трона и алтаря», к к-рому свелась идея христ. теократии (Великая франц. революция специально объявила в 1793 кампанию «дехристианизации»); миновала «константи-новская эра» официозного X. В этих условиях церковь (особенно зап. вероисповедания) стремится восстановить контакт с изменившейся реальностью и дать свои ответы на новые проблемы. Характерные для будущего тенденции еще в кон. 19 в. выявил папа Лев XIII, стремившийся поднять междунар. престиж церкви и наметивший позицию в социальных конфликтах (призыв к классовому миру в 1-й энциклике по рабочему вопросу «Rerum Novarum», 1891; подчеркивание первичности прав индивида сравнительно с правами гос-ва). Одно из характерных явлений совр. X.- ослабление конфессиональной розни (деятельность основанного в 1948 Всемирного совета церквей, взаимное снятие многовековых анафем между католич. и правосл. церковью в 1965 и др.). Наряду с клерикальным политич. консерватизмом имеют место попытки создать т. н. теологию революции, осуществляемые представителями католич. церкви в Лат. Америке (напр., в Сальвадоре). В целом же X. неизменно настаивает на том, что решение всех противоречий человеч. существования дано только в боге и отказывается признать таким решением социальные преобразования (см. также Религия).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советский философский словарь

ХРИСТИАНСТВО

одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в 1 в. в Палестине в контексте мистико-мессианистских движений иудаизма, с которым, однако, вступило в острый конфликт. Первоначально распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, но уже в первые десятилетия получало все больше последователей из др. народов («язычников»), До 5 в. распространение христианства происходило гл. о. в географических пределах Римской империи, а также в сфере ее политического и культурного влияния (Армения, Восточная Сирия, Эфиопия), в дальнейшем (в основном во 2-й пол. 1-го тысячелетия) — среди германских и славянских народов, позднее (к 13—14 вв.) — также среди балтийских и финских народов. В новое и новейшее время распространение христианства вне Европы идет за счет колониальной экспансии и деятельности миссионеров. Число приверженцев христианства во всем мире превышает 1 млрд, из них в Европе—ок. 475 млн, в Лат. Америке — ок. 250 млн, в Сев. Америке — ок. 155 млн, в Азии — ок. 100 млн, в Африке — ок. 110 млн; католиков — ок. 660 млн, протестантов — ок. 300 млн (вместе с сектами, среди которых 42 млн методистов и 37 млн баптистов), православных и приверженцев «нехалкидонских» вероисповеданий Востока (монофизитов, несториан и т. п.) — ок. 120 млн.

Возникновение и распространение раннего христианства происходило в условиях углублявшегося кризиса античной цивилизации, основанной на рабовладении, и упадка ее ценностей: гражданской этики, дополнявшейся презрением к чужакам и игнорировавшей духовные запросы индивида; философского рационализма, сдавшего позиции под натиском астрологии, неопифагорейства и т. п. проявлений оккультизма; наконец, античного мировоззрения в целом, которое, по замечанию Ф. Энгельса, было «по существу абстрактно, всеобщно, субстанциально...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 604) и не отвечало новому уровню человеческого самосознания. Отказываясь от политической активности, христианство избрало путь «внутреннего спасения от испорченного мира...» (там же, т. 19, с. 314); грубой чувственности паразитических верхов и деморализованных низов оно противопоставило принцип аскетизма; высокомерию господ и сановников, культу славы — призыв «будь из всех последним и всем слугою» (Мк 9:35) и обещание «будут первые последними и последние первыми» (в Евангелиях неоднократно). Раннехристианские общины имели много сходства с товариществами и культовыми сообществами, характерными для быта Римской империи; но в отличие от последних они приучали своих членов думать не только о своих нуждах и локальных интересах, но о (мистически понятых) судьбах всего мира. Раскинутые по всей империи и за ее пределами общины ощущали свое единство как члены «вселенской» церкви. «Отрицая. все национальные религии и общую им всем обрядность, и обращаясь ко всем народам без различия, христианство само становится первой возможной мировой религией» (там же, с. 313). В этом отношении была особенно важна победа универсалистской тенденции над иудеохристианством, державшимся за обрядность иудаизма.

Администрация цезарей долго рассматривала христианство как полное отрицание официальной идеологии, инкриминируя христианам (обычно выходцам из презираемых низов общества) «ненависть к роду человеческому»; отказ участвовать в языческих религиозно-политических церемониях (прежде всего в культе императора) навлекал на христиан репрессии. Влияние этого факта на мировоззрение и специфическую эмоциональную атмосферу христианства оказалось глубоким и универсальным: лица, подвергшиеся за свою приверженность христианству казни (мученики) или заключению и пыткам (исповедники), первыми в истории христианства почитались как святые, идеал мученика (соотнесенный с образом распятого на кресте Иисуса Христа) стал центральной парадигмой христианской этики, рассматривающей мир как стоящий под неправой властью «князя мира сего» (сатаны), а должное поведение — как драматический конфликт с миром и непременно принятие страдания. Однако позиция пассивного сопротивления римской государственности («для нас нет дел более чужих, чем государственные» — Тертуллиан) уже в этот период соседствует с тенденциями к лояльности по отношению к существующему порядку во всем, кроме вопросов веры («противящийся власти противится Божию установлению» — Рим 13 :2); тенденции эти усиливались по мере того, как в христианских общинах возрастал удельный вес состоятельных членов. Кроме того, космополитизм империи был созвучен универсализму христианства, обращающегося ко всем людям; христианские полемисты 2—3 вв. (т. н. апологеты) призывали к примирению между церковью и империей. Так же двойственно отношение раннего христианства к греко-римской культурной традиции. С одной стороны, христианские авторы в резких выражениях критикуют самоцельные дискуссии философов, внешний характер риторической образованности, гедонизм поэзии, музыки, театра и пластических искусств, а также связь всего этого с языческим культом. С др. стороны, исторический облик христианства навсегда получает отпечаток греко-римской культуры: особенно велика роль античного философского идеализма в формировании понятийного аппарата христианской догматики.

Христианство, как и ислам, наследует созревшую в иудаизме идею единого Бога, обладателя абсолютной благости, абсолютного знания и абсолютного могущества, имеющего Свою причину в Себе Самом, по отношению к Которому все существа и предметы являются Его творениями: все создано Богом из ничего. Бог не нуждается в мире и сотворил его не в ходе какого-либо необходимого процесса, но в свободном акте воли. Личностное понимание абсолюта, свойственное библейской традиции, доведено в христианстве до новой стадии, что выражено в двух центральных догматах (см. Догматы христианские), составляющих его важнейшее отличие от иудаизма и ислама,— триединства и Боговоплощения. Согласно догмату триединства, внутренняя жизнь божества есть личное отношение трех «Ипостасей», или Лиц: Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и оформляющего принципа), и Св. Духа («животворящего» принципа). Сын «рождается» от Отца, Св. Дух «исходит» от Отца (по православному учению) или от Отца и Сына (по католическому учению), но как «рождение», так и «исхождение» имеет место не во времени, а в вечности: все три Лица существовали всегда («предвечны») и равны по достоинству («равночестны»). Христианская доктрина требует не смешивать Лиц и не разделять Сущности; в четком размежевании уровней Сущности и «Ипостаси» — специфика триединства в христианстве сравнительно с триадами др. религий и мифологий (напр., тримурти индуизма). Учение о Троице, установившееся в т. н. тринитарных спорах 4 в. (в полемике с арианством), принимается большинством христианских церквей и групп.

Образ посредника между божественным и человеческим планами бытия известен самым различным мифологиям и религиям. Однако Иисус Христос не есть полубог, т. е. промежуточное существо ниже Бога и выше человека: согласно догмату Боговоплощения, Он совмещает в личностном единстве всю полноту как божественной, так и человеческой природы («не через смешение сущностей, но через единство лица» — «Quicumque», текст 4—5 вв.). Боговоплощение понимается как единократное — отсюда значение исторического времени, к которому прикреплено явление надвременного (историческая датировка в Символе веры — «при Понтии Пилате»; мистическая периодизация истории человечества — время «до рождества Христова» и «после рождества Христова», обстоятельное членение времени от сотворения мира до Страшного суда в средневековой христианской теологии).

Ситуация человека мыслится в христианстве крайне противоречиво. Человек сотворен как носитель «образа и подобия» Бога; в этом изначальном состоянии и в конечном замысле Бога о человеке мистическое достоинство принадлежит не только человеческому духу (как в античном идеализме, в гностицизме и манихействе), но и телу. «Грехопадение» (первый акт непослушания Богу, совершенный первыми людьми) разрушило богоподобно человека — в этом вся тяжесть вины «первородного греха», описанного в Ветхом Завете, но никогда не игравшего в концепциях иудаизма такой центральной роли. Христианство создало развитое искусство усмотрения собственной виновности (ср., напр., «Исповедь» Августина): самые почитаемые христианские святые считали себя великими грешниками, и с точки зрения христианства они были правы. Христос победил силу греха, «искупил» людей, как бы выкупил их из рабства у сатаны, приняв истязания и мучительную смерть (образ этой смерти на кресте — эмоциональный и идейный центр всей христианской символики). Христианство высоко оценивает очистительную роль страдания — не как самоцели (назначение человека — райское блаженство, свободное от страданий), но как самого сильного орудия в войне с мировым злом. Желательное с точки зрения христианства состояние человека в этой жизни — не спокойная безболезненность стоического или буддийского мудреца, но «сердце болезнующее», напряжение борьбы с собой и страдания за всех (ср. культ добровольного нищенства, юродства, молчальничества, затворничества и т. п. в средневековом христианстве); лишь «принимая свой крест», человек, по христианскому учению, может побеждать зло в себе и вокруг себя. Любая покорность («предстоятелям» в церковной иерархии и т. п.) есть с христианской точки зрения аскетическое упражнение, в котором человек «отсекает свою волю» и через это парадоксальным образом становится свободным. Схождение Бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к Богу: человек должен быть не просто приведен к послушанию Богу и исполнению заповедей, как в иудаизме и исламе, но преображен и «обожен». Если же он не исполнит этого назначения и не оправдает жертвенной смерти Христа, то погибнет на всю вечность: середины между славой и погибелью нет.

С этой концепцией связано чуждое другим религиям понятие «таинства» (см. Таинства церковные) как особого культового действия, выходящего за пределы обрядности: если обряды символически соотносят человеческий быт с божественным бытием и этим гарантируют стабильность равновесия в мире и человеке, то таинство, по христианскому пониманию, реально вводит божественное в жизнь человека и служит залогом преображения, прорыва эсхатологического времени уже в настоящем. Важнейшие из таинств, признаваемые всеми вероисповеданиями,— крещение (инициация, по христианскому учению, пресекающая инерцию наследственной греховности) и евхаристия, или причащение (вкушение хлеба и вина, мистически претворенных в плоть и кровь Христа, имеющее целью интимно соединить верующего с Христом, чтобы Христос «жил в нем»). Православие и католицизм признают еще 5 таинств, отвергаемых протестантизмом: миропомазание, имеющее целью сообщить верующему мистические дары Св. Духа и как бы увенчивающее крещение; покаяние, или исповедь; священство, или ординацию (возведение в духовный сан, дающий не только полномочие учить и вести верующих, но также — в отличие от «духовенства» иудаизма и ислама — власть совершать таинства); брак, понимаемый как соучастие в мистическом браке Христа и Церкви; соборование, или елеосвящение (сопровождающееся молитвами помазание тела тяжелобольного елеем как последнее средство вернуть к жизни и одновременно напутствие к смерти). Понятие таинства и этика аскетизма взаимосвязаны в христианстве: последний в отличие, напр., от буддийского, манихейского или стоического аскетизма ставит своей целью не только отрешение духа от плоти, но—в идеале — очищение и освящение самой плоти, ее переход в состояние эсхатологической просветленности. Идеал аскетизма — Дева Мария, по преданию телесно «воспринятая в небесную славу». Характерно, что в протестантизме, где слабеет переживание таинства, закономерно отпадает аскетический идеал (упразднение монашества, почитания Девы Марии и т. д.).

Став в 311 официально дозволенной, а к кон. 4 в. господствующей религией в Римской империи (Константин I открывает ряд христианских императоров), христианство поступает под покровительство, но также опеку и контроль государственной власти, заинтересованной в выработке у подданных единомыслия. Границы христианского мира некоторое время практически совпадают с границами империи, так что сан императора есть сан единственного верховного светского предстоятеля всех христиан в мире (ср. халифат в исламе). Этот опыт определил византийскую теологию священной державы и отчасти некоторые традиции православной ветви христианства (подчиненное по отношению к монарху положение иерархов, на Руси — идея «белого царя», «третьего Рима» и т. д.), тогда как в западной половине Римской империи слабость, а затем и крушение государственности привели к подъему власти римского епископа (палы), перенявшей также и светские функции. Меняющийся в зависимости от условий эпохи и культуры политико-идеологический контекст христианства определил логику последовательного ряда церковных разделений (схизм), в результате которых явились соперничающие разновидности христианства (вероисповедания). Уже в 5—7 вв. в ходе выяснения доктрины о соединении божественного и человеческого начал в личности Христа (т. н. христологические споры) от имперской церкви отделились христиане Востока, жившие вне греко-латинской языковой зоны: несториане, пользовавшиеся значительным влиянием вплоть до позднего средневековья в Иране и от Ср. Азии до Китая (ныне общины в странах Ближнего Востока, а также «христиане св. Фомы» в Индии); монофизиты, пришедшие к господству в армянской, эфиопской, коптской (египетской) и т. н. яковигской (сирийской) церкви; монофелиты, реликт которых — вторично соединившаяся с католиками маронитская церковь Ливана. К 1054 созрело разделение Православной и Католической церквей (конфликт византийской теологии священной державы и латинской теологии универсального папства, осложненный докгринарными и обрядовыми расхождениями). В России, главной стране православия после гибели Византии в 1453, присущая византийскому христианству тенденция к отождествлению государства, церкви и народа и к сакрализации быта привела в спорах 17 в. о норме обрядовой практики к расколу, в результате которого от православия отделилось старообрядчество. На Западе папство как реальность и идеология вызывало в Средние века протест как сверху, со стороны светских владык (особенно германских императоров), так и снизу (лолларды, гуситы); на пороге Нового времени, в условиях подъема раннего капитализма, протест этот был суммирован Реформацией (16 в.), породившей несколько вероисповедных форм, которые вступили в конфликт с католицизмом и друг с другом: евангелическое вероисповедание (лютеранство), реформатское вероисповедание (кальвинизм, во Франции — гугенотство, в англосаксонских странах — пуританство и пресвитерианство), «церковь Англии» (англиканство), а также многочисленные секты. Если англиканство стремилось удержать догматические основы, организационные структуры и обрядность католицизма, лишь отменив монастыри, а главное — поставив на место вненациональной супрематии папы внутринациональную супрематию короля как главы церкви, т. е. отождествив церковь и государство в духе абсолютизма, то кальвинизм наиболее радикально выразил новые тенденции, дав форму раннекапиталистическому республиканскому духу Женевы Кальвина и английской буржуазной революции 17 в. (концепция «мирского аскетизма» и предопределения как освящение буржуазной бережливости и деловитой уверенности в себе). С явлением протестантизма в истории христианства наступает т. н. конфессиональная эпоха: после кровавых попыток восстановить единство европейского христианства на основе одного из наличных вероисповеданий (религиозные войны 16—17 вв.) устанавливается компромисс по формуле: «Чье царство, того и вера»; идея вселенской или хотя бы всеевропейской общины христиан уступает место идее государственного регулирования религиозной жизни подданных в рамках суверенитета данного режима. Конфессиональная карта Европы приобрела после 17 в. стабильный вид: католицизм упрочился в романских странах (кроме Румынии) и в Ирландии, православие — в славянских странах (кроме католической Польши и Хорватии), в Греции и Румынии, протестантизм — в германско-скандинавских странах (кроме католической Австрии и Баварии). Наряду с жесткостью религиозно-политических разделений происходят обратные процессы в религиозной жизни как таковой: вырабатываются космополитические и межконфессиональные типы религиозной эмоциональной культуры и официального богословствования. Примером первого могут служить мистические движения кружкового характера, проходящие в 17— нач. 19 в. поверх конфессиональных границ (пиетизм в лютеранстве, квиетизм и янсенизм в католицизме и т. п.), примером второго — усвоение структур западной теологии в православной Греции и особенно в России после реформ Петра I.

Секудяризаторские, антицерковные тенденции, наметившиеся с эпохи Ренессанса (см. Секуляризация, Атеизм), последовательно выявляются и широко пропагандируются мыслителями эпохи Просвещения. Отрицанию подвергнута не только практика церкви (что было обычно для средневекового вольнодумства и ересей), но и идеал христианства как таковой; в противовес ему выдвигается идеал земного прогресса. Крушение традиционных монархических режимов принесло конец тому «союзу трона и алтаря», к которому свелась идея христианской теократии (французская революция специально объявила в 1793 кампанию «дехристианизации»); миновала «константиновская эра» официозного христианства. В этих условиях церковь (особенно западного вероисповедания) пытается восстановить контакт с изменившейся реальностью и дать свои ответы на новые проблемы. Характерные для будущего тенденции еще в кон. 19 в. выявил папа Лев XIII, стремившийся поднять международный престиж церкви и наметивший позицию в социальных конфликтах (призыв к классовому миру в 1-й энциклике по рабочему вопросу, «Rerum Novarum», 1891; подчеркивание первичности прав индивида сравнительно с правами государства). Одно из характерных явлений современного христианства — ослабление конфессиональной розни (деятельность основанного в 1948 Всемирного совета церквей, взаимное снятие многовековых анафем между Католической и Православной церквами в 1965 и др.). Наряду с клерикальным политическим консерватизмом имеют место попытки создать т. н. теологию революции, осуществляемые представителями Католической церкви в Лат. Америке (напр., в Сальвадоре). В целом же христианство неизменно настаивает на том, что решение всех противоречий человеческого существования дано только в Боге и отказывается признать таким решением социальные преобразования (см. также Религия).

Лит.: Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви, т. 1—4. СПб., 1907—18; ГарнакА. История догматов.— В кн.: Общая история европейской культуры, т. 6. СПб., [1911]; Спасский А. История догматических движений в эпоху вселенских соборов (в связи с философскими учениями того времени), т. 1. Сергиев Посад, 1914; Спекторский Е. Происхождение протестантского рационализма. Варшава, 1914; КарсавинД. П. Католичество. П., 1918; Капелюш Д. Религия раннего капитализма. М., 1931; РановичА. О раннем христианстве. М., 1959; Энгельс Ф. О первоначальном христианстве. М., 1962; КурочкинП. К. Эволюция современного русского православия. М., 1971; КублановМ.М. Возникновение христианства. М., 1974; BardenhewerO. Geschichte der altkirchlichen Literatur, Bd 1—5. Freiburg im Breisgau, 1913—32; Brunner E. Religionsphilosophie evangelischer Theologie. Munch., 1927; Grabmann M. Die Geschichte der katholischen Theologie seit dem Ausgang der Vaterzeit. Freiburg im Breisgau, 1933; Torrey Ch.C. Documents of the primitive Church. N. Y—L., 1941; DanielouJ. Histoire des doctrines chretiennes avant Nicee, v. 1—3. P., 1958—78; Lossky V. Theologie mystique de lEglise dOrient. P., 1960; Janelle P. The Catholic reformation. Milwaukee, 1963; The Pelican guide to modem theology, v. 1—3, Harmondsworth, 1969—70; Spidlik Th. La spiritualite de lOrient chretien. Manuel systematique. Roma, 1978; см. также лит. к ст. Религия.

С. С. Аверинцев

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

ХРИСТИАНСТВО

одна из мировых религий (наряду с буддизмом и исламом), одна из т. н. «авраамитических» (или «авраамических») религий, преемственных по отношению к библейскому монотеизму (наряду с иудаизмом и исламом).

Культурный контекст начального X. X. возникло в I в. в Палестине в контексте мессианских движений иудаизма, с которым, однако, вскоре оказалось в состоянии конфликта (исключение христиан из синагогальной жизни после 70 г., завершившееся составлением формальных проклятий против христиан как «еретиков»). Первоначально распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, но уже начиная с первых десятилетий приобретало все больше последователей среди других народов («язычников»). Вплоть до конца Римской империи распространение X. происходило преимущественно в ее пределах, причем особую роль играли восточные окраины — Малая Азия, земля тех семи церквей, которые в Откровении Иоанна Богослова (гл. 23) символизируют судьбы Вселенской Церкви; Египет — колыбель христианского монашества, и расцветшей в городской среде Александрии христианской учености и философии; необходимо отметить также значение таких «буферных» территорий между Римской империей и Ираном (Парфянской, позднее Сасанидской империей), как Армения (официально принявшая X. несколько ранее знаменитого Миланского эдикта 313 г. римского императора Константина).

Языковая ситуация раннего X. была сложной. Проповедь Иисуса звучала на разговорном языке тогдашней Палестины — арамейском, принадлежавшем к семитской группе и очень близком к сирийскому (есть сведения об арамейском оригинале Евангелия от Матфея; семитологи склонны допускать, что древнейшая сирийская версия Евангелий лишь отчасти является переводом с греческого, отчасти же удерживает воспоминания об изначальном облике речений Иисуса (ср. BlackM. Аи Aramaic approach to the Gospels and Acts. 3ed. Oxford, 1969). Однако языком межэтнического общения в пространстве Средиземноморья был иной язык — греческий (т. н. койне); именно на этом языке написаны тексты самой священной книги X. — Нового Завета. Поэтому история христианской культуры (в контрастном отличии от культуры ислама) начинается на границе языков и цивилизаций; характерно древнее предание, согласно которому апостол Петр проповедовал, имея переводчиком Марка (будущего евангелиста). В Риме христианская литература долго создается на греческом языке, что характеризует космополитическую среду раннехристианской общины, в которой преобладали выходцы с востока (христианская латынь, которой предстояло в символической связи с папским Римом стать сакральным языком католической ветви X., делает свои первые шаги не столько в Риме, сколько в Северной Африке).

Администрация римских цезарей долго рассматривала X. как полное отрицание официальной нормы, инкриминируя христианам «ненависть к роду человеческому»; отказ участвовать в языческих обрядах, особенно в религиознополитическом культе императора, навлекал на христиан кровавые гонения. Воздействие этого факта на специфическую эмоциональную атмосферу X. было весьма глубоким: лица, подвергшиеся за свою приверженность X. смертной казни (мученики) или заключению и пыткам (исповедники) первыми в истории X. почитались как святые, идеал мученика (соотнесенный с образом распятого Иисуса Христа) стал центральной парадигмой христианской этики, рассматривающей весь мир как находящийся под неправедной властью «князя мира сего» (сатаны, см. Евангелие от Иоанна 14:30; 16:11 и др.), а должное поведение — как мирное сопротивление этой власти и постольку принятие страданий. Однако позиция пассивного сопротивления римской государственности («для нас нет дел более чужих, чем государственные» Тертуллиан) уже в этот период соседствует с тенденциями к лояльности по отношению к существующему порядку во всем, кроме вопросов веры («противящийся власти противится Божию установлению» — Рим 13:2). Кроме того, универсальноцивилизующий характер Римской империи был созвучен вселенскому духу X., обращающегося ко всем людям; раннехристианские общины, раскинутые по всей империи и за ее пределами, ощущали свое единство как члены «вселенской» Церкви, привыкшие думать о (мистически понятых) судьбах всего мира. Христианские полемисты ПШ вв. (которых принято называть апологетами, поскольку они в условиях преследований и нападок выступали с апологией своей веры) призывали в своих сочинениях, часто формально адресованных носителям власти, к примирению между Церковью и империей. Так же двойственно отношение раннего X. к грекоримской культурной традиции. С одной стороны, христианские авторы в резких выражениях критикуют самоцельные дискуссии философов, внешний характер риторической образованности, гедонизм поэзии, музыки, театра и пластических искусств, а также связь всего этого с языческим культом. С другой стороны, исторический облик X. навсегда получает отпечаток грекоримской культуры: особенно велика роль античного философского идеализма в формировании понятийного аппарата христианской догматики.

[А].

Учение о Боге. X., как и ислам, наследует созревшую в иудаизме идею единого Бога, обладателя абсолютной благости, абсолютного знания и абсолютного могущества, имеющего Свою причину в Себе Самом, по отношению к Которому все существа и предметы являются Его творениями: все создано Богом из ничего. Бог не нуждается в мире и сотворил его не в ходе какого-либо необходимого процесса, но в свободном акте воли. Личностное понимание абсолюта, свойственное библейской традиции, доведено в X. до новой стадии, что выражено в двух центральных догматах, составляющих его важнейшее отличие от иудаизма и ислама, — триединства и Боговоплощения. Согласно догмату триединства, внутренняя жизнь Божества есть личное отношение трех «Ипостасей» (греч. Ъпосхасхс, — философский термин, калькированный в лат. «субъект»), или Лиц: Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и оформляющего принципа), и Святого Духа («животворящего» принципа). Сын «рождается» от Отца, Святой Дух «исходит» от Отца (по православному учению) или от Отца и Сына (filioque, по католическому учению), но как «рождение», так и «исхождение» имеет место не во времени, а в вечности: все три Лица существовали всегда («предвечны») и равны по достоинству («равночестны»). Христианская доктрина требует не смешивать Лиц и не разделять сущности; в четком размежевании уровней «сущности» и «ипостаси» — специфика триединства в X. сравнительно с триадами других религий и мифологий (например, тримурти индуизма). Учение о Троице, установившееся в т. н. тринитарных спорах IV в. (в полемике с арианством), принимается большинством христианских церквей и групп.

[Б.]

Учение о Богочеловеке (христология). Образ посредника между божественным и человеческим планами бытия известен самым различным мифологиям и религиям. Однако Иисус Христос не есть полубог, т. е. некое промежуточное существо ниже Бога и выше человека: согласно догмату Боговоплощения, Он совмещает в личностном единстве всю полноту как божественной, так и человеческой природы («не через смешение сущностей, но через единство лица» «Quicumque», текст IVV вв.). Именно по этой причине воплощение Бога понимается в X. как единократиое и неповторимое, не допускающее какихлибо перевоплощений в духе языческой, восточной или гностической мистики: «Единожды умер Христос за грехи наши, а по воскресении из мертвых более не умирает!» таков тезис, отстаиваемый бл. Августином против доктрины вечного возвращения («О граде Божьем» XII, 14, 11). Иисус Христос «Единородный», единственный Сын Единого Бога, не подлежащий включению ни в какой ряд, подобный, скажем, принципиальной множественности бодхисатв. (Поэтому для X. неприемлемы попытки принять Христа за одного из многих, включить Его в ряд пророков, учителей человечества, «великих посвященных» — от симпатизирующих новой вере веяний позднеантичного синкретизма, через манихейство и ислам, давших Христу статус предшественника своих пророков, вплоть до теософии и других «эзотерических» доктрин нового и новейшего времени.)

Это повышает остроту парадокса, присущего учению о воплощении Бога: абсолютная бесконечность Бога оказывается воплощенной не в открытом ряду частичных воплощений, но в единократном «вочеловечении», так что вездесущие Бога вмещается в пределах одного человеческого тела («в Нем обитает вся полнота Божества телесно» — Кол. 2:9), а Его вечность — в пределах неповторимого исторического момента (идентичность которого настолько важна для X., что специально упоминается в НикеоКонстантинопольском символе веры: Христос распят «при Понтии Пилате», т. е. во времена такогото наместника — мистическое событие не просто эмпирически, но вероучительно соотнесено с датой, со всемирноисторической, и уже потому мирской хронологией, ср. также Евангелие от Луки 3:1). X. отвергло как ереси все доктрины, пытавшиеся сгладить эти парадоксы: арианство, отрицавшее «собезначальность» и онтологическое равенство Сына Отцу, несторианство, разделившее божественную природу Логоса и человеческую природу Иисуса, монофиситство, напротив, говорящее о поглощении чатовеческой природы Иисуса божественной природой Логоса.

Вдвойне парадоксальная формула 4го Вселенского (Халкидонского) собора (451г.) выразила отношения божественной и человеческой природ, сохраняющих в Богочеловечестве Христа свою полноту и идентичность — «воистину Бог» и «воистину человек» — четырьмя отрицаниями: «неслиянно, непревращенно, нераздельно, неразлучимо» (tftavyxuixoc;, дихрепшс,, осбюарешс;, dxcoptaxcx;, Mansi Sacr. Concil. collectio VII, 115B sq.). Формула эта намечает универсальную для X. парадигму отношений божественного и человеческого. Античная философия разработала концепт нестрадательности, неаффицируемости божественного начала; христианская богословская традиция усваивает этот концепт (и защищает его против ереси т. н. патрипассиан), но мыслит именно эту нестрадательность присутствующей в страданиях Христа на кресте и в Его смерти и погребении (согласно православному литургическому тексту, заостряющему парадокс, по распятии и до Воскресения личная ипостась Христа одновременно локализуется в самых различных онтологических и мистических планах бытия — «Во гробе плотски, во ада же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй неописанный»).

[В.] Антропология. Ситуация человека мыслится в X. остро противоречивой. Человек сотворен как носитель «образа и подобия» Бога, в этом изначальном состоянии и в конечном замысле Бога о человеке мистическое достоинство принадлежит не только человеческому духу (как в античном идеализме, а также в гностицизме и манихействе), но и телу. Христианская эсхатология учит не просто о бессмертии души, но о воскресении преображенной плоти — по выражению апостола Павла, «тела духовного» (1 Кор. 15:44); в ситуации споров позднеантичной эпохи это навлекало на X. насмешки языческих платоников и парадоксально звучащие для нас обвинения в чрезмерной любви к телесному. Аскетическая программа, сформулированная тем же Павлом в словах «усмиряю и порабощаю мое тело» (там же, 9:27), имеет своей целью в конечном счете не отторжение духа от тела, но восстановление духовности тела, нарушенной грехом.

Грехопадение, т. е. первый акт непослушания Богу, совершенный первыми людьми, разрушило богоподобие человека — в этом весомость т. н. первородного греха. X. создало изощренную культуру усмотрения собственной виновности (в этом отношении характерны такие литературные явления эпохи Отцов Церкви, как «Исповедь» Августина и исповедальная лирика Григория Богослова); самые почитаемые христианские святые считали себя великими грешниками, и с точки зрения X. они были правы. Христос победил онтологическую силу греха, «искупил» людей, как бы выкупил их из рабства у сатаны, приняв истязания и мучительную смерть (образ этой смерти на кресте — эмоциональный и идейный центр всей христианской символики).

X. высоко оценивает очистительную силу страдания — не как самоцели (конечное назначение человека — вечное блаженство), но как самого сильного орудия в войне со злом мира. Поэтому самое желательное с точки зрения X. состояние человека в этой жизни — не спокойная безболезненность стоического мудреца или буддийского «просветленного», но напряжение борьбы с собой и страдания за всех (ср. культ добровольного нищенства, юродства, молчальничества, затворничества и т. п. в средневековом X.); лишь «принимая свой крест», человек, по христианскому пониманию, может побеждать зло в самом себе и вокруг себя. «Смирение» рассматривается как аскетическое упражнение, в котором человек «отсекает» свое своеволие и через это парадоксальным образом становится свободным.

Нисхождение Бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к Богу; человек должен быть не просто приведен к послушанию Богу и исполнению заповедей, как в иудаизме и исламе, но преображен и возведен на онтологическую ступень божественного бытия (т. н. «обожение», особенно отчетливо тематизированное в православной мистике). «Мы теперь дети Божий; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что (...) будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2). Если же человек не исполнит (хотя бы пройдя через тяжкие загробные испытания, называемые в православной традиции «мытарствами», а в католической традиции «чистилищем») своего мистически высокого назначения и не сумеет ответить на жертвенную смерть Христа, то будет отвержен на всю вечность; середины между неземной славой и погибелью в конечном счете нет.

[Г.]

Учение о таинствах в эсхатологической перспективе. С этой концепцией связано чуждое другим религиям понятие «таинства» как совершенно особого действия, выходящего за пределы ритуала, обряда; если обряды символически соотносят человеческий быт с божественным бытием и этим гарантируют стабильность равновесия в мире и человеке, то таинства (греч. fTUGTipiov, лат. sacramentum), по традиционному христианскому пониманию, реально вводят божественное присутствие в жизнь человека и служат залогом грядущего «обожения», прорыва эсхатологического времени.

Важнейшие из таинств, признаваемые всеми вероисповеданиями, — Крещение (инициация, вводящая в христианскую жизнь и пресекающая, по учению X., действие инерции первородного греха) и Евхаристия, или Причащение (вкушение хлеба и вина, по церковной вере незримо пресуществленных в Тело и Кровь Христа ради сущностного соединения верующего со Христом, чтобы Христос «жил в нем»). Православие и католицизм признают еще пять таинств, сакраментальный статус которых отрицается протестантизмом: Миропомазание, имеющее целью сообщить верующему мистические дары Святого Духа и как бы увенчивающее Крещение; Покаяние (исповедь перед священником и отпущение грехов); Рукоположение, или Ординацию (возведение в духовный сан, дающий не только полномочия учить и «пастырски» вести верующих, но также — в отличие от чисто юридического статуса раввина в иудаизме или муллы в исламе — прежде всего власть совершать таинства); Брак, понимаемый как соучастие в мистическом браке Христа и Церкви (Еф. 5:2232); Соборование (сопровождающееся молитвами помазание елеем тела тяжелобольного как последнее средство вернуть к жизни и одновременно напутствие к смерти). Понятие таинства, всегда телесноконкретного, и этика аскетизма взаимосвязаны в X.: последний в отличие, например, от буддийского, манихейского или стоического аскетизма ставит своей целью не только отрешение духа от плоти, но — в идеале — очищение и освящение самой плоти, ее переход в состояние эсхатологического просветления. Идеал аскетикосакраментального бытия — Дева Мария, именно благодаря своей девственности реализующая в своем физическом бытии Богоматери сакраментальное присутствие Божества в человеческом мире, по преданию телесно «воспринятая в небесную славу». (Характерно, что в протестантизме, где слабеет переживание таинства, закономерно отпадает аскетический институт монашества, а также почитание Девы Марии).

X. и теократически понимаемая монархия. Став в начале IV в. благодаря инициативе императора Константина официально дозволенной (а к концу того же столетия господствующей) религией в Римской империи, X. надолго оказывается под покровительством, но также и опекой государственной власти (т. н. «константиновская эпоха»); границы христианского мира некоторое время примерно совпадают с границами империи (и грекоримской цивилизации), так что положение римского (позднее византийского) императора воспринимается как сан единственного верховного светского «предстоятеля» всех христиан в мире (по инициативе которого, в частности, собирались Вселенские соборы IVVII вв., признаваемые не только католиками, но и православными). Эта парадигма, представляющая аналогию халифату в раннем исламе и оживленная необходимостью религиозных войн именно с исламом, теоретически значима еще на исходе западного Средневековья — например, для трактата Данте Алигьери «О монархии» (131011). Тем более она определила византийскую идеологию священной державы и отчасти некоторые традиции православной ветви X. (ср. в Московской Руси идею «Москвы третьего Рима»). В западной половине Римской империи слабость, а затем и крушение государственности привели к подъему власти римского епископа (папы), перенявшей также и светские функции и спорившей с имперским принципом по существу о той же теократической парадигме.

Но и на фоне сакрализации трона реальность постоянно создавала конфликты между христианской совестью и властью, оживляя актуальные для любой эпохи христианские идеалы мученичества и «исповедничества», т. е. морального сопротивления власти (такие ключевые для христианской традиции фигуры святых, как Иоанн Златоуст в ранневизантийскую эпоху, Фома Бекет и Иоанн Непомук [ум. 1393] в контексте средневекового католицизма и митрополит Филипп в русском православии, связаны именно с исполнением христианского долга перед лицом репрессий от вполне «единоверных» им монархов).

Конфессиональные формы X.

[1]. Древние вероисповедания. Меняющийся в зависимости от условий эпохи и культуры политикоидеологический контекст определил логику последовательных церковных разделений («схизм»), в результате которых возникла рознь Церквей и вероисповеданий (конфессий). Уже в VVII вв. в ходе выяснения доктрины о соединении божественной и человеческой природ в личности Иисуса Христа (т. н. христологические споры) от единой Церкви Римской империи отделились т. н. «нехалкидониты» (от названия 4го Вселенского собора в Халкидоне) — христиане Востока, жившие вне греколатинской языковой зоны; не признавшие уже 3го Вселенского собора (431) несториане, пользовавшиеся значительным влиянием вплоть до позднего Средневековья в Иране и дальше на Восток от Средней Азии до Китая (ныне общины т. н. ассирийцев [«айсоров»], разрозненные от Ближнего Востока до США, а также «христиане св. Фомы» в Индии); не признавшие 4го Вселенского собора (451) монофиситы, которые возобладали в яковитской (сирийской), грегорианской (армянской), коптской (египетской) и эфиопской Церквах; монофелиты, остаток которых — вторично соединившаяся с католиками маронитская Церковь Ливана. В настоящее время (после научноаналитической работы, одним из инициаторов которой еще в XIX в. был русский церковный ученый В. В. Болотов) среди католических и православных богословских экспертов преобладает отношение к «нехалкидонским» Церквам как к отделенным не столько в силу реальных вероучительных различий, сколько под действием лингвокультурных недоразумений и политических конфликтов.

К 1054 г. было официально провозглашено и в XIII в. закрепилось разделение Церквей Православной (с центром в Константинополе) и Католической (с центром в Риме); за ним стоял конфликт византийской идеологии священной державы и латинской идеологии универсального папства, осложненный доктринальными (см. выше о filioque) и обрядовыми расхождениями. Попытки примирения (на 2м Лионском соборе 1274 г. и особенно на Флорентийском соборе 1439 г.) не имели долговременного успеха; их результатом была парадигма т. н. «униатства», или «католицизма восточного обряда» (соединение православной обрядной и церковнобытовой традиции, включая Символ веры без filioque, с признанием вселенского примата Рима), чаще всего приводившая к психологическому обострению конфессионального конфликта (особенно Брестская уния среди украинцев и белорусов), как это нередко признается и с католической стороны; тем не менее необходимо иметь в виду, что примерно для 10 млн. христиан во всем мире «униатство» давно уже является унаследованной и выстраданной в конфликтах традицией. В России, важнейшей православной стране после гибели Византии в 1453 г., присущая византийскому X. тенденция к отождествлению Церкви, царства и народа и к связанной с этим сакрализации привела в спорах XVII в. о норме обрядовой практики к расколу, в результате которого от православия отделилось т. н. старообрядчество (само раздробившееся на множество «толков»).

[2]. Реформация. На Западе панство вызвало в конце Средневековья протест как «сверху», со стороны светских властей, с которыми оно вступало в спор о полномочиях, так и «снизу» (лолларды, гуситы и т. п.). На пороге нового времени инициаторы Реформации Лютер, Меланхтон, Цвингли, Кальвин и др. отвергли папство как реальность и идеологию. Разрушив единство западного X., Реформация породила множество протестантских конфессий и т. н. деноминаций: евангелическое вероисповедание (лютеранство), реформатское вероисповедание (кальвинизм, во Франции — гугенотство, в англосаксонских странах — пуританство и пресвитерианство), «церковь Англии» (англиканство), а также многочисленные секты. Если англиканство стремилось удержать догматические основы, организационные структуры и обрядность католицизма, лишь отменив монастыри, а главное — поставив на место вненациональной супрематии папы внутринациональную супрематию короля как главы Церкви, т. е. отождествив Церковь и государство в духе абсолютизма, то кальвинизм наиболее радикально выразил новые тенденции, дав форму республиканскому духу Женевы Кальвина и английской революции XVII в. С явлением протестантизма в истории X. наступает т. н. конфессиональная эпоха: после кровавых попыток восстановить единство европейского X. на основе одного из наличных вероисповеданий (религиозные войны XVIXVII вв.) устанавливается компромисс по формуле: «Чье царство, того и вера»; идея вселенской или хотя бы всеевропейской общины христиан уступает место идее государственного регулирования религиозной жизни подданных в рамках суверенитета данного режима.

Протестантизм создал культуру со своими специфическими чертами: особый интерес к Библии (включая Ветхий Завет), библейские чтения в семейном кругу; перенос акцента с церковных таинств на проповедь, а с личного послушания духовным «предстоятелям» и практики регулярной церковной исповеди — на индивидуальную ответственность перед Богом; новая деловая этика (прежде всего в кальвинизме), оценивающая бережливость, порядок в делах и уверенность в себе как род аскезы, а успех как знак Божьего благоволения; бытовая респектабельность, равно удаленная от монашеской суровости и аристократического великолепия. Такая культура воспитывала людей волевых, инициативных, внутренне уединенных — человеческий тип, сыгравший важную роль в становлении раннего капитализма и вообще цивилизации Нового времени (ср. знаменитую концепцию «протестантской этики» у М. Вебера). Недаром протестантский Север Европы (к которому позднее присоединятся США) в целом обгоняет по темпам индустриализации католический Юг, не говоря уже о православном Востоке (а в развитии традиционного капитализма в дореволюционной России особую роль играют старообрядцы, в противостоянии царистскому официозу развившие у себя черты, представляющие известную аналогию «протестантской этике»).

X. и Новое время. Наряду с жесткостью религиознополитических разделений происходят обратные процессы в религиозной жизни как таковой: вырабатываются космополитические и межконфессиональные типы религиозной эмоциональной культуры и официального богословствования. Примером первого могут служить мистические движения кружкового характера, проходящие в XVII — начале XIX в. поверх конфессиональных границ (пиетизм в лютеранстве, квиетизм и янсенизм в католицизме и т. п.), примером второго усвоение структур западной теологии в православной Греции и особенно в России после реформ Петра I. Характерно, что и создатели системы протестантского образования вроде «наставника Германии» Меланхтона, и такие крайние поборники католицизма, как иезуиты (и пиаристы), субъективно стремясь вытеснить друг друга, объективно разрабатывают и насаждают новую систему школьного дела, менее репрессивную, чем прежняя, более ориентированную на соревнование между учениками и на эстетическое воспитание; ср. феномен иезуитского школьного театра, оказавший влияние и на украинскорусскую православную культуру XVII в., в частности, на поэтическое творчество св. Димитрия Ростовского, что само по себе было одним из проявлений православной рецепции барочносхоластических форм культуры в Киеве (митрополит Петр Могила, и созданная им КиевоМогиляиская академия) и затем в Москве (Славяногреколатинская академия). Можно отметить, например, сходство в методах публичной проповеди у двух несходных течений, возникших в XVIII в., — у католической конгрегации редемптористов и таких крайних представителей английского протестантизма, как методисты.

Секуляризаторские тенденции Нового времени, наметившиеся с эпохи Ренессанса, последовательно выявляются уже антиклерикальным крылом Просвещения: оспорена не только практика Церкви (что было обычно для средневекового вольнодумства и ересей), но и учение X. как таковое; в противоположность ему выдвигается самодовлеющий идеал земного прогресса. Приходит конец т. н. «союзу Трона и Алтаря», к которому свелась идея христианской теократии (если ранние буржуазные революции прошли под знаменем Реформации, то во время Великой французской революции уже была проведена кампания «дехристианизации», предвосхищавшая «воинствующее безбожие» русского большевизма); миновала «константиновская эпоха» X. как государственной религии. Оспорено привычное понятие «христианской (православной, католической, протестантской и т. п.) нации»; во всем мире христиане живут рядом с неверующими, а сегодня, хотя бы ввиду массовой миграции рабочей силы, и рядом с инаковерующими. У сегодняшнего X. — опыт, не имеющий аналогов в прошедшем.

Еще с XIX в. в протестантизме и особенно в католицизме наблюдается тенденция к выработке на основе христианского учения социальной доктрины, отвечающей задачам времени (энциклика папы Льва XIII «Rerum novarum», 1891). Богослужебная практика протестантизма, а со времени 2го Ватиканского собора (196265) и католицизма ищет сообразности новым моделям человеческого самоосознания. Аналогичные попытки русского послереволюционного «обновленчества» провалились как ввиду большей силы православного консерватизма, так и ввиду того, что лидеры «обновленчества» скомпрометировали себя оппортунизмом в пору антицерковных репрессий. Вопрос о легитимном соотношении между «каноном» и новаторством в христианской культуре является сегодня первостепенным для всех христианских вероисповеданий. Реформы и сдвиги вызывают резкую реакцию крайних традиционалистов, настаивающих на обязательности буквы Священного Писания (т. н. фундаментализм — термин, возникший как самоназвание групп американских протестантов, но ныне употребляемый расширительно), на неизменности обряда (движение католических «интегристов», отвергших 2й Ватиканский собор, а в православной Греции — «старокалендаристов»). На противоположном полюсе — тенденции (особенно в некоторых протестантских конфессиях) к ревизии вероучительных основ ради беспроблемного приспособления к этике современного либерализма.

Современное X. — это не религиозное самоопределение однородного социума, не наследие предков, «всасываемое с молоком матери» потомками, но скорее вера миссионеров и обращенных; и в этой ситуации X. может помочь память о его первых шагах — в пространстве между этносами и культурами.

Экуменизм. Новым фактором в жизни X. двадцатого столетия является экуменическое движение за воссоединение христиан различных вероисповеданий. Оно обусловлено ситуацией X. как веры, заново предлагающей себя нехристианскому миру; человек, в акте личного выбора становящийся христианщюм, все реже наследует навыки конфессиональной культуры своих предков, но зато и взаимные счеты конфессий, уходящие в века, становятся для него все менее актуальными. Популярный английский христианский писатель К. С. Льюис написал книгу с характерным заглавием «Просто христианство» (рус. пер. в кн: .Льюис К. С. Любовь. Страдание. Надежда. М., 1992); заглавие это удачно выражает потребность эпохи в постановке вопроса о существенной сердцевине христианского учения, просматриваемой сквозь все частные особенности того или иного исторического типа. Очевидна содержащаяся в таком умонастроении опасность упрощения и обеднения. Но определенная мера упрощения становится адекватным ответом на жесткую реальность радикального вызова, брошенного X. и тоталитаризмом, и секуляристским релятивизмом. Многообразие богословских позиций на глубине сменяется делением надвое — за или против Христа. Христиане различных конфессий, находившие друг друга как товарищи по судьбе в сталинских и гитлеровских лагерях, — вот самый глубокий «экуменический» опыт века. Одновременно интеллектуальная честность, отнюдь не принуждая к отказу от вероучительных убеждений, обязывает видеть в реальной истории и жизни разных конфессий, с одной стороны, по известной формуле Бердяева, печальное «недостоинство христиан», контрастирующее с «достоинством христианства», с другой стороны, дела искренней любви к Богу и ближнему (ср. призыв архиепископа Иоанна Шаховского видеть «сектантство в Православии и Православие в сектантстве»).

Экуменическое движение дало выражение этим внутренним сдвигам. Инициатива в этом движении принадлежала протестантским деноминациям (Эдинбургская конференция 1910 г.); с православной стороны она была поддержана в 1920 г. посланием Константинопольского патриарха, обращенным ко всем Церквам и призвавшим их к общению и сотрудничеству. В 1948 г. был создан Всемирный совет церквей (ВСЦ), объединивший важнейшие протестантские деноминации и ряд православных поместных церквей, с 1961 участие в его работе принимает Московская патриархия, а также наблюдатели от Ватикана. В 1965 г. папой Павлом VI и патриархом Афинагором было объявлено об отмене взаимных анафем между католическим Римом и православным Константинополем.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: София-Логос. Словарь

Христианство

от гр. Christos – буквально: помазанник) – одна из мировых религий (наряду с буддизмом и исламом), названа по имени ее основателя Иисуса Христа – богочеловека, сошедшего с неба на землю и принявшего страдания и смерть ради спасения людей, а затем воскресшего и вознесшегося на небо; христианство возникло в начале I в., в IV в. стало господствующей религией Римской империи; В к. XX в. появляется в России. ? одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Имеет три основные ветви: католицизм, православие и протестантизм. Общий признак, объединяющий христианское вероисповедание и секты – вера в Иисуса Христа как богочеловека, спасителя мира. Главный источник вероучения – Священное писание (Библия, особенно Новый завет). Христианство возникло в I в. н.э. в восточной провинции Римской империи (Палестине) как религия угнетенных. ............ (от греч. — Помазанник, Мессия; по свидетельству новозаветного текста Деяния апостолов 11:26, образованное на основе греческого языка с употреблением латинского суффикса существительное XpicJTiavoi — приверженцы, или последователи, Христа, христиане, впервые вошло в употребление для обозначения сторонников новой веры в сирийско-эллинистическом г. Антио-хия в I в.), одна из мировых религий (наряду с буддизмом и исламом), одна из т. н. «авраамитических» (или «авраамических») религий, преемственных по отношению к библейскому монотеизму (наряду с иудаизмом и исламом). ? Культурный контекст начального X. X. возникло в I в. в Палестине в контексте мессианских движений иудаизма, с которым, однако, вскоре оказалось в состоянии конфликта (исключение христиан из синагогальной жизни после 70 г., завершившееся составлением формальных проклятий против христиан как «еретиков»). Первоначально распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, но уже начиная с первых десятилетий приобретало все больше последователей среди других народов («язычников»). Вплоть до конца Римской империи распространение X. происходило преимущественно в ее пределах, причем особую роль играли восточные окраины — Малая Азия, земля тех семи церквей, которые в Откровении Иоанна Богослова (гл. 2-3) символизируют судьбы Вселенской Церкви; Египет — колыбель христианского монашества, и расцветшей в городской среде Александрии христианской учености и философии; необходимо отметить также значение таких «буферных» территорий между Римской империей и Ираном (Парфянской, позднее Сасанидской империей), как Армения (официально принявшая X. несколько ранее знаменитого Миланского эдикта 313 г. римского императора Константина). Языковая ситуация раннего X. была сложной. Проповедь Иисуса звучала на разговорном языке тогдашней Палестины — арамейском, принадлежавшем к семитской группе и очень близком к сирийскому (есть сведения об арамейском оригинале Евангелия от Матфея; семитологи склонны допускать, что древнейшая сирийская версия Евангелий лишь отчасти является переводом с греческого, отчасти же удерживает воспоминания об изначальном облике речений Иисуса (ср. BlackM. Аи Aramaic approach to the Gospels and Acts. 3-ed. Oxford, 1969). Однако языком межэтнического общения в пространстве Средиземноморья был иной язык — греческий (т. н. койне); именно на этом языке написаны тексты самой священной книги X. — Нового Завета. Поэтому история христианской культуры (в контрастном отличии от культуры ислама) начинается на границе языков и цивилизаций; характерно древнее предание, согласно которому апостол Петр проповедовал, имея переводчиком Марка (будущего евангелиста). В Риме христианская литература долго создается на греческом языке, что характеризует космополитическую среду раннехристианской общины, в которой преобладали выходцы с востока (христианская латынь, которой предстояло в символической связи с папским Римом стать сакральным языком католической ветви X., делает свои первые шаги не столько в Риме, сколько в Северной Африке). Администрация римских цезарей долго рассматривала X. как полное отрицание официальной нормы, инкриминируя христианам «ненависть к роду человеческому»; отказ участвовать в языческих обрядах, особенно в религиозно-политическом культе императора, навлекал на христиан кровавые гонения. Воздействие этого факта на специфическую эмоциональную атмосферу X. было весьма глубоким: лица, подвергшиеся за свою приверженность X. смертной казни (мученики) или заключению и пыткам (исповедники) первыми в истории X. почитались как святые, идеал мученика (соотнесенный с образом распятого Иисуса Христа) стал центральной парадигмой христианской этики, рассматривающей весь мир как находящийся под неправедной властью «князя мира сего» (сатаны, см. Евангелие от Иоанна 14:30; 16:11 и др.), а должное поведение — как мирное сопротивление этой власти и постольку принятие страданий. Однако позиция пассивного сопротивления римской государственности («для нас нет дел более чужих, чем государственные» - Тертуллиан) уже в этот период соседствует с тенденциями к лояльности по отношению к существующему порядку во всем, кроме вопросов веры («противящийся власти противится Божию установлению» — Рим 13:2). Кроме того, универсально-цивилизующий характер Римской империи был созвучен вселенскому духу X., обращающегося ко всем людям; раннехристианские общины, раскинутые по всей империи и за ее пределами, ощущали свое единство как члены «вселенской» Церкви, привыкшие думать о (мистически понятых) судьбах всего мира. Христианские полемисты П-Ш вв. (которых принято называть апологетами, поскольку они в условиях преследований и нападок выступали с апологией своей веры) призывали в своих сочинениях, часто формально адресованных носителям власти, к примирению между Церковью и империей. Так же двойственно отношение раннего X. к греко-римской культурной традиции. С одной стороны, христианские авторы в резких выражениях критикуют самоцельные дискуссии философов, внешний характер риторической образованности, гедонизм поэзии, музыки, театра и пластических искусств, а также связь всего этого с языческим культом. С другой стороны, исторический облик X. навсегда получает отпечаток греко-римской культуры: особенно велика роль античного философского идеализма в формировании понятийного аппарата христианской догматики. Характеристика вероучения I. Учение о Боге. X., как и ислам, наследует созревшую в иудаизме идею единого Бога, обладателя абсолютной благости, абсолютного знания и абсолютного могущества, имеющего Свою причину в Себе Самом, по отношению к Которому все существа и предметы являются Его творениями: все создано Богом из ничего. Бог не нуждается в мире и сотворил его не в ходе какого-либо необходимого процесса, но в свободном акте воли. Личностное понимание абсолюта, свойственное библейской традиции, доведено в X. до новой стадии, что выражено в двух центральных догматах, составляющих его важнейшее отличие от иудаизма и ислама, — триединства и Боговоплощения. Согласно догмату триединства, внутренняя жизнь Божества есть личное отношение трех «Ипостасей» (греч. Ъпосхасхс, — философский термин, калькированный в лат. «субъект»), или Лиц: Отца (безначального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и оформляющего принципа), и Святого Духа («животворящего» принципа). Сын «рождается» от Отца, Святой Дух «исходит» от Отца (по православному учению) или от Отца и Сына (filioque, по католическому учению), но как «рождение», так и «исхож-дение» имеет место не во времени, а в вечности: все три Лица существовали всегда («предвечны») и равны по достоинству («равночестны»). Христианская доктрина требует не смешивать Лиц и не разделять сущности; в четком размежевании уровней «сущности» и «ипостаси» — специфика триединства в X. сравнительно с триадами других религий и мифологий (например, тримурти индуизма). Учение о Троице, установившееся в т. н. тринитарных спорах IV в. (в полемике с арианством), принимается большинством христианских церквей и групп. Б. Учение о Богочеловеке (христология). Образ посредника между божественным и человеческим планами бытия известен самым различным мифологиям и религиям. Однако Иисус Христос не есть полубог, т. е. некое промежуточное существо ниже Бога и выше человека: согласно догмату Боговоплощения, Он совмещает в личностном единстве всю полноту как божественной, так и человеческой природы («не через смешение сущностей, но через единство лица» - «Qui-cumque», текст IV-V вв.). Именно по этой причине воплощение Бога понимается в X. как единократиое и неповторимое, не допускающее каких-либо перевоплощений в духе языческой, восточной или гностической мистики: «Единожды умер Христос за грехи наши, а по воскресении из мертвых более не умирает!» - таков тезис, отстаиваемый бл. Августином против доктрины вечного возвращения («О граде Божьем» XII, 14, 11). Иисус Христос - «Единородный», единственный Сын Единого Бога, не подлежащий включению ни в какой ряд, подобный, скажем, принципиальной множественности бодхисатв. (Поэтому для II. неприемлемы попытки принять Христа за одного из многих, включить Его в ряд пророков, учителей человечества, «великих посвященных» — от симпатизирующих новой вере веяний позднеантичного синкретизма, через манихейство и ислам, давших Христу статус предшественника своих пророков, вплоть до теософии и других «эзотерических» доктрин нового и новейшего времени.) Это повышает остроту парадокса, присущего учению о воплощении Бога: абсолютная бесконечность Бога оказывается воплощенной не в открытом ряду частичных воплощений, но в единократном «вочеловечении», так что вездесущие Бога вмещается в пределах одного человеческого тела («в Нем обитает вся полнота Божества телесно» — Кол. 2:9), а Его вечность — в пределах неповторимого исторического момента (идентичность которого настолько важна для X., что специально упоминается в Никео-Константинопольском символе веры: Христос распят «при Понтии Пилате», т. е. во времена такого-то наместника — мистическое событие не просто эмпирически, но вероучительно соотнесено с датой, со всемирно-исторической, и уже потому мирской хронологией, ср. также Евангелие от Луки 3:1). X. отвергло как ереси все доктрины, пытавшиеся сгладить эти парадоксы: арианство, отрицавшее «со-безна-чальность» и онтологическое равенство Сына Отцу, несторианство, разделившее божественную природу Логоса и человеческую природу Иисуса, монофиситство, напротив, говорящее о поглощении чатовеческой природы Иисуса божественной природой Логоса. Вдвойне парадоксальная формула 4-го Вселенского (Халки-донского) собора (451г.) выразила отношения божественной и человеческой природ, сохраняющих в Богочеловечестве Христа свою полноту и идентичность — «воистину Бог» и «воистину человек» — четырьмя отрицаниями: «неслиянно, непревращенно, нераздельно, неразлучимо» (tftavyxuixoc;, дихрепшс,, осбюарешс;, dxcoptaxcx;, Mansi Sacr. Concil. collectio VII, 115B sq.). Формула эта намечает универсальную для X. парадигму отношений божественного и человеческого. Античная философия разработала концепт не-страдательности, не-аффицируе-мости божественного начала; христианская богословская традиция усваивает этот концепт (и защищает его против ереси т. н. патрипас-сиан), но мыслит именно эту не-страдательность присутствующей в страданиях Христа на кресте и в Его смерти и погребении (согласно православному литургическому тексту, заостряющему парадокс, по распятии и до Воскресения личная ипостась Христа одновременно локализуется в самых различных онтологических и мистических планах бытия — «Во гробе плотски, во ада же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй неописанный»). III. Антропология. Ситуация человека мыслится в X. остро противоречивой. Человек сотворен как носитель «образа и подобия» Бога, в этом изначальном состоянии и в конечном замысле Бога о человеке мистическое достоинство принадлежит не только человеческому духу (как в античном идеализме, а также в гностицизме и манихействе), но и телу. Христианская эсхатология учит не просто о бессмертии души, но о воскресении преображенной плоти — по выражению апостола Павла, «тела духовного» (1 Кор. 15:44); в ситуации споров позднеантичной эпохи это навлекало на X. насмешки языческих платоников и парадоксально звучащие для нас обвинения в чрезмерной любви к телесному. Аскетическая программа, сформулированная тем же Павлом в словах «усмиряю и порабощаю мое тело» (там же, 9:27), имеет своей целью в конечном счете не отторжение духа от тела, но восстановление духовности тела, нарушенной грехом. Грехопадение, т. е. первый акт непослушания Богу, совершенный первыми людьми, разрушило богоподобие человека — в этом весомость т. н. первородного греха. X. создало изощренную культуру усмотрения собственной виновности (в этом отношении характерны такие литературные явления эпохи Отцов Церкви, как «Исповедь» Августина и исповедальная лирика Григория Богослова); самые почитаемые христианские святые считали себя великими грешниками, и с точки зрения X. они были правы. Христос победил онтологическую силу греха, «искупил» людей, как бы выкупил их из рабства у сатаны, приняв истязания и мучительную смерть (образ этой смерти на кресте — эмоциональный и идейный центр всей христианской символики). X. высоко оценивает очистительную силу страдания — не как самоцели (конечное назначение человека — вечное блаженство), но как самого сильного орудия в войне со злом мира. Поэтому самое желательное с точки зрения X. состояние человека в этой жизни — не спокойная безболезненность стоического мудреца или буддийского «просветленного», но напряжение борьбы с собой и страдания за всех (ср. культ добровольного нищенства, юродства, молчальничества, затворничества и т. п. в средневековом X.); лишь «принимая свой крест», человек, по христианскому пониманию, может побеждать зло в самом себе и вокруг себя. «Смирение» рассматривается как аскетическое упражнение, в котором человек «отсекает» свое своеволие и через это парадоксальным образом становится свободным. Нисхождение Бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к Богу; человек должен быть не просто приведен к послушанию Богу и исполнению заповедей, как в иудаизме и исламе, но преображен и возведен на онтологическую ступень божественного бытия (т. н. «обожение», особенно отчетливо тематизированное в православной мистике). «Мы теперь дети Божий; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что (...) будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2). Если же человек не исполнит (хотя бы пройдя через тяжкие загробные испытания, называемые в православной традиции «мытарствами», а в католической традиции «чистилищем») своего мистически высокого назначения и не сумеет ответить на жертвенную смерть Христа, то будет отвержен на всю вечность; середины между неземной славой и погибелью в конечном счете нет. IV. Учение о таинствах в эсхатологической перспективе. С этой концепцией связано чуждое другим религиям понятие «таинства» как совершенно особого действия, выходящего за пределы ритуала, обряда; если обряды символически соотносят человеческий быт с божественным бытием и этим гарантируют стабильность равновесия в мире и человеке, то таинства (греч. fTUGTipiov, лат. sacramentum), по традиционному христианскому пониманию, реально вводят божественное присутствие в жизнь человека и служат залогом грядущего «обожения», прорыва эсхатологического времени. Важнейшие из таинств, признаваемые всеми вероисповеданиями, — Крещение (инициация, вводящая в христианскую жизнь и пресекающая, по учению X., действие инерции первородного греха) и Евхаристия, или Причащение (вкушение хлеба и вина, по церковной вере незримо пресуществленных в Тело и Кровь Христа ради сущностного соединения верующего со Христом, чтобы Христос «жил в нем»). Православие и католицизм признают еще пять таинств, сакраментальный статус которых отрицается протестантизмом: Миропомазание, имеющее целью сообщить верующему мистические дары Святого Духа и как бы увенчивающее Крещение; Покаяние (исповедь перед священником и отпущение грехов); Рукоположение, или Ординацию (возведение в духовный сан, дающий не только полномочия учить и «пастырски» вести верующих, но также — в отличие от чисто юридического статуса раввина в иудаизме или муллы в исламе — прежде всего власть совершать таинства); Брак, понимаемый как соучастие в мистическом браке Христа и Церкви (Еф. 5:22-32); Соборование (сопровождающееся молитвами помазание елеем тела тяжелобольного как последнее средство вернуть к жизни и одновременно напутствие к смерти). Понятие таинства, всегда телесно-конкретного, и этика аскетизма взаимосвязаны в X.: последний в отличие, например, от буддийского, манихейского или стоического аскетизма ставит своей целью не только отрешение духа от плоти, но — в идеале — очищение и освящение самой плоти, ее переход в состояние эсхатологического просветления. Идеал аскетико-сакраментального бытия — Дева Мария, именно благодаря своей девственности реализующая в своем физическом бытии Богоматери сакраментальное присутствие Божества в человеческом мире, по преданию телесно «воспринятая в небесную славу». (Характерно, что в протестантизме, где слабеет переживание таинства, закономерно отпадает аскетический институт монашества, а также почитание Девы Марии). X. и теократически понимаемая монархия. Став в начале IV в. благодаря инициативе императора Константина официально дозволенной (а к концу того же столетия господствующей) религией в Римской империи, X. надолго оказывается под покровительством, но также и опекой государственной власти (т. н. «константиновская эпоха»); границы христианского мира некоторое время примерно совпадают с границами империи (и греко-римской цивилизации), так что положение римского (позднее византийского) императора воспринимается как сан единственного верховного светского «предстоятеля» всех христиан в мире (по инициативе которого, в частности, собирались Вселенские соборы IV-VII вв., признаваемые не только католиками, но и православными). Эта парадигма, представляющая аналогию халифату в раннем исламе и оживленная необходимостью религиозных войн именно с исламом, теоретически значима еще на исходе западного Средневековья — например, для трактата Данте Алигьери «О монархии» (1310-11). Тем более она определила византийскую идеологию священной державы и отчасти некоторые традиции православной ветви X. (ср. в Московской Руси идею «Москвы третьего Рима»). В западной половине Римской империи слабость, а затем и крушение государственности привели к подъему власти римского епископа (папы), перенявшей также и светские функции и спорившей с имперским принципом по существу о той же теократической парадигме. Но и на фоне сакрализации трона реальность постоянно создавала конфликты между христианской совестью и властью, оживляя актуальные для любой эпохи христианские идеалы мученичества и «испо-ведничества», т. е. морального сопротивления власти (такие ключевые для христианской традиции фигуры святых, как Иоанн Златоуст в ранневизантийскую эпоху, Фома Бекет и Иоанн Непомук [ум. 1393] в контексте средневекового католицизма и митрополит Филипп в русском православии, связаны именно с исполнением христианского долга перед лицом репрессий от вполне «единоверных» им монархов). Конфессиональные формы X. 1) Древние вероисповедания. Меняющийся в зависимости от условий эпохи и культуры политико-идеологический контекст определил логику последовательных церковных разделений («схизм»), в результате которых возникла рознь Церквей и вероисповеданий (конфессий). Уже в V-VII вв. в ходе выяснения доктрины о соединении божественной и человеческой природ в личности Иисуса Христа (т. н. христологические споры) от единой Церкви Римской империи отделились т. н. «нехалки-дониты» (от названия 4-го Вселенского собора в Халкидоне) — христиане Востока, жившие вне греко-латинской языковой зоны; не признавшие уже 3-го Вселенского собора (431) несториане, пользовавшиеся значительным влиянием вплоть до позднего Средневековья в Иране и дальше на Восток от Средней Азии до Китая (ныне общины т. н. ассирийцев [«айсоров»], разрозненные от Ближнего Востока до США, а также «христиане св. Фомы» в Индии); не признавшие 4-го Вселенского собора (451) монофиситы, которые возобладали в яковитской (сирийской), грегорианской (армянской), коптской (египетской) и эфиопской Церквах; монофелиты, остаток которых — вторично соединившаяся с католиками маронитская Церковь Ливана. В настоящее время (после научно-аналитической работы, одним из инициаторов которой еще в XIX в. был русский церковный ученый В. В. Болотов) среди католических и православных богословских экспертов преобладает отношение к «нехалки-донским» Церквам как к отделенным не столько в силу реальных вероучительных различий, сколько под действием лингво-культурных недоразумений и политических конфликтов. К 1054 г. было официально провозглашено и в XIII в. закрепилось разделение Церквей Православной (с центром в Константинополе) и Католической (с центром в Риме); за ним стоял конфликт византийской идеологии священной державы и латинской идеологии универсального папства, осложненный доктринальными (см. выше о filioque) и обрядовыми расхождениями. Попытки примирения (на 2-м Лионском соборе 1274 г. и особенно на Флорентийском соборе 1439 г.) не имели долговременного успеха; их результатом была парадигма т. н. «униатства», или «католицизма восточного обряда» (соединение православной обрядной и церковно-бытовой традиции, включая Символ веры без filioque, с признанием вселенского примата Рима), чаще всего приводившая к психологическому обострению конфессионального конфликта (особенно Брестская уния среди украинцев и белорусов), как это нередко признается и с католической стороны; тем не менее необходимо иметь в виду, что примерно для 10 млн. христиан во всем мире «униатство» давно уже является унаследованной и выстраданной в конфликтах традицией. В России, важнейшей православной стране после гибели Византии в 1453 г., присущая византийскому X. тенденция к отождествлению Церкви, царства и народа и к связанной с этим сакрализации привела в спорах XVII в. о норме обрядовой практики к расколу, в результате которого от православия отделилось т. н. старообрядчество (само раздробившееся на множество «толков»). 2) Реформация. На Западе панство вызвало в конце Средневековья протест как «сверху», со стороны светских властей, с которыми оно вступало в спор о полномочиях, так и «снизу» (лолларды, гуситы и т. п.). На пороге нового времени инициаторы Реформации - Лютер, Ме-ланхтон, Цвингли, Кальвин и др. - отвергли папство как реальность и идеологию. Разрушив единство западного X., Реформация породила множество протестантских конфессий и т. н. деноминаций: евангелическое вероисповедание (лютеранство), реформатское вероисповедание (кальвинизм, во Франции — гугенотство, в англосаксонских странах — пуританство и пресвитерианство), «церковь Англии» (англиканство), а также многочисленные секты. Если англиканство стремилось удержать догматические основы, организационные структуры и обрядность католицизма, лишь отменив монастыри, а главное — поставив на место вненациональной супрематии папы внутринациональную супре-матию короля как главы Церкви, т. е. отождествив Церковь и государство в духе абсолютизма, то кальвинизм наиболее радикально выразил новые тенденции, дав форму республиканскому духу Женевы Кальвина и английской революции XVII в. С явлением протестантизма в истории X. наступает т. н. конфессиональная эпоха: после кровавых попыток восстановить единство европейского X. на основе одного из наличных вероисповеданий (религиозные войны XVI-XVII вв.) устанавливается компромисс по формуле: «Чье царство, того и вера»; идея вселенской или хотя бы всеевропейской общины христиан уступает место идее государственного регулирования религиозной жизни подданных в рамках суверенитета данного режима. Протестантизм создал культуру со своими специфическими чертами: особый интерес к Библии (включая Ветхий Завет), библейские чтения в семейном кругу; перенос акцента с церковных таинств на проповедь, а с личного послушания духовным «предстоятелям» и практики регулярной церковной исповеди — на индивидуальную ответственность перед Богом; новая деловая этика (прежде всего в кальвинизме), оценивающая бережливость, порядок в делах и уверенность в себе как род аскезы, а успех как знак Божьего благоволения; бытовая респектабельность, равно удаленная от монашеской суровости и аристократического великолепия. Такая культура воспитывала людей волевых, инициативных, внутренне уединенных — человеческий тип, сыгравший важную роль в становлении раннего капитализма и вообще цивилизации Нового времени (ср. знаменитую концепцию «протестантской этики» у М. Вебера). Недаром протестантский Север Европы (к которому позднее присоединятся США) в целом обгоняет по темпам индустриализации католический Юг, не говоря уже о православном Востоке (а в развитии традиционного капитализма в дореволюционной России особую роль играют старообрядцы, в противостоянии царистскому официозу развившие у себя черты, представляющие известную аналогию «протестантской этике»). X. и Новое время. Наряду с жесткостью религиозно-политических разделений происходят обратные процессы в религиозной жизни как таковой: вырабатываются космополитические и межконфессиональные типы религиозной эмоциональной культуры и официального богослов-ствования. Примером первого могут служить мистические движения кружкового характера, проходящие в XVII — начале XIX в. поверх конфессиональных границ (пиетизм в лютеранстве, квиетизм и янсенизм в католицизме и т. п.), примером второго - усвоение структур западной теологии в православной Греции и особенно в России после реформ Петра I. Характерно, что и создатели системы протестантского образования вроде «наставника Германии» Меланхтона, и такие крайние поборники католицизма, как иезуиты (и пиаристы), субъективно стремясь вытеснить друг друга, объективно разрабатывают и насаждают новую систему школьного дела, менее репрессивную, чем прежняя, более ориентированную на соревнование между учениками и на эстетическое воспитание; ср. феномен иезуитского школьного театра, оказавший влияние и на украинско-русскую православную культуру XVII в., в частности, на поэтическое творчество св. Димитрия Ростовского, что само по себе было одним из проявлений православной рецепции барочно-схоластических форм культуры в Киеве (митрополит Петр Могила, и созданная им Киево-Могиляиская академия) и затем в Москве (Славяно-греко-латинская академия). Можно отметить, например, сходство в методах публичной проповеди у двух несходных течений, возникших в XVIII в., — у католической конгрегации редемптористов и таких крайних представителей английского протестантизма, как методисты. Секуляризаторские тенденции Нового времени, наметившиеся с эпохи Ренессанса, последовательно выявляются уже антиклерикальным крылом Просвещения: оспорена не только практика Церкви (что было обычно для средневекового вольнодумства и ересей), но и учение X. как таковое; в противоположность ему выдвигается самодовлеющий идеал земного прогресса. Приходит конец т. н. «союзу Трона и Алтаря», к которому свелась идея христианской теократии (если ранние буржуазные революции прошли под знаменем Реформации, то во время Великой французской революции уже была проведена кампания «дехристиа-низации», предвосхищавшая «воинствующее безбожие» русского большевизма); миновала «константиновская эпоха» X. как государственной религии. Оспорено привычное понятие «христианской (православной, католической, протестантской и т. п.) нации»; во всем мире христиане живут рядом с неверующими, а сегодня, хотя бы ввиду массовой миграции рабочей силы, и рядом с инаковерующими. У сегодняшнего X. — опыт, не имеющий аналогов в прошедшем. Еще с XIX в. в протестантизме и особенно в католицизме наблюдается тенденция к выработке на основе христианского учения социальной доктрины, отвечающей задачам времени (энциклика папы Льва XIII «Rerum novarum», 1891). Богослужебная практика протестантизма, а со времени 2-го Ватиканского собора (1962-65) и католицизма ищет сообразности новым моделям человеческого самоосознания. Аналогичные попытки русского послереволюционного «обновленчества» провалились как ввиду большей силы православного консерватизма, так и ввиду того, что лидеры «обновленчества» скомпрометировали себя оппортунизмом в пору антицерковных репрессий. Вопрос о легитимном соотношении между «каноном» и новаторством в христианской культуре является сегодня первостепенным для всех христианских вероисповеданий. Реформы и сдвиги вызывают резкую реакцию крайних традиционалистов, настаивающих на обязательности буквы Священного Писания (т. н. фундаментализм — термин, возникший как самоназвание групп американских протестантов, но ныне употребляемый расширительно), на неизменности обряда (движение католических «интегристов», отвергших 2-й Ватиканский собор, а в православной Греции — «старокалендаристов»). На противоположном полюсе — тенденции (особенно в некоторых протестантских конфессиях) к ревизии вероучительных основ ради беспроблемного приспособления к этике современного либерализма. Современное X. — это не религиозное самоопределение однородного социума, не наследие предков, «всасываемое с молоком матери» потомками, но скорее вера миссионеров и обращенных; и в этой ситуации X. может помочь память о его первых шагах — в пространстве между этносами и культурами. Экуменизм. Новым фактором в жизни X. двадцатого столетия является экуменическое движение за воссоединение христиан различных вероисповеданий. Оно обусловлено ситуацией X. как веры, заново предлагающей себя нехристианскому миру; человек, в акте личного выбора становящийся христианщюм, все реже наследует навыки конфессиональной культуры своих предков, но зато и взаимные счеты конфессий, уходящие в века, становятся для него все менее актуальными. Популярный английский христианский писатель К. С. Льюис написал книгу с характерным заглавием «Просто христианство» (рус. пер. в кн: .Льюис К. С. Любовь. Страдание. Надежда. М., 1992); заглавие это удачно выражает потребность эпохи в постановке вопроса о существенной сердцевине христианского учения, просматриваемой сквозь все частные особенности того или иного исторического типа. Очевидна содержащаяся в таком умонастроении опасность упрощения и обеднения. Но определенная мера упрощения становится адекватным ответом на жесткую реальность радикального вызова, брошенного X. и тоталитаризмом, и секуляристским релятивизмом. Многообразие богословских позиций на глубине сменяется делением надвое — за или против Христа. Христиане различных конфессий, находившие друг друга как товарищи по судьбе в сталинских и гитлеровских лагерях, — вот самый глубокий «экуменический» опыт века. Одновременно интеллектуальная честность, отнюдь не принуждая к отказу от вероучительных убеждений, обязывает видеть в реальной истории и жизни разных конфессий, с одной стороны, по известной формуле Бердяева, печальное «недостоинство христиан», контрастирующее с «достоинством христианства», с другой стороны, дела искренней любви к Богу и ближнему (ср. призыв архиепископа Иоанна Шаховского видеть «сектантство в Православии и Православие в сектантстве»). Экуменическое движение дало выражение этим внутренним сдвигам. Инициатива в этом движении принадлежала протестантским деноминациям (Эдинбургская конференция 1910 г.); с православной стороны она была поддержана в 1920 г. посланием Константинопольского патриарха, обращенным ко всем Церквам и призвавшим их к общению и сотрудничеству. В 1948 г. был создан Всемирный совет церквей (ВСЦ), объединивший важнейшие протестантские деноминации и ряд православных поместных церквей, с 1961 участие в его работе принимает Московская патриархия, а также наблюдатели от Ватикана. В 1965 г. папой Павлом VI и патриархом Афинагором было объявлено об отмене взаимных анафем между католическим Римом и православным Константинополем. Сергей Аверинцев. София-Логос. Словарь

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большой толковый словарь по культурологии

ХРИСТИАНСТВО

от греч. ???????, букв. – помазанник) – одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Возникло в 1 в. в Палестине и первоначально распространялось в среде еврейства средиземноморской диаспоры, однако уже в первые десятилетия получало все больше последователей среди "язычников", т.е. неевреев. Постепенно т.н. иудео-христианство, т.е. X., остававшееся только "ересью" внутри иудаизма, сошло на нет (к 5 в.), и евреи, первые носители X., в конце концов остались единственным нехрист. народом среди христ. мира. До 5 в. X. распространялось гл. образом в географич. пределах Римской империи, а также в сфере ее политич. и культурного влияния (Армения, вост. Сирия, Эфиопия). После отпадения несторианста (с 431; в наст. время сохранилось лишь в нек-рых районах Ирана) и монофизитства (с 451; в наст. время исповедуется коптской церковью Египта, яковитской церковью Сирии и Ливана, эфиопской и армяно-григорианской церквами) азиатское и егип. X. организационно обособляется от грекоязычных и латиноязычных церквей Европы. В Европе X. покидает пределы Средиземноморья и завоевывает герм. и слав. "варваров": в 4 в. были обращены готы (принявшие первоначально арианство), в нач. 8 в. Бонифаций развертывает широкую миссионерскую деятельность в Германии, в 9–10 вв. происходит христианизация слав. народов, и к 13 в. вся Европа оказывается христианской. Европ. X. в результате "схизмы" (разделения церквей), датируемой 1054, но на деле составившей содержание многовекового процесса, раскололось на два вероисповедания – православие и католицизм; из последнего в ходе Реформации в 16 в. выделился протестантизм, в свою очередь разделившийся на три осн. направления – евангелическое (лютеранское), реформатское (кальвинистское) и англиканское; к ним надо добавить множество больших и малых сект. Католицизм упрочился в романских странах (кроме Румынии) и в Ирландии, православие – в слав. странах (кроме Польши и Хорватии, где утвердился католицизм), в Греции и Румынии, протестантизм – в германско-скандинавских странах (кроме католич. Австрии и Баварии). Постепенное открытие и завоевание земного шара для европ. бурж. цивилизации сопровождалось развитием миссионерства. В Америке к региону протестантизма прибавляются США, к региону католицизма – Лат. Америка и отчасти Канада. Проникновение X. в неевроп. страны привело к возникновению необычных для X. форм религ. культа и мировоззрения (напр., в Индии или Японии). В наст. время последователи X. есть во всех обитаемых частях света; их общее число приблизительно определяется зарубежной статистикой в 700–800 млн. чел., в т.ч. приверженцев католицизма – ок. 500 млн., православия – ок. 150 млн., евангелич. исповедания – ок. 77 млн., реформатского – ок. 47 млн., англиканского – ок. 43 млн. При рассмотрении идейной структуры X. необходимо прежде всего иметь в виду, что X. есть, во-первых, разновидность теизма, наравне с иудаизмом и исламом одна из т.н. авраамитических религий, уходящая своими корнями в мир Ветхого Завета: бог X. – это единый, "живой" и личный "Бог Авраама, Исаака и Иакова" (Еванг. от Матфея, 22, 32). Во-вторых, X. есть типичная религия спасения, что типологически сближает ее с такими религ. системами, как буддизм: единичная человеческая душа для X. дороже, чем весь природный космос (ср. там же, 16, 26). X. доводит до логич. предела центр. идею теизма – личностное понимание абсолюта. Это выражается в двух осн. догматах X., составляющих его специфич. отличие от др. теистич. религий (иудаизма и ислама), – в догмате троичности и в догмате боговоплощения. Согласно догмату троичности, единая божеств. сущность есть внутри себя личностное отношение трех "ипостасей" – Отца (безначального первоначала), Сына (Логоса, т.е. абс. смысла) и св. Духа ("животворящего" начала жизненной динамики). Однако само по себе учение о "триединстве" божества (т.е. о том, что в божеств. мире троица и единица оказываются в каком-то смысле тождественными) не составляет специфики X.: это – один из самых устойчивых и распространенных мотивов мифологии и религии (ср. тримурти – триединство Брахмы, Шивы и Вишну – в индуизме, трехликую Гекату и менее известного трехглазого Зевса, тождественного собств. братьям Посейдону и Аиду, – в греч. мифе, "семейные" троицы Юпитер – Юнона – Минерва и Церера – Либера – Либер в рим. культе). Специфичность X. состоит в том, что ипостаси христ. троицы – это не взаимозаменимые двойники или маски единой безличной стихии, оборачивающейся, напр., то светлым, то темным Зевсом и т.п.; эти ипостаси "неслиянны", т.е. безусловно сохраняют личностное самостояние, но именно в качестве личностей "нераздельны" и "единосущны", т.е. абсолютно прозрачны и проницаемы друг для друга в единящей любви. Их единение не есть слитность, неразличенность, как бы слепленность трех лиц, еще слабо вычленившихся из родовой бессознательности политеистич. божеств. коллектива (так "слипаются" между собой образы трех мойр, трех парок, трех норн и т.п.). Напротив, они проницаемы друг для друга только благодаря абс. личностному самостоянию и сохраняют самостояние только благодаря абс. личностной прозрачности и взаимо- проницаемости, ибо эта проницаемость есть чисто личностное отношение – "любовь", к-рая и составляет внутр. сущность христ. бога. Аналогией этой любви на низших ступенях иерархии бытия оказывается любовь между человеч. "ипостасями", человеч. личностями. Эта любовь понята не как "эротич. необходимость" Платона, подобная внеличной силе тяготения, но как христ. любовь – ?????, т.е. жертв, воля к полной самоотдаче и разомкнутости. Различие между троицами язычества и троицей X. – это различие между взаимопереходом стихий и взаимоотражением личностей, между двойничеством и диалогом. Троица в X. не есть и последовательность нисходящих ступеней абсолюта, какова триада неоплатонизма ("единое" – "нус" – "душа"): отношение любви требует безусловного равенства ("равночестности") участвующих в нем личностей. Разумеется, это отличие христ. догмата о троице от аналогичных структур языч. мифологии и неоплатонич. спекуляции не нужно абсолютизировать, когда мы рассматриваем историч. реализации догмата в бытовой религиозности, с одной стороны, и в христ. религ. философии – с другой. Бытовое X. (нар. верования, вульг. иконография и т.п.) часто усваивало языч. понимание триединства как полуслитости и полуразделенности (напр., нек-рые неканонические католич. и правосл. изображения троицы представляют ее в виде трех ликов, каждый из к-рых имеет одну сторону – одну щеку и глаз – общий с соседним), а филос. спекуляция по поводу догмата троицы часто перенимала мыслит. ходы неоплатонизма (напр., лат. христ. мыслитель 4 в. Марий Викторин видит в трех ипостасях "пребывание, вырождение из себя, возвращение в себя" – т.е. 3 этапа диалектич. самодвижения единого, см. Маr. Victor, hymn., III, 71–74). Однако это не устраняет принцип, отличия христ. троицы от к.-л. нетеистич. религ.-мифологич. и филос. представлений, сближение с к-рыми наблюдается лишь на периферии X. Онтологич. характеристика отд. ипостасей такова: "безначальная" первая ипостась – безмолвствующая праоснова чистого бытия; "порождаемая" ею (не во времени!) вторая ипостась – "Слово" этого безмолвия, логос, смысловое оформление бытия; третья ипостась – "животворная" встреча безмолвия и слова, начало любви; в православии она мыслится исходящей от первой ипостаси как единств. бытийственной основы двух др. ипостасей, в католицизме – от первой и второй ипостасей. Поскольку третья ипостась включает в себя момент металогич. динамики, она часто рассматривается как принцип воления, в отличие от второй ипостаси как принципа разумения. Три ипостаси участвуют в сотворении и бытии космоса по след. формуле: все от Отца (ибо наделено от него бытием), через Сына (ибо вошло в бытие через его смысловую оформленность) и в Духе (ибо удерживается от распада внутри его жизненно-органической целостности). Нередко предпринимались попытки (чаще всего в еретич. или полуеретич. кругах) построить историософское учение, основанное на догмате троичности (трехчастное разбиение мировой истории у Иоахима Флорского и др.). В христ. философии – начиная с патристики – распространены аналогии между тремя ипостасями божества и тремя грамматич. лицами (завершение Я и Ты в Он), тремя способностями души (памятью, мыслью и любовью), тройственным делением времени на прошедшее, настоящее и будущее и т.д. Николай Кузанский построил на основе догмата троичности геометрически оформленную диалектику бесконечности и целого – части (см. De doct. ignor. I, 14–15). Однако традиция диалектич. конструирования троицы, оказавшая влияние на представителей нем. классич. идеализма (ср. Е. Benz, Hegels Trinit?tslehre, Marburg, 1923), характеризует скорее христ. философию, нежели X. как таковое: для последнего личностная структура троицы важнее ее логич. структуры. Персоналистич. понимание абсолюта завершается в X. парадоксом "вочеловечения" бога, по к-рому Иисус Христос совмещает в личностном единстве всю полноту как человеч., так и божеств. природы: согласно тексту "Quicumque", "хотя Он есть Бог и человек, однако не двое, но единый Христос, однако единый не через обращение божества в плоть, не через приятие человечества в Бога, вообще единый не через смешение сущностей, но через единство лица" (Denzinger H., Enchiridion symbolorum, 12 Aufl., Freib., 1913, S. 19). Специфика X. состоит не в учении о сверхчеловеч. посреднике между земным и небесным планами бытия: такой образ известен едва ли не всем религ. системам. Уже язычество знает различные варианты "полубога" (греч. ???????); "божеств. мужа" (греч. ????? ????), "человекобога" (греч. ???? ???? у Пиндара) - от архаич. богатырей типа Геракла до боготворимых мудрецов типа Пифагора и Аполлония Тианского и боготворимых государей типа фараонов или цезарей. Бодисатвы в буддизме сходны с христ. воплощающимся Логосом тем, что они также "предшествуют" в высших планах бытия до своего земного рождения. Однако Христос не есть полубог, смешение полубожественности и получеловечности; воплотившийся в Христе бог-Логос (вторая ипостась) мыслится не как "низший" или "меньший" бог, не как низший уровень божеств. сущности, но как лицо абсолюта, равное двум др. лицам: "в Нем обитает вся полнота Божества телесно" (посл. ап. Павла к колосс, 2, 9). Именно по этой причине боговоплощение понимается как единократное и неповторимое, не допускающее к.-л. перевоплощений, вечных возвращений и др. атрибутов языч. и вост. мистики: "Единожды умер Христос за грехи наши, а по воскресении из мертвых более не умирает!" – таков тезис, отстаиваемый Августином против пифагорейской доктрины (August, de civit. Dei, XII, 14, 11, p. 532 Dombart). Это повышает остроту парадокса: абс. бесконечность божества полностью осуществляется не в разомкнутой череде частичных воплощений, но в единократном воплощении, так что его вездесущность оказывается вмещенной в пределы одного-единственного человеч. тела (в противовес этому монофизиты и позднее Лютер создают учение о мистич. вездесущии самого Христова тела, находящее соответствие в буддизме), а его вечность – в неповторимый историч. момент (историч. датировка настолько важна для метафизики X., что вошла в Никейско-Константинопольский символ веры – "...распятого же за ны при Понтийстем Пилате..."!). Попытки сгладить остроту парадокса предпринимались не раз, но всякий раз расценивались как еретические. Так, арианство отрицает равенство воплотившегося Логоса Отцу и тем самым его абсолютность; несторианство рассматривает бога Логоса и человека Иисуса как две сущностно различные величины, а путь человека Иисуса – как путь постепенного совершенствования, аналогичного пути "божеств. мужей" язычества; наконец, аполлинаризм и монофизитство, напротив, говорят о полном поглощении божеств. природой Логоса человеч. природы Христа. Вдвойне парадоксальная формула Халкидонского собора (451): "неслиянно и нераздельно", – дает, в сущности, универсальную для X. схему отношений божественного и человеческого, трансцедентного и имманентного. Др.-греч. философия разработала представление о не-страдательности, не-аффицируемости божеств. начала, к-рому в этике соответствует атараксия стоиков. X. заимствует у греч. идеализма это представление, но мыслит эту не-страдательность присутствующей в страданиях Христа на кресте, невозмутимо-неизменное божеств. бытие – в "смертельно скорбящей" душе Христа, молящегося в Гефсиманском саду об отмене своего неотменяемого удела. Божеств. слава Христа мыслится реальной не над его человеч. унижением, но внутри него. Поэтому универсальная форма христ. мышления и восприятия – символ, не смешивающий предмет и смысл (как это происходит в язычестве) и не разводящий их (в духе дуалистич. мистики или рационализма), но дающий то и другое "неслиянно и нераздельно". Схождение потустороннего – в посюстороннее, смысла – в предмет, бога – в мир людей есть "кеносис" (греч. ??????? – "опустошение", "уничижение"). Сама эта идея выявляется во многих спиритуалистич. системах; для X. важно то, что оно понимает "кеносис" не как непроизвольное растекание эманирующей духовной субстанции или столь же непроизвольное диалектич. саморазвертывание духа (как в системах типа неоплатонизма) и не как недолжное падение духовного начала (как в системах типа манихейства), но как свободный акт любви и смирения со стороны божества, дающий безусловную этич. норму для человеч. самоопределения в мире (см. 3 посл. Иоанна, 4, 10–11; посл. ап. Павла к филипп., 2, 5–8). Здесь аналогию христ. богочеловеку представляет только буддийский бодисатва, добровольно выходящий из своего бесстрастия к людям, чтобы сострадательно помочь им. Но Христос разделяет не только общие естеств. условия человеч. существования, но и специально самые неблагоприятные социальные его условия. Будда приходит в мир в царском дворце, Христос – в стойле для скота (Еванг. от Луки, 2, 7); Будда тихо и торжественно умирает на своем ложе, Христос претерпевает казнь. В своем качестве казненного праведника Христос Евангелий сопоставим с Сократом "Апологии" Платона; но если Сократ своим социальным положением свободного афинского гражданина гарантирован от грубого физич. насилия и его "красивая" смерть от чаши с цикутой излучает филос. иллюзию преодоления смерти силой мысли, то Христос умирает "рабской" смертью, претерпев "жесточайшее и омерзительнейшее истязание", как называет крест Цицерон (Cic. in Verrem, V, 66, 165), после бичевания, пощечин и плевков (эти черты страдальчества и незащищенности были отчасти предвосхищены в образной системе Ветхого завета – ср. мотивы терзаний праведника в псалмах и особенно фигуру отверженного людьми "раба Йахве" в кн. Исайи, гл. 53). Мало того, "кеносис" бога в Христе заходит так далеко, что он и в собств. душе в решающий момент лишен защищающей стоич. атараксии и предан жестокому борению (Еванг. от Луки, 22, 44) со страхом смерти и тоской богооставленности (в отличие от всех идеализированных мудрецов, мифологич. героев и т.п. типов сверхчеловека Христос свободен от страданий не в том смысле, что он ничего не боится, а только в том, что он никого не боится, т.е. сохраняет чисто этич. свободу и независимость). Именно это вызывало резкую критику языч. оппонентов X. (например, Кельса), правильно усмотревших здесь психологию социально отверженного человека, лишенного всех обществ. гарантий. Ситуация человека мыслится в христ. антропологии крайне противоречивой. Изначально человек есть носитель "образа и подобия" бога и постольку сам есть как бы бог; X. отнесло к людям слова псалма: "Я сказал: вы боги" (пс. 81, 6, см. Еванг. от Иоанна, 10, 34). Однако "грехопадение" разрушило богоподобие человека, обратив его в свою противоположность, после чего и стало метафизически необходимым боговоплощение: "Как войдет человек в бога, если бог не войдет в человека?" – вопрошает Ириней Лионский (3 в.). Этим была создана предпосылка для "об?жения" человека (см. Эсхатология), чье существование мыслится как бы "открытым" вертикально, в направлении бога (поэтому трансцендентные возможности человеч. природы непредставимы: "Мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что будем", 1 посл. ап. Иоанна, 3, 2). Схождение бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к богу; прорыв естеств. миропорядка со стороны бога есть вызов, обращенный к человеку, от к-рого ожидается такой же прорыв силой его "выше чем человеческого" поведения (Фома Аквинский, III Sent., 34, I, 1 С; о теме ."сверхчеловека" в христ. мысли – см. Е. Benz, Der ?bermensch, ?.–Stuttg., 1961, S. 21–161). Однако трансцендентное достоинство человека остается на земле скорее сокровенной возможностью, чем наглядной реальностью: во-первых, свободная воля человека способна отвергнуть божеств. дарение и разрушить себя самое, во-вторых, если человек и делает "правильный" выбор, его исход за пределы этого мира осуществляется лишь на мистич. уровне его бытия и лишен к.-л. наглядности – он доступен всем страданиям мира не меньше, а больше, чем люди "от мира сего". Больше того, он не защищен и от мучений духа – от искушений, внутр. унижения, самообвинений; христианину решительно запрещено в к.-л. ситуации считать себя абсолютно правым, и X. создает поистине виртуозную культуру усмотрения собств. виновности (напр., в "Исповеди" Августина). Именно в критич. состоянии полной утраты уверенности в своих силах вступает в действие "благодать": "сила Божия в немощи совершается" (2 посл. ап. Павла к коринф., 12, 7). "Ибо бог, – восклицает Лютер, – есть бог униженных, страдающих, истерзанных, угнетенных и тех, кто совершенно обращены в ничто, и природа его в том, чтобы возвышать униженных, насыщать голодных, просвещать слепцов, утешать страдающих и истерзанных, оправдывать грешных, животворить мертвых, спасать отчаявшихся и осужденных и т.д. Ибо он есть всемогущий Творец, из ничего творящий все" (M. Lutheri ad Galat. II. 70). Чтобы обрести спасение, человек призывается усмотреть в самом себе ничто и в акте смирения раскрыть это ничто богу, предоставив ему творить из ничего "духовные дары", как он сотворил из ничего мир. Для христ. сознания всякое наглядное благополучие человека только оттеняет его метафизич. унижение и, напротив, всякое наглядное унижение может служить желанной фольгой для сокровенной прославленности (см. Посл. ап. Иакова, 1, 9–10). Отсюда характерный для ср.-век. X. культ добровольного нищенства, юродства, молчальничества, затворничества и т.п. "Сокрушение сердечное", "сладостный плач" так же характерны для психологии X., как ритуальный смех или ритуальный вой – для психологии язычества, а отрешенная улыбка бодисатв – для психологии буддизма (в новое время христ."сокрушение" перерождается в более буржуазную "нравств. серьезность", особенно характерную для протестантизма). Желательное ст. зр. X. состояние человека в этой жизни – не духовная анестезия, не спокойная безболезненность стоич. или буддийского мудреца, но, напротив, "сердце болезнующее", напряжение борьбы с собой и страдания за других. Древнерус. богослов Иосиф Волоцкий сравнивает человеч. мысль с водой: в непринужденном и беззаботном состоянии она растекается, а стесненная горем и заботой поднимается в высоту (см. Н. А. Казакова и Я. С. Лурье, Антифеод. еретич. движения на Руси XIV – нач. XVI века, 1955, с. 352). Однако эта вовлеченность в происходящее мыслится относящейся только к духовно-этич. плоскости любви, сострадания и самоосуждения, но не к вещному плану бытия, к к-рому относится новозаветная формула: "иметь, как бы не имея". Так в христ. сознании сочетаются посюсторонность и потусторонность. По формуле визант. теолога Максима Исповедника (ум. 662), к жизни следует относиться не чувственно и не бесчувственно, но со-чувственно (Max. Confes., Mystagog. 24, Migne, PG, t. 91, col. 716A) – формула единения с миром в любви и ухода от мира в аскезе как этич. коррелят догматич. "неслиянности и нераздельности". Любовь, к-рая в X. онтологически осмысляется как сущность божества ("Бог есть любовь" – 1 посл. ап. Иоанна, 4,8) и в этич. плане предписывается человеку как высшая заповедь, составляет также основу христ. социальной утопии, контуры к-рой существенно менялись от времен Иоанна Златоуста до совр. христианского социализма и левых группировок католич. движения (см. такжеМодернизм в религии), но религ.-этич. структура оставалась прежней. Речь идет о том, чтобы каждый член общества из любви принял бы всю социальную дисгармонию на себя и этим самым отменил, "искупил" бы ее. Но для этого требуется христ. любовь – ?????, не делящая людей на своих и чужих, па друзей и врагов, "не ищущая своего" (1 посл. ап. Павла к коринф., 13, 5), – тождество предельной самоотдачи и предельной отрешенности (см. Еванг. от Матфея, 5, 43–44). В своей широте ????? даже переходит пределы этики, ибо прекращает деление людей на "хороших" и "дурных": за образец принимается стихийное действование бога, к-рый "повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (там же, 45). Это предполагает отрешение от любви как личной заинтересованности, от любви к себе и к "своему" в других, что выражается в парадоксальном требовании "возненавидеть" своих родных и самую жизнь свою (Еванг. от Луки, 14, 26), т.е. в требовании самопреодоления. По словам рус. богослова, "заповедь о любви не есть расширение естественной любви к своим, но имеет своею обратного стороною заповедь о ненависти к своим" (Тареев ?. ?., Христ. мировоззрение, 3 изд., Сергиев Посад, 1908, с. 113). X. ставит на место принадлежности к нек-рому национальному, этническому, семейному или иному "организму", на место укрытости под "кожей" этого коллективного организма – идеал все-открытости, достигаемой через отрешенность. В любом человеч. коллективе христиане – "пришельцы и странники" (1 посл. ап. Петра, 2, 11); они, как говорит анонимный раннехрист. памятник "Послание к Диогнету", "имеют жительство на земле, но гражданство на небесах" (там же, с. 5); "не имеем здесь постоянного града, но взыскуем грядущего" (посл. к евреям, 13, 13–14). Более резкую противоположность антич. идеалу гражданственности трудно себе представить. Это настроение сопоставимо с приписываемой Будде формулой: "путь из родины в без-родинность" (цит. но кн.: Heiler F., Erscheinungsformen und Wesen der Religion, Stuttg., 1961, S. 385). Люди, вышедшие из "естественных" связей, образуют христ. элиту, к-рая выделяется с ранних времен ("девственницы", "совершенные"), а с 4 в. конституируется в монашество. Монашеский коллектив рассматривался его первыми теоретиками как анти-социум, где отменяется власть старых обществ. норм и создается возможность для реализации утопии (ср. описание Афанасием Александрийским посе-ления егип. монахов как "особой страны". "Здесь не было никого, кто совершал бы или претерпевал бы беззаконие, здесь ничего не знали о ненавистной докуке собирателя налогов" – Migne, PG, t. 26). На деле в ходе истории неоднократно выяснялось, что монастырь отнюдь не отгорожен своими стенами от действия экономич. законов общества, среди к-рого он существует, но, напротив, легко подключается к системе связанного с собственностью "беззакония" в его феод. или капиталистич. формах (особенно явственно это выступало в ср. века, когда монастыри играли роль крупнейших экономич. ячеек феод. мира). Однако мечта Афанасия о монастыре как прибежище совести и духовности в бессовестном и бездуховном обществе оживает в раннем францисканстве с его отвращением к собственности как источнику разобщения между людьми (см. Франциск Ассизский), у теоретиков древнерус. нестяжательства (Нил Сорский и "заволжские старцы") и т.п. Эта роль монашества в католич. и православном типах X. аналогична его роли в раннем буддизме. Однако X. есть религия не только отречения от мира, но и действия в мире, его центр. идеи связаны не с монашеством, но с общиной в целом, с церковью (здесь к X. типологически ближе буддизм махаяны). X. возможно без монашества (оно обходилось без него в первые три века и обходится без него в протестантизме), но немыслимо без идеи церкви, к-рая мыслится не только как земная реализация замысла бога, но – в качестве хранительницы коллективного "ортодоксального" опыта – как гносеологич. критерий познания бога: с т. зр. X., человек может адекватно распознать и воспринять откровение не как обособленный индивидуум, но внутри ситуации общения со всеми членами церкви, как живыми, так и умершими. На примере христ. понимания церкви наглядно прослеживаются общие парадоксы X. как миропонимания. Первый из этих парадоксов – одноврем. тождество и различие невидимой и видимой церкви (т.е. церкви как идеи и церкви как эмпирич. реальности). Невидимая церковь – это мистич. общность тех, кто через веру достиг единства с Христом; видимая церковь – это организация, в к-рую входят все, кто принял крещение, и во главе к-рой стоит формально построенная иерархия, независимо от личной святости или греховности ее членов. Невидимая церковь есть "церковь святых", видимая церковь есть "смешанное тело", объединяющее в себе праведников и грешников, святых и злодеев. Границы той и другой церкви явно не совпадают: как это формулирует Августин, "многие, по видимости стоящие вне (церкви), на деле находятся внутри, и многие, по видимости стоящие внутри, на деле находятся вне" (De bapt., 5, 27, 38). Однако, согласно учению, отстаиваемому ортодоксией на заре ее существования против монтанизма и донатизма, а ныне безусловно значимому для православия и особенно католицизма, и поколебленному лишь в протестантизме, в сектантстве и в рус. расколе, видимая церковь таинственно тождественна с невидимой: несовершенство видимой церкви есть та "немощь", внутри к-рой совершается "сила божия" – совершенство невидимой, духовной церкви. Второе противоречие – между идеей "вселенской" церкви, к-рая своим единством должна отменить к.-л. этнич. и гос. разделение человечества, и реальностью партикулярных церквей. Перед лицом этого противоречия остаются три выхода. Во-первых, можно приравнять одну из наличных церквей к вселенской и считать ее универсальность "сокровенно" реализованной в ее партикулярности (это характерно для совр. православия). Во-вторых, можно приравнять к вселенской церкви всю совокупность наличных церквей и считать ее единство "сокровенно" реализованным в разделении (доктрина старокатоликов и др.). В-третьих, можно отнестись к идеалу вселенской церкви как к надежде на будущее и цели действия (В. Соловьев, совр. экуменическое движение). Третье противоречие – между церковью и гос. властью, к-рое одновременно есть противоречие между "неотмирностью" церкви и устремлением к власти внутри нее самой. Переход христ. церкви, сформировавшейся в обстановке гонений как отрицание власти в самой ее идее, на положение гос. религии в 4 в. знаменовал собой тяжелый кризис. Возникает значимая для всего средневековья теология "священной державы", огнем и мечом насаждающей X., что означало коренной пересмотр первонач. установок. Ср.-век. развитие дает два типа церкви: визант. церковь как репрезентативный придаток к "священной державе" и римская церковь, сама претендующая на положение сверхдержавы. Так были выработаны стереотипы поведения, сказавшиеся позднее в процаристской позиции рус. правосл. духовенства и в политич. клерикализме зап. католич. духовенства. Протестантизм, сформировавшийся в борьбе с католич. теократией, дает в кальвинизме свой вариант модернизированной бурж. теократии, а в лютеранстве резко разводит пути политики и религии, подготавливая либеральный лозунг: "Религия – частное дело". Тенденции, оппозиционные эксплуататорской государст-венности, с 4 в. проявляются в деятельности отд. вождей ортодокс. церкви (Иоанн Златоуст), но чаще всего в различных ересях (самый яркий пример – Т. Мюнцер). Обществ. ориентация различных вариантов и проявлений X. была во все века его существования и остается до сих пор чрезвычайно противоречивой, выявляя внутр. двуполярность христ. мировоззрения. Такова предельно обобщенная (и потому неизбежно условная) схема идейной структуры X., с различной степенью отчетливости прослеживающаяся в пестром и противоречивом многообразии историч. вариантов христ. мировоззрения. С. Аверинцев. Москва. X., как тип социальной идеологии и организации, наложило глубокий отпечаток на обществ.-политическое, нравственное, интеллектуальное и художеств. развитие европ. и мировой культуры. При оценке этого наследия следует принимать во внимание значение диссидентских и секуляризованных его элементов, равно как и антицерк. течений, выросших на почве X. Способность X. не только пережить непосредственно породившие его историч. рамки, но и выступить в качестве одного из активных факторов организации идеологич. форм в различных социальных условиях существенно отличает его от "племенных и национальных" (Ф. Энгельс) культовых систем, неизменно исчезавших вместе с гибелью соответствующих социальных образований. X. допускает активное отношение человека к миру и обществ. формам, что обусловлено такими его чертами, как: 1) универсальность проповеди, не связанной с к.-л. политич. и этнич. рамками, 2) обращение к личности как субъекту культового отношения и носителю историч. ответственности перед абсолютом, 3) требование активного (при всем историч. и типология, различии его форм) индивидуального оправдания человека, составившее основу историзма христ. миропонимания. Основываясь на разграничении священного и светского миров (призыв "быть в мире, но не от мира сего", "два Града" и т.п.), идеология X. содержала и лозунг спасения человеческого мира, создавая тем почву для идей направленного этич. и социального прогресса. Та же трансцендентная, внемировая ориентация X., к-рая отделила его теодицею от примитивных натурфилос. построений, сыграла свою роль в историч. формировании представления о сверхсоциальной сущности и ответственности личности, что содействовало преодолению рамок наличной социальной организации. Культурное значение X. определилось прежде всего тем, что через его "посредничество" в Европу пришел средиземноморский синтез античных и вост. социально-религ. форм, что именно X. на протяжении столетий обеспечивало культурное единство Зап. Европы, на фоне к-рого развертывались как военно-политич., так и филос.-теология, драмы средневековья. Особо следует подчеркнуть влияние "персоналистской" мифологии и иконографии X. на судьбы европ. иск-ва, в т.ч. на восприятие им антич. наследия. X. вызвало к жизни разнообразные формы социальной организации культа. Разработанная в свое время Трельчем типология религ. организации X. ("церковь" – широкая, универсальная, примиряющаяся с обществом; "секта" – замкнутая группа избранных, противостоящих миру; "мистика" – неорганизованная религиозность) фиксирует крайние позиции в историч. многообразии этих форм. В эту схему не могут быть уложены религ. движения (мессианистские, пророческие, мистические, эсхатологические, хилиастические, реформационные, еретические и др.), принимавшие одну из интерпретаций вероучения и культа и создававшие специфич. типы лидерства, групповых норм и др. При всем многообразии историч. ролей, в к-рых выступали отд. типы христ. организаций и движений, здесь могут быть отмечены наиболее существенные моменты. Не выступая прямо против императорского Рима и рабовладения, X. внесло свой вклад в их дискредитацию и разложение уже тем, что противопоставило "временным" земным учреждениям трансцендентную ориентацию. Характерные для вост. и зап. ветвей X. отношения с политич. организацией общества ("цезаро-папизм" и "папо-цезаризм") оказали существенное влияние на формирование и судьбы феод.-крепостнич. иерархий в соответствующих гос-вах. X. давало идеологич. форму социальным движениям средневековья, раннебурж. гуманизму, а затем и первым бурж. революциям (в Англии, отчасти в США); особенно важен вклад Реформации в формирование системы бурж. отношений. Тезис М. Вебера о том, что "мирской аскетизм" кальвинизма сыграл решающую роль в становлении "духа капитализма" (приобретательство, стремление к умножению богатства), неоднократно оспаривавшийся (Л. Брентано, А. Фанфани и др., см. Ф. Капелюш, Религия раннего капитализма, М., 1931), несомненно фиксирует один из важных факторов бурж. развития. Если ранние формы социально-реформаторских и социально-утопич. течений искали своего оправдания в X., пытаясь придать конкретно-социальное значение проповеди спасения, позднейшие, зрелые формы рабочего и социалистич. движения опирались на традиции светской рационалистич. мысли, сознательно противопоставившей себя религ. формам. Для совр. X. характерно широкое распространение различных течений "социального" X., ищущего контакта с рабочим, антиколониальным, антивоенным, женским и др. прогрессивными движениями. Это не только демонстрирует потенциальную лабильность социальных позиций X., но в принципе ведет к изменению самих способов его социального существования. В период формирования X. происходила институционализация культовой общины в церковь, в дальнейшем – более или менее полное слияние последней с гос. иерархией феодализма. Наибольшее развитие организации и наибольшие претензии институцион. форм X. приходятся на эпоху начавшейся дезинтеграции церкви и др. форм обществ. организации (предреформацион. движения, Реформация и контрреформация). Именно в этот период формируется тотальная духовная "диктатура церкви" (см. Ф. Энгельс, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20, с. 346), опиравшаяся на инквизицию в католицизме и "внутреннюю инквизицию" строжайшего идейного контроля у Кальвина, у пуритан. Последующая адаптация X. к условиям бурж. развития, секуляризации гос-ва, права, морали тесно связана с относит. повышением удельного веса его неинституционализированных диффузных форм влияния на обществ. сознание. Кризис ценностей в "массовом обществе", а также преследования X. со стороны реакц. тоталитаризма (нем. фашизм) в определ. мере способствовали развитию этических, пацифистских и социально-прогрессивных интерпретаций миссии X. Ю. Левада. Москва. Лит.: Энгельс Ф., О первоначальном X., М., 1962; Фейербах Л., Сущность X., М., 1965; Андреев Г. Л., X. и проблема свободы, М., 1965; Гарнак ?., Сущность X., в кн.: Общая история европ. культуры, т. 5, СПБ, [1911]; его же, История догматов, там же, т. 6, СПБ, [1911]; Nygren A. Th. S., Eros und Agape. Gestaltwandlungen der christlichen Liebe, Bd 1–2, G?tersloh, 1930–37; Wood H. G., Christianity and the nature of history, Camb., 1934; Otto R., Reich Gottes und Menschensohn, M?nch., 1934; Nigg W., Der christliche Narr, ?.–Stuttg., 1956; The Oxford dictionary of Christian Church, ed F. L. Cross, L., 1957; Wagner H., Der Mythos und das Wort. Ein Beitrag zur Frage der Verk?ndigung fur den gegenw?rtigen Menschen, Lpz., 1957; Schweitzer A., Das Christentum und die Weltreligionen, M?nch., 1962; ?oulat. ?., Histoire, dogme et critique dans la crise moderniste, [P.], 1962; Patrides С. A., The Phoenix and the ladder. The rise and decline of the Christian view of history, Berk.–Los Ang., 1964; Mascall ?. L., The secularisation of Christianity. An analysis and a critique, L., 1965; Evolution du christianisme, P., 1965; Bates F.V. ?. ?., Christianity and cosmopolitan civilization, Boston, 1966.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ХРИСТИАНСТВО

31.1. Канон. Христианский канон сложился на протяжении примерно четырех столетий. Он включает в себя 27 книг так называемого Нового Завета (в отличие от иудейского Танака или Ветхого Завета): четыре Евангелия (от Марка, Матфея, Луки и Иоанна), Деяния Апостолов (приписываются составителю Евангелия от Луки, бывшему учеником апостола Павла), Послания апостольские (четырнадцать приписываются Павлу, одно Иакову, два Петру, три Иоанну и одно Иуде) и, наконец, Апокалипсис (Откровение), приписываемое апостолу Иоанну. Во всех этих писаниях Ветхий Завет часто аллегорически трактуется как пророчество о пришествии мессии Иисуса Христа. Вообще говоря, включение Ветхого Завета в христианский канон было оспорено уже Маркионом Синопским (ок. 80–155). Впоследствии к этой проблеме возвращались Мартин Лютер (1527 и 1537) и немецкие евангелические богословы вплоть до начала XX в. (Адольф фон Гарнак).

Подлинность писаний Нового Завета явилась предметом спора, продолжающегося в течение пятисот лет. Послания Павла (в той мере, в какой они являются подлинными) представляют собой самый древний слой канона (50-е — 60-е гг.). Некоторые из других канонических посланий были написаны лишь в первой половине II в., когда их предполагаемых авторов уже не было в живых.

Евангелия, со своей стороны, являются поздним изводом нескольких традиций. Три первых Евангелия (от Матфея, от Марка и от Луки) настолько похожи между собой, что их можно расположить в три параллельные колонки. Поэтому они называются синоптическими. Самое древнее Евангелие — от Марка, написанное около 70 г. Два остальных (ок. 80) следуют Евангелию от Марка и некоторому другому источнику, именуемому Q. Евангелие, носящее имя Иоанна, написано около 100 г. Это самое эзотерическое из Евангелий, содержащее явные элементы платонизма. Таково, в особенности, отождествление Христа со Словом (Логосом) Божиим — божественным аспектом миропорядка. С другой стороны, Евангелие от Иоанна резко отрицательно относится к социальному миру (именуемому «сей мир»). В нем властвует дьявол, он не служит, а противится Богу. Эти взгляды часто связывали с влиянием гностицизма и ессейских писаний Кумрана. На самом деле, отсюда можно вывести лишь то, что в некоторых новозаветных текстах могут сочетаться самые разнородные идеи. С другой стороны, несомненно, что интеллектуальный климат эпохи характеризовали, среди прочих, ессеи, а возможно — уже и гностики.

31.2. Центром христианского учения является личность Иисуса Христа, еврейского пророка из Назарета Галилейского, родившегося около начала нашей эры и распятого, по преданию, около 33 г. Его жизнь и недолгая деятельность описаны в Евангелиях. Исторические источники этого времени почти ничего не сообщают об Иисусе, что даже позволило радикальному течению мифологистов всерьез сомневаться в его существовании. И поныне, хотя существование Иисуса теперь общепризнанно, с Его личностью по-прежнему связаны серьезные исторические проблемы.

По Евангелиям, Иисус был сыном Марии, супруги плотника Иосифа, и крещен Иоанном Крестителем — пророком, которого позднее казнил марионеточный царь Ирод. После крещения Иисус начал проповедовать и творить чудеса. Его подлинную проповедь реконструировать невозможно. Хотя христианство считается религией мира, Иисус, возможно, поддерживал тайные отношения с зелотами — вооруженными еврейскими фундаменталистами, желавшими покончить с римской оккупацией Палестины. С.Г.Ф.Брендон полагает даже, что эти связи были весьма тесными. В любом случае, поведение Иисуса не могло понравиться иудейским религиозным властям. Он был арестован и предан римскому суду. В чем Его обвиняли — неясно; видимо, одни видели в Его речах богохульство, другие — измену. После краткого суда, на котором, по Евангелиям, Пилат передоверил вынесение приговора израильскому народу (евангелисты из осторожности не хотели задевать римские власти), Иисус был распят римскими солдатами, вероятно, как лжемессия. Он умер и был похоронен в тот же день.

Одной из самых острых проблем, которую должна была пытаться разрешить (впрочем, безуспешно) современная критика — что думал Иисус о Себе самом. Считал ли он Себя Сыном Божиим? Мессией (и если да, то в каком смысле)? Пророком? В любом случае, евангельский Иисус действует как посланец некоторой силы большей, чем сама Тора: силы, цель которой — обратить грешников к Богу и возвестить наступление Царства Божия. Нет сомнений, что Иисус называл Бога по-домашнему Авва («батюшка»). Но позволительно сомневаться, что Он понимал свое сыновство именно в том смысле, какой приписали этому слову последующие поколения под влиянием платонизма, не ужасавшегося мысли, что мир архетипов воплотился в человеческом существе. Синоптические Евангелия часто дают Иисусу имя Сына Человеческого (встречающегося у пророка Даниила), но, к сожалению, невозможно установить смысл этого выражения в контексте (по-арамейски оно означает просто «человек»). Ученики называли Его мессия (машиах) — «помазанный» в смысле «посвященный», по-гречески Христос. Поскольку на Его кресте было написано «Иисус из Назарета, Царь Иудейский», Ему, вероятно, приписывали мысль о собственном происхождении из царского рода Давида. Но Он сам, кажется, никогда открыто не объявлял себя мессией. После смерти этого загадочного Человека ученики Его утверждали, что Он воскрес на третий день и пребывал с ними сорок дней (Деяния 1:3; апокрифические гностические предания говорят о значительно большем сроке). Но пока христианство оставалось всего лишь ответвлением иудейства, некоторые секты, а именно эвиониты, считали Иисуса обычным пророком и не верили в Его воскресение. В центр христианской проповеди идею воскресения поставил Павел.

31.3. Павел Тарсийский, гениальный идеолог христианства, был сложной личностью. Его настоящее имя было Савл. Он родился в семье из еврейской диаспоры — достаточно богатой, чтобы, наряду с основательным изучением Торы, дать сыну и классическое образование, — был римским гражданином и фарисеем. Вначале он принадлежал к гонителям христиан, но обратился, имев видение Христа по дороге в Дамаск. Вскоре началась его миссионерская деятельность, состоявшая в распространении христианства вне иудейства, среди язычников. Около 48 г. Павел с товарищами, проведя два года в Малой Азии, отправился в Европу.

Вместе они основали Церкви в Филиппах, Фессалониках, Коринфе. В то время как иерусалимские иудеохристиане продолжали настаивать на обрезании и исполнении других обрядовых предписаний Торы, Павел смело решился отделить христианство от иудейства, противопоставив власти Закона свободу, которую христианин обретает под благодатной властью Веры. Этот момент кризиса и напряжения в отношениях Павла с Иерусалимской Церковью-Матерью, возглавлявшейся Иаковом, (двоюродным) братом Иисуса, и Петром, отражен в послании Павла к малоазиатским галатам (ок. 53 г.). Деятельность Павла в Эфесе окончилась арестом. Позднее мы вновь встречаем его в Коринфе, откуда он готовится отправиться с миссией в Рим и в Испанию.

Около 57 г. Павел посещает Иерусалим и оттуда опять собирается ехать в Рим. По дороге, в Кесарии, его сажают в тюрьму. Он проводит там два года, но, по праву римского гражданина, настаивает затем на суде перед самим императором. Так, около 60 г., он прибывает в Рим. Два года спустя, при Нероне, Павел был казнен.

31.4. Православное христианство сложилось в результате трехсотпятидесятилетнего процесса, представлявшего собой систему из нескольких взаимозависимых подпроцессов. Его ход определялся отчасти разделением двух главных тенденций внутри христианского богословия (иудаистской и платонической), отчасти столкновением центральной подсистемы с подсистемами не собственно христианскими, вращавшимися вокруг христианства («ересями»).

31.4.1. Первым из числа интеллектуалов — противников Церкви, благодаря борьбе с которыми она самоопределилась, был Маркион Синопский (ок. 80–155), богатый черноморский судовладелец, дары которого Римская Церковь отвергла вместе с его учением. Юстин Мученик (ок. 100–165), первый христианский апологет, около 150–155 г. изобразил его как главного врага Церкви, ученика гностиков. Маркион был первым в истории ученым богословом-библеистом. Он пришел к выводу, что Новый Завет и Ветхий не могут свидетельствовать об одном и том же Боге. Этим Маркион всего лишь расширил брешь между иудаизмом и христианством, пробитую уже Павлом. Но поражение Маркиона и маркионитов показывает, что православие не может отказаться от библейского наследия, которое служит провозвестием спасения, осуществившегося в жертве Иисуса Христа, но также и оправданием воплощения и исторической миссии Иисуса. Церковь как бы говорит: отнимите Ветхий Завет — не станет и Человека Иисуса.

31.4.2. Гностицизм (см. 11.3) — хронологически второй (может быть, и первый) серьезный оппонент основного течения христианства. Первым ересиологом, ожесточенно сражавшимся с гностиками, был Ириней Лионский (ок. 130–200); за ним следовал Ипполит Римский (ум. 235). По поводу отношений между христианством и иудейством позиции гностиков весьма различны (см.: J.Couliano, Les gnoses duatistes d-Occident, Paris, 1990). Можно, однако, утверждать, что гностицизм принижает этот мир и его творца-демиурга в большей степени, чем это вытекает из его общих с христианством платонистических корней. Вот почему никто из Отцов Церкви, даже из прославлявших девственность вплоть до осуждения брака и деторождения, не решился признать мир дурным. Некоторые из них, как карфагенец Тертуллиан (ок. 160–220) применяли двойной стандарт, осуждая своих противников — гностиков за то, что сами же проповедовали. Другие, как Климент Александрийский (ум. ок. 215), утверждая решительный приоритет библейского откровения над греческой философией, признают и среди христиан существование избранных гностиков (знающих), которые достигают познания истин, недоступных простым верующим. Но в конце концов между христианством и гностицизмом воздвигся непереходимый барьер. Первое принимает истинность библейской книги Бытия и признает Бога Торы своим Богом. Гностицизм превращает Бога Ветхого Завета в демиурга «мира сего», в противоположность истинному, первому и единственному, Богу, заключенному в непреодолимой трансцендентности. Христиане считают мир, как сказано в книге Бытия, хорошим. Но они вновь сближаются с гностиками в учении о грехопадении первой человеческой четы — особенно в интерпретации, которую даст этому учению обращенный манихей Августин, епископ Гиппонский (см. ниже).

31.4.3. Самый значительный и влиятельный, но и самый соблазнительный из всех Отцов Церкви до Никейского собора (325) это, несомненно, Ориген (ок. 185–254). Он был христианин и сын христианского мученика (203); вероятно, изучал философию у Аммония Саккаса. Как и Плотин (205–270), Ориген сражался посредством платонистических аргументов со своими заблудшими братьями гностиками, однако и сам испытал их влияние. Он начал писать около 215 г., чтобы вернуть в лоно Церкви своего богатого друга Амвросия Александрийского, соблазнившегося тонкостями учения гностика Валентина. Во времена непрестанных церковных распрей (которые только усилились после признания христианства государственной религией) Ориген был поставлен пресвитером в Кесарии, но лишен сана епископом Александрийским. Отсюда, должно быть, идет легенда о его отлучении. Оригенизм, осужденный в V и VI в., хотя и носил имя Оригена, не имел к нему прямого отношения.

Ориген писал до великих тринитарных и христологических споров IV в. Поэтому его богословие не стремится к ясности выражения, ввиду чего его легко и защищать, и осуждать, смотря по обстоятельствам. Его аллегоризм в толковании Библии идет не дальше, чем позднее у Амвросия и Августина. Как платоник, Ориген верит в предсуществование душ, но его учение нельзя смешивать с платоновским или индуистским метемпсихозом. В то время господствовал традуционизм Тертуллиана, считавшего, что новая душа рождается от соединения родительских. Ничто не мешало принять точку зрения Оригена; отсутствие метемпсихоза в Библии решало дело.

31.4.4. Значение диалектики двух главных течений раннего христианского богословия — иудаистского и платонистического — было показано Р.М.Грантом. Их борьба восходит к антиохийским христологическим спорам, когда «бедная» христология столкнулась с «богатой», развитой первоначально в Александрии Оригеном. «Бедная» христология, кажется, восходит к самому апостолу Петру (Деяния 2:22, 36; 10:38); ее разделяли эвиониты, не принявшие богословия Павла. Она изложена в Трех книгах к Автолику епископа Феофила Александрийского и лежит в основании учения, позднее названного адопционизмом: Иисус Христос родился человеком и лишь после крещения в Иордане стал приемным Сыном Божиим. Напротив, «богатая», платонистическая христология, представленная Игнатием и его учеником Татианом, подчеркивает божественность Христа. Эта христология, связанная с александрийской философией Логоса, победила адопционизм, осужденный (264–268) в лице ересиарха Павла Самосатского, антиохийского епископа. Споры стали еще более ожесточенными, когда христианство было сначала признано терпимым (313), затем поддержано, а на смертном одре принято императором Константином (ум. 337) и когда, наконец, оно стало государственной религией, а языческие культы запрещены (391).

31.4.5. В IV в. в процесс формирования православного учения внесли решающий вклад каппадокийские отцы: Василий Кесарийский (ок. 329–379), его друг Григорий Назианзин (ок. 329–391) и его брат Григорий Нисский (ок. 335–395). Они обосновали догмат о Троице, окончательно принятый на Константинопольском соборе в 381 г. Каппадокийские отцы — оригенисты и неоплатоники.

31.4.6. Первый из западных Отцов, родившийся в лоне христианства, Амвросий Медиоланский, происходил из семьи аристократов Империи. Его богословие основано на Оригене и Филоне Александрийском при влиянии некоторых латинских авторов.

31.4.7. Августин. Славная эпоха христианского богословия второй половины IV в., к сожалению, ознаменовалась междоусобными распрями, в которых крайне агрессивно проявил себя Иероним (ок. 347–420), автор латинского перевода Библии, именуемого Вульгатой. В эту эпоху особое место занимает другой латинский Отец Церкви — Августин (354–430), епископ Гиппона. Молодой, честолюбивый африканский оратор, девять лет исповедавший манихейство, переехав в Медиолан (384), понял, что будущее за христианством. Он отрекается от манихейства и в 387 г. принимает крещение от Амвросия. В 391 г. он рукоположен в пресвитеры в Гиппоне (нынешняя Аннаба в Алжире), а в 395 становится его епископом. Два года спустя он пишет Исповедь, обращаясь ко всем, кого не удовлетворяет жизнь в миру. Тем не менее опыт ее, вероятно, чему-то научил Августина, поскольку он принял участие в борьбе с манихейским отрицанием мира и официальной Церкви — североафриканским движением донатистов, требовавшими от своих священников полной нравственной чистоты. В итоге в христианской ересиологии донатизмом стали называть учения (к ним относятся, например, вальденсы), отрицающие действительность таинств exopere operato (т.е. в силу простого совершения священнодействия) и полагающие, что совершение Евхаристии зависит от нравственного существа совершающего ее, так что таинство осуществляется ех opere operantis88.

Августин, утвердившись в жесткой авторитарной доктрине, не останавливался в безжалостной борьбе с противниками ни перед какими средствами и буквально стер их в порошок, без стеснений используя мощь государства. Но манихейство продолжало говорить в нем и, через его посредство, отчасти стало официальной церковной доктриной. Все началось с учения о спасении монаха Пелагия (ум. 418), твердо верившего в свободу воли. Он, как и многие богословы того времени, утверждал, что человеческая природа в основе своей добра и может творить добро даже без содействия благодати. Светотень августиновского жизненного опыта — глубокое отвращение от сладострастного и легкомысленного прошлого, о котором епископ вспоминал, однако, не без ностальгии, — не сочеталась с безоблачной ясностью пелагианской точки зрения. Не для Церкви святых, но для Церкви грешников — таких же, как он сам, — Августин сформулировал антипелагианское учение. Он утверждает, что всякий человек унаследовал первородный грех и, следовательно, одна лишь благодать может возвратить ему свободу выбора — ту самую свободу, злоупотребив которой, пали первые люди. Иначе говоря: Адам и Ева были свободны, но выбрали зло. Первородный грех наследуется; приходя в мир, каждый из нас свободен выбрать лишь зло, но содействие благодати делает для нас возможным выбор добра. Однако благодать дается не всякому и не по каким-либо явным причинам. Она даруется лишь особым предопределенным (praedestinati) по таинственному замыслу Бога. Более того: число предопределенных ограничено числом падших ангелов, освободивших место на небе. Остальное человечество принадлежит к массе отверженных (massa perditionis), не имеющих места среди спасенных.

Перед лицом упадка Римской империи Августин обосновал в Граде Божием (413–427) полную независимость Церкви от любой политической системы. Ту же позицию занимал его сторонник Орозий: Империя погибнет, Церковь же будет стоять и при ее врагах.

31.4.8. Дни Западной империи в самом деле были сочтены. В конце IV в. толпа побивала камнями немытых, бородатых египетских монахов, решавшихся добраться до Рима. Положение резко изменилось, когда монастырские стены стали единственным убежищем от анархии, царившей после падения Империи (476). Бенедикт Нурсийский (ок. 480–543) основал монашеский орден бенедиктинцев и монастырь Монте Кассино (ок. 529). Идеалом пустынножительства был одинокий аскет, подобный Антонию (ок. 300). Но этот идеал был слишком труднодостижим, и слишком легко было пасть на этом пути. Общежитийное движение, начатое в Египте Пахомием (292–346) предоставило альтернативу, тут же подхваченную и распространенную на Востоке: коллективное уединение. Перенеся общежительство на Запад, Бенедикт создал ряд сравнительно безопасных центров. В конечном счете, их целью стало, как прекрасно понял проницательный монах Кассиодор (ум. 575), воспитание интеллектуальной элиты, способной расцвести при более благоприятных обстоятельствах. Впервые такой случай представился лишь после создания каролингской Империи (800). Карл Великий (768–814) привлек ко своему двору ученейших клириков и мирян Запада, как-то: Алкуин (ок. 730–804) из Йорка, ставший аббатом в Сен-Дени (796), историк Павел Диакон (ок. 720–795) и другие. Это интеллектуальное движение возобновило в Европе изучение «свободных искусств» (тривиума и квадривиума), а монастыри превратило в центры сохранения и распространения культуры.

Папство, прочные основы которого были заложены Григорием Великим (590–604), в 800 г. возродило и благословило Империю, чтобы вручить ей мирской меч против внешних врагов (в 711 г. мусульмане — арабы и берберы — захватили Испанию), став, в то же время, главным ее противником. До времен гивеллина (сторонника Империи) Данте жизнь Средних Веков строилась вокруг мучительного диалектического противоборства Империи и Церкви. Папа-реформатор Григорий VII (1073–1085) провозгласил свою власть выше любой светской и отказал императору (начиная с этого времени — германскому) в праве инвеституры (назначения на церковные должности). Император Генрих IV в 1076 г. низложил папу; тот, в свою очередь, низложил и отлучил от Церкви императора, которого князья принудили вымаливать прощение у папы в Каноссе (1077). Но борьба возобновилась с новой силой и разрешилась лишь с помощью оружия. Император поставил собственного папу, Климента III, и занял Рим (1083), где Климент короновал его (1084). Столкновения из-за главенства над Европой продолжались в течение столетий во все более сложной политической обстановке. Достаточно раскрыть любой учебник истории, чтобы познакомиться с безобразиями этой неразрешимой борьбы между духовной и земной властью. Она имеет лишь весьма косвенное отношение к религиозной истории Запада, пышный расцвет которой приходится на XII век.

31.4.9. Так называемое «Возрождение XII в.» (термин принадлежит Чарльзу Хомеру Хаскинсу) явился в значительной мере следствием событий предыдущего столетия. В 1085 г. соединенные королевства Кастилии и Леона отвоевали у мавров Толедо, бывшую столицу вестготского королевства; в 1099 г. крестоносцы в Святой Земле взяли Иерусалим у турок-сельджуков и в 1100 г. провозгласили Балдуина королем Иерусалимским. Наконец, личность Бернарда Клервосского(1091–1153) в ином свете представляет историю его времени и вносит новые религиозные идеалы как в жизнь реформированного им монашества, так и в духовные поиски мирян.

Последствия взятия Толедо неисчислимы. Туда со всех сторон устремились монахи, привлеченные аурой экзотики, высокого уровня и таинственности, окружавшей арабскую культуру. В меньшей степени их привлекал сам по себе проект, объявленный Коллегией переводчиков, основанной в Толедо архиепископом Раймундом в начале 1130-х гг.: опровергнуть ложные принципы мусульманской религии. Этим занимались богословы Петр Достопочтенный, клюнийский аббат, и Родриго Хименес де Рада, хотя и они плохо скрывали свой интерес к арабской культуре. Но их деятельность позволила сообществу переводчиков под руководством архидиакона Доминика Гундисалина постепенно осуществить грандиозную работу: переложить арабскую письменность, а через ее посредство греко-римскую античность на латынь. Величайший из этих переводчиков — Герард Кремонский (1114–1187), которому приписывают перевод на латинский язык более семидесяти арабских трудов медицинского, научного и философского содержания. Благодаря деятельности переводчиков с арабского, христианская Европа открыла и усвоила философию Аристотеля, на основе которой возникла новая схоластическая философия, распространившаяся главным образом через труды Альберта Великого (1193–1280) и Фомы Аквинского (1225–1274). Их предшественниками были такие мыслители, как Ансельм Кентерберийский (1033–1109), Петр Ломбардец (ум. 1160), автор знаменитых Сентенций, и Петр Абеляр (1079–1142). Последний интересен идеей превосходства женщины над мужчиной, ведущей начало, вероятно, от концепций куртуазной любви.

Но и весь новый век отмечен особенным поклонением Пресвятой Деве, Матери Божией, которая становится если не де-юре, то де-факто равной Лицам Троицы — истинной Царицей Небесной, спасительным светилом, человеческой Заступницей. Видимым символом новой духовности стали во множестве возводившиеся на севере Франции около 1150 г. соборы, посвященные в основном Богоматери. Постепенно школы, работавшие при этих соборах, превратились в автономные университеты. У трубадуров в Окситании поклонению Пресвятой Деве соответствует поклонение Даме. Этот феномен (многие историки отрицают его существование, поскольку-де не существовало соответствующей обрядности) называется куртуазной любовью. Он состоит в интеллектуальном напряжении влюбленного: напрягая и никогда не удовлетворяя свою страсть к Даме, влюбленный получает особого рода опыт, который можно без колебаний сравнивать с мистическим. В Италии куртуазная любовь породила поэтическое течение, называемое dolce stil novo (сладостный новый стиль), к которому принадлежал и флорентинец-изгнанник Данте Алигьери (1265–1321), автор Божественной комедии.

При всех возможных падениях (поводов для них было много), постоянное напряжение, происходящее от неутоленного вожделения, представляет собой ключ к пониманию этого утонченно-эротического направления. Его идеал стоит в противоречии медицинской науке своего времени, считавшей неутоленное вожделение тяжелой и даже смертельной болезнью. Несомненно также, что романы артуровского цикла, идеология которых, вероятно, исходит из какого-то центра церковной учености на севере Франции (скорее всего, цистерцианского), трансформируют поклонение Даме в непрерывное испытание достоинства рыцаря. Речь идет, конечно, о мистическом достоинстве: артуровский цикл пропагандирует идею, что борьба с неверными и наличие рыцарских добродетелей достаточны для святости. Невозможно подвергать сомнению глубокую связь между образованием воинских монашеских орденов и артуровским циклом, канонизирующим моральную чистоту и служение Даме.

Идея основать орден Храма в Иерусалиме (тамплиерский орден) принадлежит Гуго де Пайену; вероятно, она появилась не без влияния ордена ассасинов или низаритов-исмаилитов, основанного Хасаном ибн Саббахом в персидских горах Эльбурса (см. 16.6.3). Фидаины89 исмаилитского халифата, известные также как мухаммиры90 («Красные»), носили красный пояс поверх белой одежды, красную шапку и туфли. Тамплиеры носили красный крест на белом плаще, а рыцари ордена госпиталя святого Иоанна Иерусалимского (с 1530 по 1798 г. — мальтийские рыцари), которые часто инверсировали символику тамплиеров, позднее сделают своим знаком белый крест на красном фоне. В 1118 г., при поддержке молодого Бернарда Клервосского, который приспособил суровый бенедиктинский устав к условиям воинской жизни, тамплиеры получили официальное признание с правом носить оружие для охраны паломников в Святой Земле. На деле они стали главными защитниками Иерусалима. Когда же папа даровал им (а также госпитальерам) привилегию подчиняться прямо римскому престолу в обход лестницы церковной бюрократии, оба ордена превратились в настоящих хозяев Святой Земли. Эти христианские воины, в бою отважные до безрассудства, сумели занять чрезвычайно важное место и в жизни Запада. Вначале тамплиеры охраняли перевозку денег паломников в Палестину, потом, создав цепь крепостей от Шотландии до Испании, стали перевозить деньги и по Европе; наконец, они начали эмиссию денежных сертификатов и стали банкирами королей. В конце концов, деятельность тамплиеров, не подотчетных никому, кроме папы, богатых и независимых, стала беспокоить складывающуюся государственную власть.

Потеря Иерусалима в 1187 г. еще не поставила под сомнение существование тамплиеров. Напротив, в 1198 г. в Германии возник новый рыцарский орден: Тевтонский. Впоследствии тевтонские рыцари остались верны отлученному от Церкви императору Фридриху II, обнаружив тем самым первые знаки немецкого партикуляризма, ярко проявившегося в XVI в. В 1291 г. под натиском тюрок-мамлюков91 пали последние христианские оплоты в Святой Земле.

В 1307 г. Филипп Красивый, желая положить конец финансовому могуществу тамплиеров, заключил в темницу всех членов ордена во Франции и оказал всевозможное давление на папу, чтобы тот отрекся от них. Папа Климент V, будучи тогда изгнан из Рима, пребывал в Пуатье, а затем в Авиньоне — вне юрисдикции короля, но в опасной близости от его владений. В 1312 г, орден тамплиеров был упразднен, а в 1314 его последний великий магистр Жак де Моле пал жертвой инсценировки, устроенной Филиппом и его канцлером Гийомом де Ногаре.

Итак, образование воинских орденов и феномен куртуазной любви связаны между собой через рыцарский идеал, распространявшийся в XII в. при посредстве романов Кретьена де Труа. Сложнее определить, какое место в панораме «возрождения XII в.» занимают катары. С ними пытались связать куртуазную любовь, но это малодоказательно. Катары принадлежали к двум религиям, пришедшим из Византийской империи, Церковь которой после 1054 г. (Восточной схизмы) не поддерживала никаких отношений с Западной. Одна из этих религий, богомильство, появилась в Болгарии и к XI в. добралась до Константинополя. Богомильство объявили ересью, преследовали огнем и мечом, но догматы ее довольно близки к ортодоксальным. В богомильстве вновь возникли старые докетические учения, утверждавшие, что земное тело Христа (а вероятно, и Марии) — только обманчивый призрак. Кроме того, богомилы были антииудеями и превратили Яхве в Сатану.

Второе катарское учение, сменившее в Окситании первое после 1167 г., ведет начало от собора катаров в Сен-Феликс-де-Лораге, на котором присутствовал и византийский епископ Никита. Это учение называют «воскрешением» оригенистского учения отцов нитрийской пустыни IV в. Катаров-оригенистов (собственно альбигойцев) именуют также «радикальными», в отличие от «умеренных» богомилов (имеется в виду «радикализм» или «умеренность» дуализма). Их доктрина более разработана и не лишена величия. Она выразилась прежде всего в сравнительно малоизвестном учении Иоанна Луганского, ломбардского ересиарха, жившего в Бергамо около 1250 г.

В 1209 г. против альбигойцев был объявлен крестовый поход. В начале его возглавлял Симон де Монфор, профессиональный военный. Он стирал с лица земли селения и города, даже не пытаясь отличить еретиков от правоверных католиков. Затем поход стал менее свирепым и в конце концов превратился в завоевательную войну Франции за Юг. Ожесточенная борьба французской короны с вольными сеньорами Окситании с переменным успехом продолжалась до взятия Монсегюра (главной катарской крепости) в марте 1244 г. Видимо, впрочем, вожди катаров успели скрыться в Ломбардию. Действительно, там вскоре появились знаменитые ломбардские банкиры и купцы. Поскольку альбигойцы были банкирами Окситании, возможно, как полагает Жан Дювернуа, что они увезли с собой свои богатства.

Папская инквизиция была создана во время альбигойского крестового похода (1231) и вверена ордену Братьев-проповедников, более известному как доминиканский орден, по имени основавшего его в 1216 г. Доминика Гусмана. Вскоре вслед за Ordo praedicatorum был основан (1223) орден францисканцев (братьев-миноритов) — монашеская община, исповедующая строгий аскетизм. Основатель ее, Франциск Ассизский (1182–1226) в молодости зачитывался французскими рыцарскими романами. Он стал последователем рыцарской морали Персеваля и Галахада, но не стал, подобно им, воином. Вассал Христа и Госпожи Бедности, он раздал все свое земное достояние и начал служить всем обездоленным мира сего — нищим, немощным и скорбящим. Два нищенствующих ордена донесли христианскую проповедь до глубины народных масс — часто с дурным результатом, ибо из мрачного жара проповедников по временам разгоралось пламя милленаристских и апокалиптических идей. В частности, францисканцы-«спиритуалы» («Fratielli») приняли милленаристские идеи калабрийского аббата Иоахима Флорского (ок. 1135–1202). Его пророчества о наступлении новой мировой эры некий францисканец в 1254 г. объявил вечным Евангелием.

31.4.10. Номинализм. Здание схоластики покоилось на аристотелевской научной и философской системе. Казалось, что все проблемы этого и будущего века схоластами разрешены. Вдруг целая плеяда замечательных мыслителей стала систематически критиковать слишком узкие предпосылки. Во главе нового движения встал францисканец Иоанн Дунс Скот (ум. 1308), а за ним Уильям Оккам (ок. 1285–1349). Их «новый путь» получил название номинализма и завоевал Париж, где это учение преподавали знаменитые профессора, такие, как Жан Буридан (ум. 1358). Номиналисты, в чем состоит их великая заслуга, расшатали теологические предпосылки схоластики, поскольку не допускали, что мир ограничен, как учили Аристотель и Птолемей. В кругах номиналистов (часто преследуемых) вызревает идея бесконечности Космоса и множества миров, а также случайного (значит — не центрального) положения Земли в мире. Эти два учения были изложены поздним германским номиналистом, кардиналом Николаем Кузанским.

31.4.11. Зарождение гуманизма. Не только схоластика сочинений XIII в. не удовлетворяет интеллектуалов XIV. Довольно быстро поняв, что за ученостью арабов кроется не что иное, как греко-латинская античность, гуманисты решили обратиться к первоисточнику, без посредства часто ненадежных переводов. Отдалившись от религиозного идеала XII в., они открыли чувственность и выразили ее с уникальной в истории откровенностью. Франческо Петрарка (1304–1374) и Джованни Боккаччо (1313–1375) — предшественники гуманистов XV в. Последние создали представление о «Средних веках»: мрачном, фанатическом времени, вставшем между новым временем и античностью, — эпохой не только блеска мудрости, но и научной истины. Итак, гуманисты верили, что будущее откроется через прошлое — путем ученичества у греков и римлян.

31.4.12. Неоплатонический синкретизм. Поскольку Аристотель был уже известен, а плод знакомства с ним — схоластику — новейшие времена в значительной мере отвергли, некоторые мыслители во Флоренции пришли к выводу, что окончательную истину сможет дать только платоновская мудрость. Вот почему банкир и промышленник Козимо Медичи (ум. 1464) решил поручить Марсилио Фичино (1433–1499) перевод творений Платона, а вслед за тем Эннеад Плотина и многочисленных сочинений философов — неоплатоников. Эта эпоха, общеизвестная под именем «итальянского Возрождения», характеризуется мировоззрением, которое не совсем точно называют «неоплатоническим синкретизмом». Речь идет о выдвинутой уже Августином идее первоначального откровения, данного Богом первым людям Земли, — откровения, следы которого обнаруживаются во всех древних религиях и которое может быть выражено в платоновских терминах. Для Фичино и его ученика Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494) это означало, что Гермес-Трисмегист, Зороастр, Моисей и Орфей в равной мере обладали одной и той же тайной истиной. Эта истина выражена в неоплатонической и арабской магии, а также в еврейской каббале, открытой Джованни Пико. Последний, одушевленный желанием дойти до прагреческих источников истины немного выучил древнееврейский язык, немного арамейский, а возможно, немного и арабский. Основы современного образования, связанного с изучением греческого и латыни, а также методология прямой работы с источниками, помогающая нам отличать «профессионалов» от «дилетантов», являются плодом гуманизма XV в. и итальянского Возрождения. Упроченные в XIX в. педагогом Вильгельмом фон Гумбольдтом, эти основы сохранились до наших дней, но утрачены их собственные основания, которые и делали их привлекательными в XV веке: идея о том, что светлое будущее надо искать в прошедшем и что познание чужих обрядов позволит открыть тайные истины, необходимые для спасения человечества.

31.4.13. Первые организованные реформаторские движения, ставящие целью возвращение к первоначальной нищете Церкви, возникают в XII в. Важнейшее из них — лионские вальденсы (1173). Францисканское движение в большой мере вобрало в себя законное недовольство народа, но в то же время споспешествовало формированию пауперистских и милленаристских течений. Оксфордский профессор Джон Уиклиф (ум. 1384) встал у истоков движения лоллардов, отрицавших евхаристию, целибат священства и церковную иерархию. Пражский проповедник Ян Гус (сожжен в Констанце в 1415), считается учеником Уиклифа, хотя он сам против этого возражал. От него пошло народное движение, которое вело войну не столько религиозную, сколько просто за независимость Богемии от Австрии. Экуменические тенденции этой эпохи привели, казалось бы, к договоренности между Восточной и Западной церквями, но после взятия Константинополя идиллия окончилась. Конфликты между Римом и Константинополем были облечены в форму нелепого догматического спора о филиокве92 (словечко, которое испанские христиане ошибочно внесли в текст Никео-Константинопольского Символа веры), но в действительности речь шла о власти. Греческий патриархат аннулировал договор об унии, подписанный в 1439 г. во Флоренции императором Иоанном VIII Палеологом.

В начале XVI в. гораздо более драматичный церковный раскол отделил германский Север от остальной Европы. Его начал монах-августинианец Мартин Лютер (1483–1546), профессор богословия в Виттенберге. Размышления над трудами Павла и Августина привели его к выводу, что посредничество Церкви не нужно; что таинства не имеют никакой силы; что греховное состояние человечества делает девство невозможным, а брак — омерзительным, но необходимым; что предназначение человека не может быть изменено никакими делами; что, наконец, спасает одна только вера, без содействия добрых дел. 31 октября 1517 г. Лютер прибил 95 своих тезисов к дверям собора в Виттенберге и затем смело защищал их перед кардиналом-легатом Кайетано. Под влиянием своего друга, гуманиста Филиппа Шварцерда-Меланхтона (1497–1560), Лютер в конце концов смягчил многие пункты своего учения и обряда. В то же время его французский последователь Жан Кальвин (1509–1564), с 1541 г. полностью подчинивший своей власти Женеву, защищал гораздо более жесткую, догматическую и мрачную протестантскую доктрину. Протестантское движение распространялось при поддержке князей-партикуляристов Германии и Швейцарии, искренне не признававших папского авторитета. Секуляризацию монастырей приветствовали как банды вооруженных рыцарей, так и крестьяне. Подстрекаемые радикальным протестантом Томасом Мюнцером, крестьяне начали войну, которую Лютер осудил, а лига князей протестантов жестоко подавила.

Протестантское движение неоднородно: фундаменталистское в своей основе, оно включает и существенную вольнодумную периферию (анабаптисты, энтузиасты, меннониты и др.). Ситуация осложняется еще и тем, что Лютер отказался от некоторых идей своей молодости, в то время как многие его ученики и сторонники оставались им верны. Самые радикальные их этих учеников — Ульрих Цвингли (1484–1531) и Жан Кальвин.

Со своей стороны, католическая церковь организует собственную реформу, неправильно именуемую «контрреформой», как если бы дело было в противодействии Реформации. В действительности католическая церковь сосредоточилась сама на себе, частично признав протестантскую критику. Главным деятелем этой реформы было Общество Иисуса (иезуиты) — орден, основанный в 1534 г. Игнатием Лойолой (1401–1556), — а ее принципы сформулировал долго тянувшийся Тридентский собор (1545–1563). Как и протестантская реформа, католическая была фундаменталистским движением. Ее суровыми моральными предписаниями и многочисленными запретами (например, на чтение сочинений, внесенных в Индекс запрещенных книг) отмечено наступление Нового времени. В 1534 г. от Рима отделилась еще одна национальная церковь — англиканская. Религиозные распри и приход к власти кальвинистов — пуритан стали затем причиной английской революции (1642).

31.5. Здесь невозможно вкратце изложить всю историю распространения христианства. К германцам его принес Бонифаций-Ульфила (680–754). Те, в свою очередь, посылали многочисленные миссии к ославянившимся болгарам, но в результате хан Борис принял крещение от греков (860). Напротив того, византийская миссия братьев Кирилла (ок. 826–869) и Мефодия (ок. 815–885) в Моравию успеха не имела, но славяне приняли составленную ими так называемую кирилловскую азбуку. В 988 г. скандинавский князь93 Киева Владимир выбрал восточное христианство, распространившееся затем по всей России, Европейская территориальная экспансия привела к христианизации многих народов. Вследствие конкордата между папой и королями Испании и Португалии, христианство прочно утвердилось в Южной Америке; его распространением сопровождались завоевания Кортеса (Мексика) и Писарро (Перу). Иезуиты (наряду с францисканцами и доминиканцами) лучшие свои силы устремили на миссионерскую деятельность. Этот новый динамичный орден решил установить в туземных обществах европейский порядок, создав просвещенную местную элиту. Множество людей (особенно в Бразилии), избавленных иезуитами от гибели, неизбежной для работников на плантациях и других европейских предприятиях, обращались в христианство в резервациях, где были установлены суровые порядки христианского коммунизма. С точки зрения интересов колонизаторов, иезуиты зашли слишком далеко. В 1767 г. орден был изгнан из Латинской Америки. Вскоре не стало и колониальной церкви, поскольку южноамериканские государства освободились от европейской опеки (1808).

Миссии в Африке, как католические, так и протестантские, появились только в первой половине XIX в., причем им сопутствовал заметный успех. Значительно труднее христианство распространялось в Азии. В Китай миссионеры приходили несколько раз (635, 1294, ок. 1600), но прочно утвердиться смогли только после опиумных войн (1840–1842). Миссия Франциска Ксаверия в Японию (1549) была более успешной, и к концу XVI в. там насчитывалось уже более трехсот тысяч христиан. Затем начались гонения, продолжавшиеся до 1858 г. Когда они прекратились, обнаружились общины крипто-христиан, тайно сохранявших христианскую веру.

В Юго-Восточной Азии католичество утвердилось на Филиппинах после испанского завоевания (1538). В буддийских странах распространение христианства встретило сильное сопротивление.

Хотя первые христианские Церкви на восточном побережье Индии возникли сравнительно рано, индийскому субконтиненту христианство чуждо до сих пор. Лишь в маленькой португальской колонии Гоа (1510) христиане составляют большинство. После британского завоевания Индии (1858) всевозможные миссии развили там большую активность, но обратить смогли не более 3% населения (данные на 1980). В Австралии и Новой Зеландии распространились англиканство (1788), католицизм (1838) и протестантизм (1840).

31.6. Основные вопросы вероучения и обряда Церковь решает на соборах.

Первый Вселенский собор был созван императором Константином в Никее (Малая Азия) и проходил с 19 июня по 25 августа 325 г. В нем приняло участие 318 епископов. Собор осудил арианство (см. 10.7); никейский Символ веры утвердил совершенное божество Христа. Расширенную версию этого Символа, утвержденную на соборе в Халкидоне (451), христиане исповедуют до сих пор.

Второй Вселенский собор был созван Феодосием I в Константинополе в 381 г. Его предметом была ересь пневматомахов, утверждавших, что Дух Святой стоит ниже Отца и Сына.

Третий Вселенский собор созвал Феодосий II в Эфесе (Малая Азия) в 431 г., чтобы покончить христологический спор между константинопольским патриархом Несторием и епископом Александрии Египетской Кириллом. Обе стороны отлучили от Церкви друг друга, но в 433 г. Кириллу удалось убедить умеренных несторианцев принять именование Феотокос (Богородица) для Девы Марии, а также свои взгляды на соединение двух природ во Христе.

Халкидонский собор (451) занял твердую христологическую позицию, приняв теорию двух природ Христа. Но спор не кончился, что заставило императора Юстиниана I созвать второй Константинопольский собор (553), чтобы заново сформулировать халкидонские постановления, подчеркнув божество Христа. На том же соборе был формально осужден оригенизм.

В VIII в. самой насущной проблемой стало иконоборчество. Судьба священных изображений, то признававшихся, то отвергавшихся, решалась на соборах 754 и 787 г. и на Седьмом Вселенском соборе в Константинополе (869–870)94. Западные церковные власти несколько раз высказывали свое мнение по ходу этих споров. Напряжение между Востоком и Западом стало нестерпимым, когда Запад отказался признать антииконоборца Фотия византийским патриархом (863). Византийцы, со своей стороны, осудили употребление слова filioque в Символе веры (867). В 877 г. Фотий был низложен с патриаршего престола, но в 879–80, с согласия папы, восстановлен95. Восточная схизма (1054) знаменовала упадок Византии, завершившийся османским завоеванием (1453). Запад же стал самодостаточен. Латеранские соборы (1123, 1139, 1179, 1215) притязали на то, чтобы быть Вселенскими. Из них самый известный — последний, введший в употребление термин «пресуществление» [Святых Даров]. Собор, созванный в Лионе в 1274 г., попытался восстановить единство церквей, но его постановления были отвергнуты константинопольским Синодом (1283).

Вьеннский собор (1311–12) обсуждал некоторые щекотливые вопросы, как-то: обряды ордена тамплиеров и толкование бедности Христа, предложенное францисканцами-спиритуалами. Заседания Констанцского собора, созванного для прекращения Великого раскола (1378 — исторической ситуации, когда несколько пап боролись за свое признание всею Церковью), продолжались с 1414 по 1418 г.

Новая попытка восстановить единство Восточной и Западной Церкви стояла в центре вселенского собора, проходившего в разных местах с 1430 по 1442 г. В 1439 г. во Флоренции латинская церковь подписала договор с греческой; за ним последовали договоры с армянской (1439), коптской и эфиопской (1442) церквами. После падения Византии Синод в 1484 г. отверг договор 1439 г. В XVI веке, когда в протестантских странах установился режим строгой нравственности, то и католический собор в Тренто (Триденте, 13 декабря 1545 — 4 декабря 1563) в ответ провел соответствующие реформы.

В XIX в. Первый Ватиканский собор (1865–1869) объявил о первенстве и непогрешимости папы. Он подчеркнул также отличия римской церкви от других христианских конфессий, но также и от светских церквей, отбросивших религиозные ценности. Последний католический собор (Второй Ватиканский, 11 октября 1962 — 8 декабря 1965) разворачивался под знаком примирения и экуменического единства. Собор был созван папой Иоанном XXIII; в нем участвовало более 2 тысяч епископов и глав монашеских орденов. Он несколько ослабил папский централизм, упразднил литургию на латинском языке, заменив ее службой на местных языках, и признал ценность исторического исследования предметов, относящихся к вере.

31.7. Христианская теология представляет собой систему, которую можно вполне корректно описать в синхронной терминологии. С другой стороны, ее история тоже представляет собой систему, находящуюся с первой в очень сложных отношениях взаимозависимости. Изложив в самых общих чертах историю христианства, остановимся теперь на синхронной системе возможностей христианской мысли.

31.7.1. Троица. Одна из особенностей христианства — игра со сложными связями между тремя лицами (Отец, Сын и Святой Дух), находящимися между собой в необычных отношениях триединства, а также между этой преимущественно мужской Троицей и женским лицом (Девой Марией), у которой с каждым из лиц Троицы также существуют некоторые отношения, описать которые непросто.

С другой стороны, взаимоотношения лиц Троицы между собой и свойства каждого из них могут быть описаны по нескольким параметрам. Лицо Христа, например, определяется как Бог, как человек, как их соединение, которое и именуется Иисус Христос, через природу, через сущность, через иерархическое положение и т.д. Можно сказать, что Иисус Христос находится в центре многомерного фрактала, распространяющегося по некоторым правилам порождения, которые могут быть описаны в бинарных терминах. Так, можно говорить о Христе только божественном, только человеческом, о человеческом и божественном вместе или о Христе какой-то третьей природы. Двойственная природа Христа, в свою очередь, может быть описана как смешанная или разделенная, причем в соединении можно акцентировать либо момент раздельности, либо нераздельности. Наконец, смешанная природа может содержать больше божества, чем человечества, или наоборот.

Можно описывать лица Троицы как равные или неравные между собой. Различия между Ними также могут определяться несколькими способами.

Сказанное дает представление лишь о части христологического фрактала. Попытаемся изучить его глубже.

31.7.2. «Бедная» христология. Великие христологические споры отчасти явились плодом борьбы двух течений: богословски «бедного», иудейского происхождения, и богословски «богатого», платонического. «Бедная» христология делает акцент на человечестве Христа. Ее древнейшие представители — эвиониты («бедняки»), иудеохристианская секта, восходящая к тому времени когда и вообще христианство было иудейской сектой. Эвиониты следовали Торе, принимали обрезание, почитали субботу и еврейские праздники, отвергали учение Павла за его враждебность Закону. Иисус для них был просто пророком, человеком и отнюдь не Богом. Рассказ о непорочном зачатии Иисуса и его рождении от Девы не имел для них смысла.

Одним из учений в рамках «бедной» христологии является адопционизм, вкратце рассмотренный выше (31.4.4). Арий (ок. 250–336) был отлучен от Церкви в 318 г. епископом Александром Александрийским за утверждение, что Христос иерархически стоит ниже Отца. Именно против арианского субординационизма был созван в 325 г. Первый Вселенский собор в Никее. Для точного выражения отношений Отца и Сына этот собор принял термин гомоузиос — единосущный (уже употреблявшийся Оригеном), утверждая тем самым, что Сын имеет ту же сущность, что и Отец.

Более разработанная версия «бедной» христологии встречается в несторианстве, которое исповедовала Церковь дальних восточных окраин Византийской империи. Истоки свои несторианство берет в антиохийской школе богословия, у Диодора Тарсийского и Феодора Мопсуэстийского. Несторий, который в 428 г. стал патриархом Константинопольским, объявил о совершенной раздельности двух природ Христа, божеской и человеческой. Он был осужден на Эфесском соборе (431). После завоевания Ирака мусульманами несторианцы находились под покровительством аббасидских халифов (750–1258); их глава (католикос) с 762 г. пребывал в Багдаде. После монгольского завоевания (1258) престол католикоса переносится на север Ирака. С этого времени прекратились несторианские миссии на Дальний Восток. Иные из индийских и кипрских несториан перешли позднее в католицизм, а иракская церковь стала объектом постоянных нападений со стороны курдов и турок-османов. Католикосы этой так называемой ассирийской церкви с 1933 г. живут в изгнании в Соединенных Штатах.

Исповедуя разделение двух природ, несториане вследствие этого разработали теологию антиохийского типа (Бог обитает в человеке Иисусе так же, как и в пророках), а также «бедную» мариологию, ибо они думают, что Мария родила не Бога, но человека Иисуса. Поэтому они не называют ее Феотокос (Богородица), но только Христотокос (Христородица).

31.7.3. «Богатую» христологию обычно связывают с именами александрийских богословов, особенно патриарха Кирилла Александрийского (ум. 444). В ее рамках существует несколько учений. Так, Аполлинарий Лаодикийский (ок. 310–390) не верил в совершенное человечество Христа. Его взгляды были отвергнуты на Константинопольском соборе (381). Аполлинарий конструировал христологию, исходя из человеческого состава Христа, который должен иметь, по меньшей мере, одно тело и одну душу. Аполлинарий отрицал, что Христос имел человеческую душу: ее заменил в Нем божественный Логос. Собор же утверждает, что человеческая душа у Иисуса была.

Позднее Евтихий Константинопольский учил, что божественная природа Христа поглотила Его человечество. Взгляды его были опровергнуты Халкидонским собором (451), установившим, что во Христе две природы: божественная и человеческая. Мы видели, что после этого собора Несторий96 еще говорил о разделении двух природ, строя, таким образом, адопционистскую христологию и «бедную» мариологию. Течение, противоположное арианскому, обычно именуется монофизитством («учение об одной природе»), хотя в нем принята халкидонская теория двух природ. Оно противостоит православному учению на более тонком уровне, утверждая, что две природы во Христе смешаны и что, следовательно, Богочеловек — существо нового порядка: ни божественного, ни человеческого.

Никейский Символ веры (325) утверждает, что Христос единосущен Отцу. Если так, рассуждают монофизиты, невозможно, чтобы Он был единосущен также и человеку.

После 451 г. Египет и Сирия предпочли «богатую» монофизитскую христологию. Император Ираклий (610–641) искал компромисса между ними и православными в учениях моноэнергетизма и монофелитства, согласно которым Сын имеет две природы, но одно действие и одну волю, исходящие от Отца. Вопреки этим положениям, Константинопольский собор (680) постановил, что у Христа две воли. Когда Египет и Сирия были завоеваны арабами, монофизитская партия обрадовалась возможности выйти из-под контроля Константинополя. Монофизитство стало исповеданием коптов; в сочетании с докетизмом оно дало сирийский вариант (яковиты). Необходимо понимать, что монофизитство противоположно как несторианству (две разделенные природы), так и православному учению (две неслиянные и нераздельные природы). Монофизитство включает в себя также «богатую» мариологию, которая, как таковая, признана православной. Выступая против несториан с их адопционистской, в конечном счете, христологией, Кирилл Александрийский провозгласил Марию Богородицей (Феотокос). Церковь пошла еще дальше, назвав Ее Матерью Божией (Mater Dei).

Необходимы еще некоторые объяснения относительно мариологии. Возобладавшая точка зрения была сформулирована во II веке в Протоевангелии от Иакова: Мария осталась virgo in partu et post partum (Дева до Рождества и после Рождества), то есть semper virgo (Приснодева). Выделившись из числа персонажей первоначального христианского сценария, Она постепенно начинает играть все более и более сверхъестественную роль. Так, 2-й Никейский собор (787) поставил Ее выше святых, которым подобает только почитание дулейя, Марии же — сверхпочитание (гипердулейя). Незаметно Она стала членом Божественного семейства, Матерью Божией. Успение Святой Девы (dormitio virginis) становится вознесением на небо (Maria in caelis adsumpta).

Францисканцы объявляют Марию изъятой из действия первородного греха; Она становится Матерью Церкви (Mater Ecclesiae), Предстательницей и Заступницей (mediatrixet intercessor) за человеческий род перед Богом. Так христианство в конце концов поместила на небо образ семьи, гораздо менее суровой и беспощадной, чем патриархальная власть одинокого библейского Бога.

31.7.4. Снова бросив взгляд на эту краткую сводку христологических концепций, мы сразу видим, что она поддается синхронной интерпретации и все возможности изначально заложены в следующей системе:

31.7.5. Иерархические отношения внутри Троицы являются другим параметром христологии. Православная точка зрения состоит в утверждении, что три ипостаси обладают одной и той же сущностью (узийя) и одним и тем же действием (энерейя). Точки зрения, исключаемые православием суть: субординационизм, утверждающий, будто Христос подчинен Отцу; пневматомахизм (течение, с которым спорил Василий Великий), утверждающий, что Святой Дух подчинен Отцу и Сыну; модализм, согласно которому Отец, сын и Святой Дух суть одно лицо под тремя разными именами, и т.д. Следствием модализма явился патрипассионизм, утверждающий, что, поскольку Христос есть Бог, Отец страдал на кресте вместе с Ним. Как легко видеть, тринитарная иерархия тоже может быть изучаема системно и синхронно по таким параметрам, как: тождество/нетождественность, превосходство/подчиненность и т.д.

31.7.6. Великие анимологические контроверзы также синхронны, поскольку разворачиваются по схеме:

Концепция предсуществования души может выступать либо как классический, платоновский метемсоматоз, либо как оригенизм — более изощренное учение, говорящее о воплощении души, в зависимости от ее заслуг или грехов, на различных уровнях лестницы бестелесных творений.

Если же душа не предсуществует, она либо всякий раз творится Богом (концепция, в конце концов ставшая православной), либо происходит от размножения родительских душ (традуционизм концепция, разделявшаяся Тертуллианом и первоначально преобладавшая над креационизмом).

31.7.7. Наконец, в синхронной перспективе можно рассматривать и контроверзы о свободе воли, как в августиновскую эпоху, так и в лютеровскую.

Августин высказал свои взгляды в споре с Пелагием, согласно которому первородный грех не может поставить препятствия свободе человеческой воли. Августин, напротив, утверждает, что Бог создал человека со свободой воли для выбора между добром и злом. Но, поскольку человек избрал зло, он утратил способность полностью подчиняться божественной воле. Поэтому для спасения ему необходима благодать. Как позднее скажет Лютер, споря с Эразмом, человек в своем нынешнем состоянии обладает не liberum arbitritim (свободой воли), a servum arbitrium (рабством воли).

Кроме того, утверждает Августин, Бог от века решил, кто будет спасен, а кто нет, и в соответствии с этим предвечным решением ниспосылает благодать. Число предназначенных к спасению (numerum praedestinatorum) ограничено и равно числу мест, освободившихся на небе после падения части ангелов. Остальное человечество по предопределению составляет massa perditionis. Оранский собор (529) провозгласил августиновскую концепцию православной, но собор в Керси (853) отбросил идею двойного предопределения (ко спасению и к осуждению): massa pcrditionis не предопределена Богом, но просто наказывается за неправильный выбор.

Реформа возобновила заново спор о предопределении, занимающий центральное место среди вопросов вероучения, поставленных Лютером. Под влиянием Меланхтона ортодоксальный евангелизм отказался от споров о предопределении, но кальвинисты вновь их подняли. Дордрехтский синод (Нидерланды, 13 ноября 1618 — 9 мая 1619), собравший представителей разных реформатских конфессий, утвердил учение о двойном предопределении.

Системный подход, примененный здесь к отдельным богословским проблемам, приложим и к христианской теологии в целом.

31.8. Христианская жизнь также описывается по нескольким параметрам. Для некоторых конфессий чрезвычайно важен литургический год. В центре его находятся Рождество Христово, праздновавшееся сначала 6 января, а затем перенесенное на 25 декабря (день праздника Митры «Непобедимое солнце») и Пасха — праздник Воскресения, которому предшествует сорокадневный пост, некогда весьма строгий. Причащение (употребление освященных хлеба и вина) католики и православные рассматривают как одно из таинств — обрядов, установленных Самим Иисусом Христом. У католиков таинствами признаются: крещение, конфирмация, причащение, соборование, брак, рукоположение, покаяние. Частота причащения менялась со временем; католики причащаются чаще других, а после II Ватиканского собора причащение у них стало повседневным обрядом. Все конфессии придают большое значение нравственности. Можно было бы сказать, что нравственная сторона преобладает в протестантских исповеданиях, не признающих таинств, но тогда бы мы недооценили ее роль в других конфессиях.

Хотя христианские Церкви традиционно укрепляли ценности патриархального общества, они дали многим женщинам пристанище в монастырях, где они получали доступ к культуре и определенную независимость, невозможную в других местах. Многие исследователи (Ида Магли, Рудольф Белл, Дагмар Лоренц и др.) отмечали, что в обществе Средних веков и Ренессанса у женщины было только две возможности стать свободной: монашество и проституция. Вследствие этого, учреждение женских монашеских орденов в последнее время оценивается положительно. Напротив того, роспуск женских орденов и принуждение женщин к браку в лютеранстве в XVI в. теперь считается причиной унизительной противоположности между замужними и незамужними женщинами, в некоторых обществах существующей и поныне. В Германии во время великой «охоты на ведьм» и даже гораздо позднее женское безбрачие казалось подозрительным и могло легко привести к расправе. Мужского безбрачия это не касалось. Как показала Пруденс Аллен, христианское уничижение женщин стало всеобщим вследствие триумфа аристотелизма в XIII в. Аристотель — отец теории, одним из последних вариантов которой стала фрейдистская идея «лишенности пениса»: женщина — неполноценный, уродливый человек, если только ее лоно не служит появлению нового существа. Эта теория соединилась с распространенными, безосновательными предрассудками (о ненасытной женской похоти, губящей мужчин, и о женской иррациональности), которые давали основание считать женщин находящимися в особенно тесной связи с дьяволом. Отсюда произошло яростное гонение на женское начало, начатое в Германии папской буллой Summis desiderantis affectibus (1494) и Молотом ведьм (1496) инквизиторов Инститориса и Шпренгера. Век спустя еще более ожесточенная охота на ведьм разразилась в протестантских (как заметил Дж.Б.Рассел) землях.

Живейшей надеждой христианина всегда была вера в жизнь после смерти и небесную награду за заслуги, накопленные в течение жизни. Проступки же, напротив, получат наказание в аду. Страшный суд сделает и награду, и наказание вечными. Как блестяще показал Жак Ле Гофф в книге «Рождение чистилища» (1981), идея чистилища, где искупаются простительные грехи, возникла только между 1024 и 1254 гг. Примерно в то же время получили необычайное распространение апокалиптические сочинения, изображающие посещение рая и ада. Древнейший из них — Visio Beati Esdrae97 (вероятно, X век); за ним последовали ирландское Видение Адхамнана (XI век), Видение Альберика Монтекассинского (1111–1127), Видение Тундала (1149), Трактат о чистилище святого Патрика (1189) и т.д. С этой традицией, а отнюдь не с исламскими рассказами о мирадже Пророка, связана и Божественная Комедия флорентинца Данте Алигьери.

31.9. В заключение этих страниц никак нельзя не сказать о богатой мистической христианской традиции, которую можно рассматривать как разновидность созерцательного платонического аскетизма, соединенного с ритуальными и, отчасти, литургическими действиями. В своем историческом богатстве христианский мистицизм включает в себя почти все возможные мистические феномены, но ставит акцент скорее на экстазе, чем на самосозерцании. Цель мистического опыта — достичь слияния с Богом в полном забвении тела и мира. Первым интерпретацию такого опыта дал Ориген (см. 31.4.3). В конечном счете христианская мистика приняла неоплатоническую окраску, сохраняя, однако, отличающую ее от неоплатонизма специфическую характеристику любви. Неизвестный автор, воспитанник афинского неоплатоника Прокла (410/12–485), писавший под именем Дионисия Ареопагита, ученика апостола Павла, открыл форму мистики, положившую начало целой традиции. Настаивая на непознаваемости Бога (отрицательное или апофатическое богословие), эта мистика, оставаясь экстатической, сближается также с буддийской мистикой пустоты. Состояние фана в суфизме, Бог Мейстера Экхарда (1260–1327), Яна ван Рейсбрука (1293–1381) и Иоганна Таулера (1300–1361), la noche oscura (темная ночь) кармелита Хуана де ла Круса (1542–1591), ученика великой экстатической созерцательницы Терезы Авильской (1515–1582), замешательство силезского протестанта Якоба Беме (1575–1624) перед непроницаемой (и потому почти сатанической) сущностью Бога Отца — все это происходит из отрицательного способа богословствования. Впрочем, он был превосходно разработан и в умозрениях великих номиналистов с XII по XV век. Но, как прекрасно показал Мишель Мелен («Человеческий опыт божественного», 1988), мистицизм любви нельзя отделить от мистицизма пустоты, часто возникающего лишь как этап (пустыня, ночь) на пути мистика. Далее возникает умозрительная мистика, исчисляющая стадии мистического опыта. Начало ей положил тот же Дионисий Ареопагит; его традиция была продолжена и на Востоке и на Западе: от Иоанна Лествичника (ум. ок. 650), автора Лествицы райской, предлагающей иерархию мистического опыта из тридцати этапов, до францисканца Бонавентуры из Бангореджо (1221–1274), автора Мысленного пути к Богу.

Всякая мистика любви есть, по знаменитому выражению Фомы Кемпийского (1379/80–1471), подражание Христу. Но необходимо особо указать на существование одной разновидности мистицизма исключительно женской, — которую можно назвать мистикой евхаристии. Это не просто женский вариант мистики любви, замечательно представленной бенедиктинской аббатисой Юлианией Норвичской (1342 – ок. 1416), Терезой Авильской, Терезой из Лизье (1873–1897) и многими другими. В свою очередь, нельзя всех женщин — мистиков записывать в рубрику «мистика любви», такая визионерка, как Гильдегарда Бингенская (1098–1179) испытала все виды мистики.

Историк Рудольф Белл нашел симптомы нервной анорексии у многих итальянских созерцательниц с ХIII по XVII век: у мистической спутницы Франциска Ассизского Клары Ассизской (ок. 1194–1253), Умилианы де-Черки (1219–1246), Маргариты Кортонской (1247–1297), Екатерины Сиенской (1347–1380), Бенвенуты Бойани (род. 1255), Анджелы из Фолиньо (ум. 1309), Франчески Бусса (род. 1384), Евстахии Мессинской (ум. 1485), Коломбы де Риети (род. 1466) и Орсолы Вероники Джулиани (1660–1727). Кэролайн Байнум Уолкер пополнила этот список еще многими примерами из других стран Европы, но предложила свое объяснение скрытого смысла этого явления, отвергнув предложенную Беллом связь с нервной анорексией. С ее точки зрения, пост и другие, иногда чрезвычайные, способы умерщвления плоти, которые практиковались этими женщинами, на самом деле происходят от их представления о своей роли в мире. Евхаристия, в которой Христос преобразуется в питающий хлеб, для них становится прообразом их собственного преображения: отказываясь от пищи, эти созерцательницы сами становятся пищей. Эта новаторская идея опровергает герменевтическую традицию, видевшую во всяком умерщвлении плоти дуализм.

На Западе развивается четыре направления мистики, проникающих друг в друга, не имеющих четких границ: апофатическая мистика, мистика любви, созерцательная мистика, евхаристическая мистика. На востоке исихазм, основанный Григорием Паламой98 (ок. 1296–1359), придал мистике более технический характер, развиваясь в сторону визионерских, дыхательных и медитативных («сердечная молитва») упражнений, напоминающих йогу и некоторые методы суфизма. Практикуемый первоначально в монастырях Афона, исихазм распространился по всему православному миру и особенно в России при посредстве Добротолюбия, сборника сочинений, составленного в конце XVII в. Типично русский институт старцев — православных гуру и одновременно марабутов является местной версией исихазма. Другая форма русского исихазма, более близкая к оригинальной, разработана в центрах старчества для массы верующих. Это «непрестанная молитва» — повторение про себя имени Иисуса Христа на манер мантры.

31.10. Библиография. Прекрасным введением в общую историю христианства является работа Ferdman-s Handbook to the History of Christianity, Grand Rapide 1987.

В качестве справочного пособия можно использовать 2J-томный труд: L-Histoire de l-Eglise des Origines a nos jours (Fliche-Martin), Paris 1934–1964 и Dictionnaire de theelogie catholique, Paris 1909–1950. Исчерпывающий обзор теологии представлен в работе: Jaroslav Pelikan, The Christian Tradition: A History of the Development of Doctrine, 4 vol., Chicago 1971–1984. О распространении христианства см. превосходную работу. Kenneth S.Latorette, A History of the Expansion of Christianity, 7 vol., New York, 1937–1945.

Хорошее введение в историю и теологию начального периода см. в объемной (1002 с.) работе: W.H.C.Frend, The Rise of Christianity, Philadelphia, 1984, Дополнительно см.: Johannes Cuasten, Patrology, 4 vol., Utrecht, 1950–1960. Об апологетиках II века см.: R.M.Grant, The Greek Apologists of the II Century, Philadelphia 1988; AJ.Droge, Homer or Moses? Early Christian Interpretations of the History of the Culture, Tubingen 1989. В число лучших работ о становлении христианства входят две книги Р.М.Гранта: Augustus To Constantine, New York 1970; God-s and the One God, Philadelphia 1986.

Отличным введением в средневековую цивилизацию служат работы Жака Ле Гоффа (Jacques Le Goff): Civilisation de l-Occident medieval, Paris 1967; Pour un autre Moyen Age, Paris 1977. Кроме того, большая работа Ле Гоффа La Naissanse du purgatoire, Paris 1981) посвящена возникновению доктрины о чистилище; он же является редактором коллективного труда La Heresie et societe dans l-Europe preindustrielle XI-XVIII siecles, Paris — La Haye 1968, О средневековых ересях см. также: J.B.Russell, Dissent and Reform in the early Middle Ages, Berkley-Los Angeles 1965 и R.I.Moore, The Origines of European Dissent, London 1977; библиография приводится в работе: I.P.Culiano, Les Gnoses dualistes d-Occident, Paris 1990. Об обрядах средневекового рыцарства см.: Michel Stanesco, Jeux d-errance du chevalier medieval. Aspects ludiques de la fonction querriere dans la literature du Moyen Age flamboyant, Leiden 1988.

О средневековой апологетической традиции см.: Bernnard McGinn, Visions of the End: Apocalyptic Traditions in the Middle Ages, New York 1979; тому же автору принадлежат введение и переводы текстов Лактанция, Иоахима Флора, францисканских мистиков и Савонаролы в кн.: Apocalyptic Spirituality, New York 1979. О путешествиях в загробный мир см.: I.P.Culiano, Experitnces de l-extase, Paris 1984.

О мистицизме в свете сравнительной компаративистики см.: Michel Meslin, L-Experience humanie du divin, Paris 1988; Samuel Umen, The Word of the Mystic, New York l988; Moshe Idel and Bernard McGuinn (Eds.), Mystical Union and Monotheistic Faith: An Ecumenical Dialogue, New York 1989. О христианском спиритуализме см.: Andre Vauchez, La Spiritualite du Moyen Age, Paris 1975; La Saintete en Occident aux derniers siecles du Moyen Age, Rome 1981; Bernard McGinn, John Meyendorff and Lean Leclercq (eds.), Christian Spirituality: Origins to the Twelfth Century, New York 1987.

О концепциях человеческого тела в периоды поздней античности и Средних веков см. особенно: Peter Brown, The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity, New York 1988; Rudolph Bell, Holy Anorexia, Chicago 1985; Caroline Walker Bynum, Holy Feast and Holy Fast, Berkeley 1987. О концепции женщины в христианстве см.: Prudence Allen, The Concept of Woman. The Aristotelian Revolution, 750 ВС — AD 1250, Montreal — London 1985; Pierre Darmon, Mythologie de la femme dans l-ancienne France, Paris J983; Barbara Becker-Cantarino (Ed.), Die Frau von der Reformation zur Romantik, Bonn 1987. О преследовании ведьм см.: I.P.Culiano, Sacrilege, in ER 12, 557–63.

О различных аспектах «Возрождения» XII века, оказавшего влияние и на следующее столетие, см.; Michel Pastoureau, Vie quotidienne en France el en Angleterre au temps des chevaliers de la Table ronde, Paris 1976; Jean Richard, Le Royaume latin de Jerusalem, Paris 1953; Les Croisades (Introd. par Robert Delort), Paris 1988; Roger Boase, The Origin and Meaning of Curtly Love, Manchester 1977.

О позднем Средневековье и Реформации см.: Steven Ozment, The Age of Reform, 1250–1550: An Intellectual and religious History of Late Medieval and Reformation Europe, New Haven 1980.

О магии в целом и ренессансной магии в частности см.: I.P.Culiano, Eros et Magie a la Renaissance, Paris 1984 (имеется также библиография избранных трудов по Ренессансу).

О протестантизме см.: Martin Marty, Protestantism, New York 1972; о Лютере см.: Brian Gerrish, Grace and Reason: A Study in the theology of Luther, Oxford 1962; о Кальвине см.: A.M.Schmidt, Jean Calvin et la tradition cahinienne, Paris 1956.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Словарь религий, обрядов и верований

Найдено схем по теме ХРИСТИАНСТВО — 0

Найдено научныех статей по теме ХРИСТИАНСТВО — 0

Найдено книг по теме ХРИСТИАНСТВО — 0

Найдено презентаций по теме ХРИСТИАНСТВО — 0

Найдено рефератов по теме ХРИСТИАНСТВО — 0