ТИЛИКЕ ХельмутТИЛЛИХ Пауль

Тиллих

Найдено 2 определения термина Тиллих

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [советское] [современное]

ТИЛЛИХ

Tillich), Пауль (20 авг. 1886 – 6 окт. 1965) – протестантский теолог и философ, представитель теологии диалектической. После первой мировой войны вместе с Бартом, Бруннером и др. выступил одним из гл. критиков либерального протестантизма, требуя возвращения к первонач. идеям Реформации. В 20-х гг. – лидер религ.-социалистич. движения в Германии (разновидность христианского социализма). В 1928–33–проф. философии во Франкфуртском ун-те, после 1933 – в США, где сблизился с Р. Нибуром; проф. в Гарварде (с 1955). Выступал за сближение с католиками. Т. стремился объединить осн. течения протестантизма и христ. теологии в целом и заложить основы их нового "экуменического" синтеза. Он выдвигал задачу создания "теологии культуры", к-рая давала бы религ. освящение всех сторон жизни совр. общества, – своего рода, протестантской версии неотомизма (Т. принадлежит ряд работ по вопросам психотерапии, этики, воспитания и социологии). Это приводит Т. к критике историч. протестантизма, к-рый, по его мнению, утерял духовный образ церкви и, разрушив мистич. элементы католицизма, подменив символы рацион. концепциями, моральными законами и субъективными эмоциями, создал угрозу исчезновения сакраментальных основ христианства. Протестантизм должен порвать связь с бурж. идеалами и практикой, иначе стремление "массового человека" к подчинению новым символам может привести только к антихрист. тоталитаризму и "неоварварству". В Америке Т. окончательно разошелся с Бартом и др. неоортодоксами: кризис традиц. протестантизма здесь не был столь острым, как в Европе, и призыв к реставрации протестантизма как архаич. замкнутой системы не встречал особой симпатии. В отличие от Барта, Т. подчеркивает религ. ценность культуры и необходимость сохранения автономной человеческой активности в религии; центр тяжести теологии переносится у Т. на антропологию, в частности под влиянием Кьеркегора. Полемизируя с Бартом, Т. пишет, что откровение не может быть подобным камню, падающему на человека из непостижимого мира (см. "Systematic theology", v. 1, Chi., 1951, p. 64); бог для Т. пребывает в этом мире как его собств. основа и глубина. Т. ставит задачу "коррелировать" бога и природу, бога и историю, что в протестантизме труднее осуществить, чем, напр., в томизме. Трудность такой задачи – избежать как трансцендентизма, так и пантеизма. Самобытие бога отождествляется Т. с основанием и силой бытия: бога нельзя "искать" как к.-л. вещь и он не существует как частное бытие, поэтому, по Т., вполне обоснован протест атеизма против бога как обитающей над миром совершенной небесной личности. "Атеистично как утверждать существование бога, так и отрицать его" (там же, р. 237). Человек, по мнению Т., отделен от бога лишь фактом своего отчуждения. Это заставляет Т. отодвинуть на задний план идею "личного бога"; не отказываясь от принципа персонализма, Т. ослабляет его основы. Срединная позиция Т. проявляется и в его учении о внутр. природе бога. Бог не тождествен с "чистым актом" (actus purus) в томизме (полной и совершенной реализацией всех потенций бытия), что "заставило бы бога окаменеть", но он не есть и "меоническая свобода" Бердяева: бог включает оба полюса – формы и динамики, покоя и становления и т.д. в состоянии внутр. напряжения. Идея бога возникает у Т. из "пограничной ситуации". Повторяя кьеркегоровский анализ человеческого опыта страха и отчаяния, Т. идет, однако, от него в направлении т.н. онтологич. аргумента бытия бога. В состоянии отчаяния человек сознает бессмысленность своей экзистенции как разрыв со своей сущностью. Человек способен осознать свою конечность, лишь поднимаясь над ней к тому, что составляет предпосылку всех сомнений и потому несомненно (см. тамже, р. 249). Грех, по Т., – не нарушение к.-л. внешних законов или заповедей, но отчуждение человека от своей подлинной сущности. Его неизбежность парадоксально соединяется с сознанием личной вины; образы ада, страшного суда и т.п. выступают как суждения человека против себя самого. Христос есть образ "нового бытия", внедрение самобытия в экзистенцию, преодолевающее демонич. механизмы личного и социального отчуждения (см. тамже, р. 254–55). Эта концепция, по Т., должна освободить христологию как от зависимости от "сомнит. историч. вероятностей" (реакция на повышенный интерес либерального протестантизма к "историч. Иисусу"), так и от всей тысячелетней "алхимии" споров об отношении двух природ в Христе (см. тамже, р. 255). Большое значение придает Т. символу как "универсальному" способу корреляции, мосту между сущностным и экзистенциальным бытием. Выражая бесконечное в конечном или вечное во временном, символ обладает парадоксальной внутр. структурой, одновременно отрицая и утверждая то, что он выражает. В качестве мифов символы образуют "естеств. язык" религии и не подлежат к.-л. замене. Этим выражено отношение Т. к проблеме демифологизации, выдвинутой Бультманом. Апеллируя к Юнгу, Т. подчеркивает реальность символов и выступает против превращения их в условные знаки или аллегории. Т. оказал значит. влияние не только на протестантскую, но отчасти и на католич. философию Европы и Америки. Особое значение имеет выдвинутая Т. идея о "дополнительности" католичества (к к-рому Т. относит и англиканство, и православие) и протестантизма: первое лучше сохранило "субстанцию христианства" – святость сущего, нежели протестантизм свой принцип – святость должного. Соединение этих принципов – путь к т.н. экуменич. теологии. Соч.: Gesammelte Werke, Bd 1–, Stuttg., 1959–; The protestant era, Chi., [1948]; The courage to be, New Haven, 1952; Love, power and Justice, N. Y., 1960. Лит.: Adams J. L., P. Tillich´s philosophy of culture, science and religion, Chi., 1947; Killen R. ?., The ontological theology of P. Tillich, Kampen. 1956; The theology of P. Tillich, N. Y., 1956; Tillich P. J. Theology of culture, Oxf., 1959; Hamilton K., The system and the Gospel. A critique of P. Tillich, [?.?.], 1963; Armbruster С. J., The vision of P. Tillich, ?. ?., [1967] (библ., с. 311–18); Scabini E., Il pensiero di P. Tillich, Mil., [1967] (библ., с. 231–62). Д. Ляликов. Москва.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

Тиллих

Пауль Ти?ллих (Tillich) (1886-1965) нем.-амер. христ. мыслитель, теолог, философ культуры. Получил богословское образование в ун-тах Берлина, Бреслау, Галле. Д-р философии и теологии. Обе диссертации — филос. и теол. — были посвящены философии позднего Шеллинга, оказавшей особое влияние на формирование богословских и филос. позиций Т. До 1933 — проф. философии в Марбурге и Франкфурте. Участник движения “религ. социализма” в 20-30-е гг. в Германии. С приходом к власти нацистов эмигрировал в США. С 1933 — проф. Нью-Йорк., с 1955 — Гарвард. ун-тов. Гл. проблемы творчества Т. — христианство и культура: место христианства в совр. культуре и духовном опыте человека, судьбы европ. культуры и европ. человечества в свете евангельской Благой вести. Эти проблемы рассматриваются Т. в терминах онтологии и антропологии, культурологии и философии истории, христологии и библейской герменевтики. Т. стремится к систематизации своей доктрины, построению “систематич. теологии”, внутренне связанной единым мотивом. Теология и онтология внутренне едины, их нельзя разделять, говоря об общих основаниях его культурологии. Пытаясь построить свою систему как альтернативу двум крайностям протестантской мысли — “либеральной теологии” 19 в., “растворяющей” веру в морали и светской культуре, и “диалектич. теологии”, отрицающей всякую связь между ними, — Т. сближает понятие о Боге с категорией бытия, понимаемого как основа всего сущего, к-рая изначальней всяких разделений, в т.ч. разделения на “имманентное” и “трансцендентное”. Бог и “трансцендентен” миру, и “имманентен” ему как основа и глубина мира, непосредственно постигаемая человеком в его духовном опыте. Поэтому Т. предпочитает пользоваться понятием “Безусловного”, подчеркивающим непосредственность опыта переживания Безусловного человеком. “Безусловное есть качество, а не бытие. Оно характеризует то, что составляет нашу предельную и, следовательно, безусловную заботу”, — пишет Т. Забота человека о безусловном смысле своего бытия свидетельствует, что человек внутренне связан с бытием, с Богом, но отчужден от Него в своем земном существовании, и потому состояние “предельной заботы” неотделимо от человеч. бытия. Это состояние заботы и взыскания смысла, “тоски по Безусловному” и есть религиозность, фундаментальная характеристика человека и основа человеч. культуры. Критерием глубины культуры для Т. является религ. опыт, всегда в культуре присутствующий, хотя бы неявным и парадоксальным образом. К богословию, или теологии культуры (см. Теология культуры), Т. обращается во всех своих работах — от первого публичного выступления в Берлин. Кантовском об-ве в 1919 до одной из последних работ (“Теология культуры”, 1959). Две осн. установки определяют лицо “теологии культуры”: критика совр. европ. культуры, все более теряющей связь со своими христ. корнями и все более опустошенной и бессмысленной; и поиски религ. измерения во всякой культуре, равно как в бытии человека, морали и истории. Обе установки известны христ. мысли изначально: первая — как оппозиция “Академии и Церкви”, “Афин и Иерусалима”, провозглашенная Тертуллианом; вторая — как патриотич. путь освящения, воцерковления, христианизации культуры (в частности, эллинской мудрости как “детоводительницы ко Христу”). Последняя установка задает специфич. направленность исканиям мыслителей рус. Ренессанса нач. 20 в. и после — рус. эмиграции, современникам Т.: С. Булгакову, Федотову, Ильину, Вышеславцеву, Зеньковскому (см. Зеньковский). Попытки “догматич. обоснования культуры” (С. Булгаков) и воссоздания именно христ. культуры не могли не взволновать Запад, где расхождение светской культуры и христианства становилось все более глубоким и ставило мыслителей перед дилеммой “или — или”, склоняя либо к радикальной переоценке ценностей европ. культуры, либо к искажению христ. вероучения в угоду совр. реалиям (“миру сему”) — судьба многих течений зап. богословского модернизма. Опр. созвучие философии культуры Т. этим движениям рус. мысли, очевидно, можно объяснить не только общими истоками, в частности философией Шеллинга (повлиявшего на рус. мысль через философию Всеединства), но и воздействием на Т. творчества Достоевского, а также рус. эмиграции. Религ. опыт, согласно Т., следует понимать экзистенциально (близость Т. Кьеркегору и европ. экзистенциализму здесь наиболее очевидна), как состояние предельной озабоченности Безусловным, к-рое — называем ли мы его Богом, бытием или к.-л. иным именем — не может быть для нас внешним объектом. Безусловное всегда присутствует в глубинах человеч. экзистенции и творимого ею культурно-истор. мира: “Религия есть субстанция культуры, — говорит Т., — культура есть форма религии”. В зависимости от того, как соотносятся субстанция и форма, Т. выделяет три типа культур: “теономную”, “автономную” и “гетерономную”. Все три суть идеальные типы (см. Идеальный тип), в чистом виде их нельзя найти в истории. В каждую эпоху имеются все три типа, но один из них доминирует. “Теономной” Т. называет культуру, все формы к-рой пронизывает и направляет сознание присутствия Безусловного. Культура теономна не в том смысле, что Бог непосредственно полагает ее законы, но в том, что она во всех своих проявлениях открыта Безусловному и обращена к нему. Божественное здесь “не проблема, а предпосылка”, его “данность” очевиднее данности чего-либо другого. При этом религия не становится особой формой жизни или культуры, внешне управляющей другими формами, но пронизывает изнутри все действия, мысли и переживания человека. Теономия снимает дистанцию между религиозным и светским, культура в целом становится выражением безусловного значения, в ее символах скрыты ответы на “последние вопросы”. В “автономной” культуре культурная форма как бы заслоняет собой религ. субстанцию, в ней пытается утвердить себя автономный разум, не озабоченный “последними вопросами” и ориентированный на этот мир. Автономия заменяет мистическое рациональным, анализирует, чтобы затем осуществить рац. синтез, вводит техн. контроль во все сферы жизни, основывает мораль на индивидуальном совершенствовании, а религию — на личном решении. Вместе с тем, автономия не противостоит теономии и Безусловному. Автономная культура религиозна не прямо, а опосредствованно — через форму, обладающую “логосной” структурой, через логос, имманентный реальности. Автономия означает принятие структур и законов реальности такими, какими они представлены в сознании человека, в законах и структурах его разума. История представляет собой чередование эпох с преобладанием теономного и автономного принципа (этой идее близки мысли Флоренского (см. Флоренский) о чередовании в истории “ср.-век.” и “ренессансного” типов культур). Примерами автономных культур могут служить классич. Греция, Просвещение 18 в., европ. культура с сер. 19 в. по наст. время. Если теономия оказывается рано или поздно утраченной, автономия культуры не может подавляться, теономия не может быть воссоздана искусственно, путь автономии должен быть пройден до конца, пока не будет внутренне исчерпан. Автономия способна существовать столько, сколько она может удаляться от религ. традиции прошлого, не теряя окончат. связи с нею. История автономных культур, все более теряющих духовные основы, есть история их постепенного, но неуклонного опустошения и заката. Вместе с тем любые попытки искусственно формировать или замедлять этот процесс, навязать автономной культуре внешний для нее закон, религиозный или светский, губительны и для культуры, и для религии. Эти попытки, для к-рьгх Т. использует понятие “гетерономии”, игнорируют логосную структуру мира и человеч. разума. Религия, действуя гетерономно, перестает быть субстанцией культуры и источником ее жизненной силы, она становится частью культуры и разделяет с ней судьбу ее заката. Грани культурных типов подвижны: теономия может выродиться в гетерономию, что вызовет реакцию автономии (пример — переход от позднего ср.-вековья к Ренессансу в Европе). Автономия, после временного торжества, может снова быть частично снята в новой теономии, как в конце античного мира и в антиавтономных позициях протестантской ортодоксии и контрреформации. Однако автономия не противостоит теономии так, как ей противостоит гетерономия; теономия есть ответ на вопрос, заключенный в автономии, на к-рый в рамках автономной культуры нет ответа, — на вопрос о предельном смысле жизни и культуры. Идеал теономии никогда не реализуем полностью в границах истории: субстанция и форма, стремясь к синтезу, всегда разрушают достигнутое состояние равновесия. Вместе с тем даже в полностью автономной культуре, какой является совр. европ. культура, сохраняется измерение Безусловного, хотя бы и в негативной форме переживания пустоты и бессмысленности. Таков, по Т., религ. смысл произведений Кафки, Бодлера, абстр. живописи или театра абсурда. Потеря культурой ее смысловой субстанции, отчуждение человека от “собств. основы и глубины”, концентрация его деятельности на методич. исследовании и преобразовании внешнего мира и идущая отсюда утрата измерения глубины в отношениях с реальностью — симптомы того, что 20 в. обнаруживает пределы автономной культуры. Но тем самым, подчеркивает Т., открывается путь новой теономии. “Решающим событием, обусловившим поиски смысла в 20 в., — пишет Т. в кн. “Мужество быть”, — была потеря Бога в 19 в.”. Именно теперь, когда эта потеря и ее последствия для человека и культуры становятся ясными, возникает творч. напряжение и ожидание новой теономии, осуществление к-рой знаменует поворотный момент истории — “кайрос” (греч. слово, означающее время, в смысле, отличном от слова “хронос” — исчислимое, колич., “хронологич.” время; “кайрос” — время сбывания, свершения, осуществления). Смысл истории, по Т., связан с такими моментами времени, когда бытие (Бог) открывается человеку. В Новом Завете кайрос — время Вочеловечения Слова Божьего в Иисусе Христе, время Крестной смерти и Воскресения Спасителя, время, “когда времени больше не будет” — время установления Царства Божьего. Отсвет этого единств. Кайроса ложится и на события временной, эмпирич. истории, и на историю культуры, к-рая, как часть истории в целом, направляется Промыслом. Кайрос есть пришествие Иисуса Христа, пишет Т. в статье “Кайрос”. Кайрос в его общем и специфич. смысле для философа истории есть каждый поворотный пункт в истории, когда вечное судит и преображает временное. Кайрос в его особенном смысле, — кайрос, решающий судьбу нынешней ситуации, есть приход новой теономии на почву секуляризованной и опустошенной автономной культуры. Эсхатологич. перспектива, в к-рой Т. видит совр. культуру и о ней рассуждает, присутствие в культурологии не только эмпирически-горизонтальных, но и духовно-вертикальных осей, соотнесение культурологич. оценок с общим смыслом истории и ее судьбой суть достоинства, ставящие “Теологию культуры” в ряд культурологич., филос. и теол. классики 20 в. Соч.: Gesammelte Werke. Bd. 1-14. Stuttg. 1959-75; Das Damonische: Ein Beitrag zur Sinndeutung der Geschichte. Tub. 1926; The Interpretation of History. N.Y.; L., 1936; Protestant Era. Chi., 1948; Systematic Theology. Chi., 1951; The Courage to Be. New Haven, 1952; Theology of Culture. N.Y., 1959; Христианство и мировые религии. М., 1994; Избранное: Теология культуры. М., 1995. Лит.: Armbruster C.J. The Vision of P.Tillich. N.Y., 1967 (библ.); Bertinetti I. P.Tillich und die Krise der Theologie. В., 1977 (библ.). О. Я. Зоткина. Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большой толковый словарь по культурологии

Найдено схем по теме Тиллих — 0

Найдено научныех статей по теме Тиллих — 0

Найдено книг по теме Тиллих — 0

Найдено презентаций по теме Тиллих — 0

Найдено рефератов по теме Тиллих — 0