Леонтьев Константин Николаевич

Найдено 9 определений
Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

Леонтьев Константин Николаевич
1831 - 1891 гг.) - русский мыслитель, писатель, публицист. Свою философскую доктрину Леонтьев называл "методом действительной жизни" и полагал, что философские идеи должны соответствовать религиозным представлением о мире, обыденному здравому смыслу, требованиям непредвзятой науки, а также художественному видению мира. Культурно-исторические взгляды Леонтьева, сложившиеся под влиянием Данилевского, характеризуются выделением трех стадий циклического развития - первичной "простоты", "цветущей сложности" и вторичного "упрощения" и "смешения", что служит у Леонтьева дополнительным обоснованием идеала "красочной и многообразной" российской действительности, противопоставленной западному "всесмешению".

Источник: Словарь-справочник по философии для студентов лечебного, педиатрического и стоматологического факультетов

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
1831-1891) - рус. писатель, публицист, социолог. Вслед за Н. Я. Данилевским рассматривал историю как ряд замкнутых культурно-исторических типов (егип., китайск., европейск., славянок, и т. д.), развитие к-рых идет от «первичной простоты» через «цветущую сложность» к стадии «упрощения», когда социальн. своеобразие исчезает и об-во гибнет. Демократию и социализм Л. отвергает, ибо они приводят, с его т. зр. к безрелигиозности. «Спасение» Л. видел в идеалах византизма, к-ро-му присущи самодержавие, аске-тич. православие, страх перед богом, сословность и иерархизм. Он полагал, что реализовать этот идеал может Россия. Консервативн. идеи Л. используются совр. антикоммунистами. Осн. работы собраны в сб. «Восток, Россия и славянство» (1-2 тт., 1885-1886).

Источник: Атеистический словарь

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
философ, писатель. Обосновал теорию циклов развития государств, культур, народностей. По Леонтьеву, национальные государства имеют предельный возраст около 1200 лет, поэтому европейские государства относил к умирающим (в них растет усредненность быта, социальной жизни и культуры). Консерватизм Леонтьева (идея «подморозить Россию») подразумевал стремление спасти национальную культуру и целостность российского государства.
Даты жизни. Родился 13/25.1.1831 в Кудиново (ныне Мещовский район Калужской области). С 1850 по 1854 обучался на медицинском факультете Московского университета. С 1854 по 1856 — военный лекарь, участник Крымской войны. Был дипломатом на Крите, в Константинополе, Адрианополе. Умер 12/24.11.1891 в Троице-Сергиевом посаде (Московская область).

Источник: Философско-терминологический словарь 2004

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
13(25).1.1831, Кудиново, ныне Малоярославецкого рна Калужской обл. -12(24).И.1891, ТроицеСергиев посад, ныне Загорск Моск. обл.], рус. писатель, публицист и лит. критик. Известность приобрел статьями о практич. политике и на культурно-историч. темы (сб. статей «Восток, Россия и славянство», т. 1-2, 1885-86), а также лит.-критич. этюдами (о романах Л. Толстого, об И. С. Тургеневе и др.). Культурно-историч. взгляды Л., сложившиеся под влиянием Данилевского, характеризуются выделением трех стадий циклич. развития- первичной «простоты», «цветущей сложности» и вторичного «упрощения» и «смешения», что служит у Л. дополнит. обоснованием идеала «красочной и многообразной» росс. действительности, противопоставленной зап. «всесмешению» и «всеблаженству».
Мировоззрение Л. имело охранит, направленность. Предугадывая грядущие революц. потрясения и считая одной из гл. опасностей бурж. либерализм с его «омещаниванием» быта и культом всеобщего благополучия, Л. проповедовал в качестве организующего принципа гос. и обществ. жизни «византизм» - твердую монархич. власть, строгую церковность, сохранение крест. общины, жесткое сословноиерархич. деление общества. Путем союза России с Востоком (мусульм. странами, Индией, Тибетом, Китаем) и политич. экспансии на Бл. Востоке как средства превращения России в новый историч. центр христ. мира Л. надеялся затормозить процесс «либерализации» России и уберечь ее от революции.

Источник: Советский философский словарь

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
13(25) янв. 1831 – 12(24) нояб. 1891] – рус. реакц. социолог, идеалист-мистик. Окончил мед. фак-т Моск. ун-та (1854), находился на дипломатич. службе (1861–73), был цензором (1880–87). К концу жизни принял сан монаха. Гл. произведения: "Из жизни христиан Турции" (т. 1–3, 1876), "Восток, Россия и славянство" (т. 1–2, 1885–86), "Записки отшельника" (опубл. в газ. "Гражданин", 1887–88), "Национ. политика, как орудие всемирной революции" (опубл. в газ. "Гражданин", 1888). По филос. взглядам – эклектик, пытавшийся "синтезировать" отд. положения Платона, Гегеля, Спенсера, а также идеи ранних славянофилов о мистич. основе мира; мистич. теория познания Л. включала элементы неокантианства и позитивизма. Социология Л. испытала влияние "теории" культурно-историч. типов Данилевского. Всякий процесс проходит, по Л., три стадии: 1) первичной простоты, 2) цветущей сложности, 3) вторичного смесит. упрощения. Целое только тогда жизненно, когда скрепляется одною "деспотическою" идеею. В соответствии с этим – только сильная императорская власть может спасти Россию от натиска "федеративной Европы". В проповеди культа силы и господства избранных Л. близок к Ницше. Социальным идеалом Л. был византизм, к-рый он характеризовал в политич. отношении как самодержавие, в религиозном – как православное христианство, в нравственном – как наклонность к разочарованию во всем земном и отвержение идеи о всеобщем благоденствии народов. Этика Л. аскетична и основана на принципах христ. догматики; эстетич. нормы, по Л., неотделимы от религ. чувства. Единомышленниками и последователями Л. были Астафьев, Розанов, "веховцы" (см. C. Булгаков, Победитель – побежденный, в его кн.: Тихие думы, 1918). Представители неотомизма и христ. экзистенциализма находят в творчестве Л. близкие их взглядам идеи (см., напр., Н. А. Бердяев, К. Л. Очерк из истории рус. религ. мысли, 1926). Соч.: Собр. соч., т. 1–9, М., 1912–13. Лит.: Милюков П., Разложение славянофильства, "Вопр. филос. и психол.", 1893, No 3; Памяти К. Н. Л., Лит. сб., СПБ, 1911; ?удель И., К. Л. и Вл. Соловьев в их взаимных отношениях, "Рус. мысль", 1917, No 11–12; Зандер Л., Учение Л. о прогрессе, "Вост. обозрение", 1921; Gaspаrini E., Le previsioni di Costantino Leont´ev, Venezia, 1957; Kurland J. E., Leont´ev´s views on the course of Russian literature, [Montpelier – ?. ?. ], 1957. Библ. в кн.: История рус. лит-ры XIX в. Библиографич. указатель, под ред. К. Д. Муратовой, М.–Л., 1962, с. 412–414. Л. Шкуринов. Москва.

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
13(25) января 1831, с. Кудиново, Калужской губ. — 12(14) ноября 1891, ТроицеСергиева лавра] — русский философ, писатель, публицист. В 1850—54 обучался на медицинском факультете Московского университета. Участвовал в Крымской войне. В кон. 1850-х — 60-е гг. на дипломатической службе. В 1871 смертельно заболев, обратился к религии и оставил службу. С 1880 Леонтьев вновь на государственной службе в качестве цензора Московского цензурного комитета. В 1887 по состоянию здоровья вышел в отставку и обосновался в Оптиной пустыни. В 1891 тайно постригся в монахи; вскоре он покинул Оптину пустынь и переселился в Троице-Сергиеву лавру, но по дороге простудился, заболел воспалением легких и скончался.
Оригинальный характер философских воззрений Леонтьева определяется его учением об эстетике жизни, центральная идея которого — выделение двух основных родов бытия: восходящей жизни («цветущей сложности») и нисходящей («вторичное смесительное упрощение»). Развивая эту идею, Леонтьев утверждает, что надо всем сущим, в т. ч. и над историческими образованиями, властвует триединый закон фаз жизненного цикла от «первичной простоты» к «цветущей сложности» и «вторичному смесительному упрощению». Леонтьев дал оригинальную социально-философскую интерпретацию триединого закона, связав восходящую фазу жизненного цикла с деспотическими общественными формами («принципом византизма»), а нисходящую — с торжеством демократических начал в общественной жизни. Выступая, подобно Ф. Ницше, за восходящую жизнь, против упадка жизни и разложения, Леонтьев, естественно, отдавал предпочтение деспотическим, а не демократическим формам общественной организации. Демократические общества — менее «красивые», менее «сложные» и «противоречивые» образования. чем общества деспотические. ПоЛеонтьеву, усложнение элементов, составляющих общество, требует особой деспотической интеграции.
Деспотический принцип общественной жизни, т. е. «принцип византизма». есть совокупность принудительных начал, характеризующихся в государственном отношении как самодержавие. в религиозном — как истинное византийское православное христианство, в нравственном — как отрешение от идей обретения земного благополучия и счастья. К византийским началам относятся также неравенство, иерархия, строгая дисциплина, смирение и послушание. Именно на фундаменте этих начал и возможно, по Леонтьеву, создание истинно прочных и «красивых» общественных форм.
Религиозные воззрения Леонтьева характеризовались противопоставлением истинного аскетического византийского православия и неистинного «розового» христианства. ПоЛеонтьеву все положительные (т. е. истинные) религии открыли и усвоили ту истину, что в жизни неизбежны зло, страдания, трагедия. Однако в новоевропейской культуре выработалось ложное представление о том, что «возможно улучшение жизни для всех», т. е. идея либерально-гуманистического прогресса, которая проникла в некоторые трактовки христианства, исказив тем самым его сущность. Как и идея прогресса, искаженная трактовка христианства («розовое христианство») есть «ложный продукт демократического разрушения старых европейских обществ».
Политические воззрения Леонтьева в целом консервативноохранительные. Главную миссию России он видит в противодействии «исторической экспансии» Запада — ибо только в этом случае у России появляется шанс на самосохранение. В этой связи Леонтьев выдвигает идею культурно-политического союза России с Востоком против Запада (впоследствии эта идея оказала серьезное влияние на евразийцев). Российскому самодержавному государству Леонтьев в первую очередь предписывает охранительные цели во внутренней и внешней политике. Основные пункты внутриполитической программы: практическая и идеологическая защита самодержавия, авторитета государя. Православной церкви, борьба с западным просвещением, с либерально-гуманистической и социалистической идеологиями. Своих политических единомышленников Леонтьев призывает «учиться делать реакцию», «властвовать беззастенчиво».

Источник: Новая философская энциклопедия

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
(1831–1891) – русский религиозный философ, социолог и публицист, творчество которого при жизни не получило заметного признания. Основные работы: «Византизм и славянство», «Племенная политика как орудие всемирной революции», «Отшельничество, монастырь и мир. Их сущность и взаимная связь. (Четыре письма с Афона)».
Интерпретации его идей И. С. Аксаковым, Вл. Соловьевым, В. Розановым , С. Н. Трубецким, Н. Бердяевым противоречивы: от обвинения Л. в реакционном консерватизме, политическом утилитаризме – до эстетства в вопросах морали и утверждения гуманистических идеалов, побеждающих религиозную веру.
По образованию медик, Л. участвовал в Крымской войне, десять лет был на дипломатической службе в странах Востока, в 1887 г. принял монашеский постриг. Л. – автор десятитомного собрания сочинений.
В первый период творчества (до конца 70-х гг.), близко примыкая к славянофилам, Л. разделял учение Данилевского о множестве «культурно-исторических типов», но значительно его видоизменил. Л. пытается установить законы созревания и гибели культуры. Каждое общество является неким подобием организма, в жизни которого присутствуют рождение, развитие (рост, усиление, ослабление) и затем – смерть. В этом природно-неизбежном процессе он обнаруживает периодическое триединство: «первоначальную простоту», «цветущую сложность» (расцвет, проявляющийся в дифференциации частей при интегрировании их в единое целое) и «вторичное упрощение» (умирание) в процессе «уравнительного смещения». Применительно к обществу второй период есть период социального неравенства, образования элиты. Третий период характеризуется как стремление ко всеобщему равенству и демократизации, которое имеет своим результатом расцвет техники и умирание искусства, усилившуюся жажду наслаждений и опошление жизни.
По мнению Л., демократизация Европы, успех «уравнительных» идей как «эгалитарно-либеральный прогресс» есть антитеза социального развития и безусловный симптом духовного разложения. «Сложность машин, сложность администрации, судебных порядков, сложность потребностей в больших городах, сложность действий и влияний газетного и книжного мира, сложность в приемах самой науки… всё это лишь орудия смешения – это исполинская толчея, всех и всё толкущая в одной ступе псевдогуманной пошлости и прозы; всё это сложный алгебраический прием, стремящийся привести всех и всё к одному знаменателю. Приемы эгалитарного прогресса – сложны, но цель груба, проста по мысли по идеалу, по влиянию. Цель всего – средний человек – буржуа, спокойный среди миллионов точно таких же людей, тоже спокойных». Появление в истории «среднего», массового человека является объективным итогом пребывания общества в периоде «вторичного упрощения», но следующая затем деградация и гибель общества осуществляется именно «руками среднего человека», который оторван, обособлен, отчужден от своей собственной истории и противостоит ей как сила слепая и разрушительная. Историю ему заменяет опыт толпы, частью которой он является и вне которой он ничто.
Причину гибели государства и форм общественности Л. видит в человеческой психологии, точнее, в разнонаправленности интересов. Никто не может судить об обществе и государстве беспристрастно, только об этом никто и не догадывается. Поэтому все разговоры об общезначимых идеалах прогресса – поверхностное скольжение досужих умов, не способных увидеть истинное положение дел. С точки зрения Л., на самом деле существует не прогресс, но лишь «процесс развития». Идея прогресса, как показала история, толкает людей на разрушение традиционных норм, императивов, социальных институтов. В результате – либо всеобщий упадок, либо усиление государства, устанавливающего более жесткие нормы регламентации человеческой жизнедеятельности.
Л. беспокоит не цивилизация как набор технологий, но разрушение традиционной европейской культуры. В связи с этим он предлагает Европе проект объединения национальных государств в единую политико-экономическую федерацию, позволяющую сохранить и развивать остатки собственной национально-культурной самобытности.
Для России Л. видит два пути: или подчинение Западу, или сохранение самостоятельности, обособленности от Запада, восстановление принципов византизма, означающего сохранение исторической преемственности: самодержавие (централизацию в сочетании с монархией), православие и уклад национальной жизни. До конца 70-х гг., разделяя славянофильскую идеологию Данилевского, он отстаивает независимость и самостоятельность исторического пути России, которая должна заняться строительством собственной, отличной от известных миру культур – славяно-греческой культуры.
Начиная с 70-х гг. Л. всё реже обращается к самобытному пути России. В его душе поселяются сомнения в ее великом будущем, в реальности осуществления в России византийского идеала. В 1889 г. в одном из писем Л. сообщает, что под влиянием Вл. Соловьева впервые изменил своим взглядам и стал склоняться к мысли, что если Россия и имеет какую-то сокровенную историческую цель, то она должна носить исключительно религиозный характер. Затем его охватывает сомнение и в религиозной миссии России. Он пишет: «Всё мне кажется, что и религиозность наша, и наш современный национализм – всё это эфемерная реакция, от которой лет через 20–30 и следа не останется». И наконец, полностью отказавшись от религиозно-византийского идеала, Л. произносит: «Окончить историю, погубив человечество развитием всемирного равенства… сделать жизнь человеческую окончательно невыносимой – не в этом ли уготовано наше предназначение?». Означают ли эти слова окончательное пророчество мыслителя? Сам Л. в книге «Восток, Россия и Славянство» еще в 1886 г. задал этот вопрос себе и ответил: «Окончательное слово? Что такое окончательное слово на земле? Окончательное слово может быть одно: конец всему на земле! Прекращение жизни и истории».

Источник: Краткий философский словарь.

Константин Николаевич Леонтьев
(1831–1891)
«Эстетика и красота»
Жизнь. Выдающийся русский философ, писатель, культуролог, публицист, литературный критик. Родился в помещичьей семье. Атмосфера в семье Леонтьевых, во многом благодаря матери, всегда была чрезвычайно возвышенной, религиозной, пронизанной глубоким эстетическим чувством. Это наложило отпечаток на все философское наследие Леонтьева, которое отличается глубиной и своеобразием.
В 1854 г. Леонтьев, не закончив медицинского факультета Московского университета, был выпущен из его стен в звании врача, после чего сразу же принял участие в Крымской войне. С 1863 г. он находится на дипломатической службе, представляя интересы России в Османской империи – на Крите, в Андрианополе и в Салониках. В течение десяти лет он довольно основательно изучил не только Турцию, но и Балканы и Ближний Восток. Приобретенный опыт помог ему сформировать свой собственный взгляд на многие проблемы социальнополитической и культурной жизни того времени. На Востоке Леонтьев пережил глубочайшее духовное потрясение, когда во время тяжелой и опасной для жизни болезни обратился с горячей молитвой к Богоматери, прося ее о выздоровлении. К его глубокому изумлению, через два часа он совершенно выздоровел, а еще через три дня отправился в святое место – на священную гору Афон, где хотел тут же постричься в монахи. Вот как сам он описывает этот период: «В основе всего лежала, с одной стороны, философская ненависть к формам и духу новейшей европейской жизни (Петербург, литературная пошлость, железные дороги, пиджаки и цилиндры, рационализм и т. п.), а с другой стороны – эстетическая и детская приверженность к внешним формам Православия; прибавьте к этому случайность опаснейшей и неожиданной болезни».
Целый год Леонтьев провел на Афоне, возле Пантелеймоновского монастыря, испрашивая благословения на постриг. Однако, видимо из боязни испортить отношения с российскими властями (Леонтьев оставил к тому времени консульскую службу), ему все время отказывали. Леонтьев возвращается в Россию, но поселяется не в столице, а в своем родовом имении Кудиново, впрочем, живет там недолго. Вскоре он с головой окунается в горячую полемику по т. н. «балканскому вопросу», много размышляет, пишет, публикует статьи и очерки. Одно время он занимает должность помощника главного редактора в газете «Варшавский дневник». Долгие годы творческой активности, наконец, сменяются его уходом в Оптину пу́стынь, где Леонтьев остается практически до своей кончины. 23 августа 1891 г. он всетаки осуществил свое заветное желание: в Предтечевом скиту философ принял тайный постриг под именем Климента. Но уже спустя два месяца, когда Леонтьев переселился в ТроицеСергиеву лавру, в возрасте всего шестидесяти лет мыслитель скончался.
Основные работы. «Византизм и славянство», «Восток, Россия и славянство», «Письма отшельника», «О всемирной любви», «Национальная политика как орудие всемирной революции», «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения».
Леонтьев о культуре. Леонтьев интересен прежде всего своей необычной концепцией мировой и русской истории. Согласно ей, всякая национальная культура может быть уподоблена строению живого организма. При этом жизнь любой отдельно взятой культуры также может быть рассмотрена с точки зрения жизни физического тела. Она в своем развитии проходит три последовательные стадии:
1. Стадия первичной простоты. Когда отдельные элементы еще не собраны воедино и не представляют собой единого организма культуры.
2. Стадия цветущей сложности. Здесь отдельные элементы уже достигают предельного единения и образуют высший уровень национальной культуры.
3. Стадия вторичного смесительного упрощения. Здесь культура утрачивает свое своеобразие и самобытность, распадаясь и исчезая.
Отталкиваясь от этой идеи, Леонтьев критически оценивает современное ему буржуазное общество, считая, что западная культура с ее технократической системой хозяйствования и тягой к формальному равенству находится как раз в третьей стадии своего развития и вскоре должна неизбежно погибнуть. В то же время Россия еще даже не вошла в стадию цветущей сложности, а находится на ее пороге. Поэтому он выступал с резкой критикой все большего проникновения западной цивилизации в цельный, самобытный мир русской культуры.
Леонтьев об эстетической красоте. Леонтьев был настроен против социалистических, демократических и всякого рода иных уравнительных идей, считая их ярким признаком мещанской буржуазной морали. Это, говорит Леонтьев, ведет к победе в национальной культуре всего пошлого, бесцветного, бездарного; формирует безрелигиозный тип человека, уничтожает все понастоящему красивое, возвышенное, эстетичное. А эстетическая красота в культуре для Леонтьева самое главное. Ради этой красоты можно пожертвовать чем угодно, даже собственным здоровьем и жизнью: «Какое мне дело, в более или менее отвлеченном исследовании, не только до чужих, но и до моих собственных неудобств, до моих собственных стонов и страданий?» В этих словах заключен весь леонтьевский философский эстетизм, парадоксальный и даже шокирующий.
Леонтьев об исторической задаче России. Как бы там ни было, а Россия, по убеждению Леонтьева, может и должна противостоять напору Запада, чтобы сохранить свою самобытную культуру. Для этого ей необходимо отвергнуть западный путь развития и укрепить свой неповторимый «славяновизантийский общественный идеал» с только ему присущими самодержавием, аскетическим православным христианством и особой русской духовностью. С этой точки зрения исторический прогресс и наука не могут выступать в качестве универсального средства для достижения счастья на земле. Однако при этом он не разделял и взглядов т. н. славянофилов, справедливо критикуя многие недостатки, слабости и пороки русского национального характера. Поэтому многие современники оценивали творчество Леонтьева как реакционное, антидемократическое, даже антигуманное, а его самого называли ретроградом и шовинистом.
Особенность патриотизма Леонтьева. Тем не менее его общественнофилософскую позицию нельзя определять столь однозначно. Скорее, можно говорить о живом, подлинном чувстве патриота, болевшего душой за судьбы родины, хотя и позволявшего себе довольно резкие оценки. Так, например, говоря о будущем России, Леонтьев был уверен в том, что «вредна ли или полезна будет эта будущность России для остального мира, разрушительная она будет или созидающая – это другой вопрос, но что будущность есть великая – это ясно. Это ясно из самых отвратительных пороков наших».

Источник: Философия. Краткая история.

ЛЕОНТЬЕВ Константин Николаевич
13(25). 01. 1831, с. Кудиново Калужской губ. - 12(24). 11. 1891, Сергиев Посад) - философ, писатель, публицист. В 1850-1854 гг. обучался на медицинском ф-те Московского ун-та, с 1854 по 1856 г. был военным лекарем, участвуя в Крымской войне. В 1863 г. Л. - к этому времени автор нескольких повестей и романов ("Подлипки" и "В своем краю") - назначается секретарем консульства на о. Крит и на протяжении почти десятилетия находится на дипломатической службе. В этот период оформляются его социально-философские взгляды и политические симпатии, склонность к консерватизму и эстетическому восприятию мира. В 1871 г., пережив глубокий духовный кризис, Л. оставляет дипломатическую карьеру и принимает решение постричься в монахи, с этой целью подолгу бывает на Афоне, в Оптиной пустыни, в Николо-Угрешском монастыре, однако ему "не советуют" отречься от мира, ибо он "не готов" еще оставить без сожаления литературу и публицистику. Монахом он стал только перед самой смертью, в 1891 г. Л. заявил о себе как об оригинальном мыслителе в написанных им .в этот период работах "Византизм и славянство", "Племенная политика как орудие всемирной революции", "Отшельничество, монастырь и мир. Их сущность и взаимная связь (Четыре письма с Афона)", "Отец Климент Зедергольм" и др., мн. из к-рых были позже изданы в 2-томнике "Восток, Россия и славянство" (1885-1886) и свидетельствуют о стремлении их автора соединить строгую религиозность со своеобразной философской концепцией, где проблемы жизни и смерти, восхищение красотой мира переплетаются с Надеждами на создание Россией новой цивилизации. Свою доктрину он называл "методом действительной жизни" и полагал, что философские идеи должны соответствовать религиозным представлениям о мире, обыденному здравому смыслу, требованиям непредвзятой науки, а также художественному видению мира. Центральная идея философии Л. - стремление обосновать целесообразность переориентации человеческого сознания с оптимистически-эвдемонистской установки на пессимистическое мироощущение. Первое и главное, с чем мы сталкиваемся, размышляя о "вечных" проблемах, к-рые традиционно относят к компетенции философии и религии, - это всесилие небытия, смерти и хрупкость жизни, моменты восхождения и торжества к-рой неизбежно сменяются разрушением и забвением. Человек должен помнить, что Земля - лишь временное его пристанище, но и в земной своей жизни он не имеет права надеяться на лучшее, ибо этика со своими идеалами бесконечного совершенствования далека от истин бытия. Единственной посюсторонней ценностью является жизнь как таковая и высшие ее проявления напряженность, интенсивность, яркость, индивидуализированность. Они достигают своего максимума в период расцвета формы - носительницы жизненной идеи любого уровня сложности (от неорганического до социального) и ослабевают после того, как этот пик пройден и форма с роковой неизбежностью начинает распадаться. Момент ее наивысшей выразительности воспринимается человеком как совершенство в своем роде, как прекрасное. Поэтому красота должна быть признана всеобщим критерием оценки явлений окружающего мира. Больше залогов жизненности и силы - ближе к красоте и истине бытия. Др. ипостась прекрасного - разнообразие форм. И поэтому в социокультурной сфере необходимо признать приоритетной ценностью многообразие национальных культур, их несхожесть, к-рая достигается во время их наивысшего расцвета. Тем самым к теории культурно-исторических типов Данилевского Л. делает существенное дополнение, носящее эсхатологическую окраску: человечество живо до тех пор, пока способны к развитию самобытные национальные культуры; унификация человеческого бытия, появление сходных черт в социально-политической, эстетической, нравственной, бытовой и др. сферах есть признак не только ослабления внутренних жизненных сил различных народов, движения их к стадии разложения, но и приближения всего человечества к гибели. Ни один народ, считает Л., не является историческим эталоном и не может заявлять о своем превосходстве. Но ни одна нация не может создать уникальную цивилизацию дважды: народы, прошедшие период культурно-исторического цветения, навсегда исчерпывают потенции своего развития и закрывают для др. возможность движения в этом направлении. Л. формулирует закон "триединого процесса развития", с помощью к-poгo надеется определить, на какой исторической ступени находится та или иная нация, т. к. признаки, сопровождающие переход от первоначального периода "простоты" к последующему - "цветущей сложности" и конечному - "вторичного смесительного упрощения", - однотипны. Вначале некое национальное образование аморфно; власть, религия, искусство, социальная иерархия существуют лишь в зачаточной форме. На этой стадии все племена почти неотличимы друг от друга. Характерные черты второй стадии - наибольшая дифференцированность сословий и провинций и власть сильной монархии и церкви, складывание традиций и преданий, появление науки и искусства. Это и есть вершина и цель исторического бытия, к-рая может быть достигнута тем или иным народом. Она так же не избавляет от страданий и ощущения творящейся несправедливости, но по крайней мере это стадия "культурной производительности" и "государственной стабильности". Третья, последняя, стадия характеризуется признаками, сопровождающими регрессивный процесс, - "смешением и большим равенством сословий", "сходством воспитания", сменой монархического режима конституционно-демократическими порядками, падением влияния религии и т. п. Через призму закона "триединого процесса развития" Европа видится Л. безнадежно устаревшим, разлагающимся организмом. В дальнейшем ее ждет упадок во всех сферах жизни, общественные неустройства, косность жалких мещанских благ и добродетелей. Первоначально Л. разделял надежды Данилевского на создание нового восточнославянского культурно-исторического типа с Россией во главе. Россия, рассуждал он, стала государственной целостностью позже, чем сложились европейские государства, и своего расцвета она достигла лишь в период царствования Екатерины II, когда небывало возрос авторитет и сила абсолютизма, дворянство окончательно сложилось как сословие и начался расцвет искусств. Укрепление ее исторических "византийских" устоев: самодержавия, православия, нравственного идеала разочарования во всем земном, изоляция от гибельных европейских процессов разложения - таковы средства задержать ее по возможности на более долгое время на стадии культурно-исторического созидания. Со временем Л. все больше разочаровывается в идее создания Россией новой цивилизации в союзе со славянским миром. Славянство представляется ему проводником европейского влияния, носителем принципов конституционализма, равенства, демократии. Вообще XIX в. становится для него периодом, не имеющим аналога в истории, поскольку влияние народов друг на друга приобретает глобальный характер, традиционный процесс смены культурно-исторических типов готов прерваться, что чревато "концом света", бедствиями, неизвестными доселе людям. Гибнущая Европа вовлекает в процесс своего "вторичного смесительного упрощения" все новые нации и народности, что свидетельствует о появлении всеобщих смертоносных тенденций. Люди отуманены "прогрессом", внешне манящим техническими усовершенствованиями и материальными благами, по сути стремящимися еще быстрее уравнять, смешать, слить всех в образе безбожного и безличного "среднего буржуа", "идеала и орудия всеобщего разрушения". Россия может на одно-два столетия продлить свое существование в качестве самобытного государства, если займет позицию "изоляционизма", т. е. отдаления от Европы и славянства, сближения с Востоком, сохранения традиционных социально-политических ин-тов и общины, поддержания религиозно-мистической настроенности граждан (пусть даже не единоверных). Если же в России возобладают всеобщие тенденции разложения, то она будет способна даже ускорить гибель всего человечества и свою историческую миссию создания новой культуры превратит в апокалипсис всеобщего социалистического заблуждения и краха. Будущее человечество предстанет тогда в виде раздробленного существования однообразных отдельных политических образований, основанных на механическом подавлении и объединении людей, неспособных уже породить ни искусства, ни ярких личностей, ни религий. При всей своей склонности к укреплению "устоев" Л. не был ортодоксальным религиозным мыслителем. Православие как религия "страха и спасения" не было в его представлении единственной силой, способной спасать и сохранять. "Культурородной" и социально-организующей была для него любая государственная религия - мусульманство, католицизм и даже ереси, возвращающие членам об-ва мистический настрой. Незадолго до смерти Л. писал Розанову, что и всемирная проповедь Евангелия, по его мнению, может иметь последствия, аналогичные результатам совр. "прогресса": стирание культурно-исторических особенностей народов и унификацию личностей. В философии Л. обнаруживаются два равновеликих центра притяжения: культура, произрастающая в недрах государственно оформленной социально-исторической общности, и человек, с "бесконечными правами личного духа", способный ниспровергать установления, обычаи и противоборствующий историческому року. В зависимости от того, какая идея превалировала, мысль его приобретала черты идеологии тоталитарного типа либо превращалась в предтечу философии экзистенциализма, с принципами абсолютной свободы человеческого духа и неподвластности его стихиям мира. В философии Л. противоборствовали и иные идеи: религиозного забвения посюстороннего мира и превознесения эстетических ценностей - творений человеческого духа. При всей личной притягательности и оригинальности своей концепции он не имел последователей в непосредственном смысле слова. Однако влияние отдельных идей Л. на развитие философии в России значительно. В. С. Соловьев, Бердяев, Булгаков, Флоренский и др. находили в его учении идеи, предшествовавшие их собственным построениям.

Источник: Русская философия: словарь