МЕЙЕРСОН ИньясМЕЙЕРХОЛЬД Всеволод Эмнльевнч

МЕЙЕРСОН Эмиль

Найдено 7 определений термина МЕЙЕРСОН Эмиль

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

МЕЙЕРСОН (Meyercon) Эмиль

род. 12 февр. 1859, Люблин - ум. 2 дек. 1933, Париж) - франц. философ. В противовес феноменологии и позитивизму защищал точку зрения, что наука как онтология должна требовать для вещей объективных основ, по возможности независимых от субъективных условий ощущения; она должна заботиться не только о закономерности явлений, но также и об их причинности. Осн. произв.: "Identite et realite", 1908; "De l&explication dans les sciences", 1921; "La deduction relativiste", 1925.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

МЕЙЕРСОН Эмиль

12.2.1859, Люблин, Польша - 4.12.1933, Париж), философ-идеалист. С 1882 жил во Франции. Считал, что теория познания изучает формы разума в готовом, овеществленном знании и потому необходимо становится историко-критич. исследованием науки. В основе разума, до М., лежит априорный принцип тождества: познание означает отождествление различного. Категории и науч. теории, по М., возникают в результате взаимодействия априорной отождествляющей способности разума с эмпирич. материалом, они не априорны и не апостериорны, а лишь «правдоподобны». Видя в причинности основу для объяснения в науке, М. понимал ее как выражение преобразования предмета во времени. Познание законов М. противопоставлял познанию причинных связей. М. критиковал субъективистские истолкования теории относительности и квантовой механики. Однако метафизич. противопоставление тождества и различия, разума и действительности по существу приводит философию М. к агностицизму.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советский философский словарь

МЕЙЕРСОН Эмиль

(1859—1933) — фр. философ и химик польского происхождения. Осн. обл. науч. интересов — эпистемология и история науки. Свою концепцию определял как «философию тождества». Испытал влияние идей А.Лаланда, П.Дюгема, Ж.А.Пуанкаре, а также философии А.Бергсона. Полагал, что эпистемология изучает формы разума в готовом, овеществленном знании и потому необходимо становится историкокритич. исследованием науки. В основе разума, по М., лежит априорный принцип тождества: познание означает отождествление различного. В противовес феноменологии и позитивизму защищал т.зр., согл. к-рой наука как онтология должна исследовать объективные основы вещей, независимые от субъективных условий ощущения. Познание з-нов М. противопоставлял познанию причинных связей. Осн. соч.: «Тождественность и действительность. Опыт теории естествознания как введение в метафизику» (1908), «Об объяснении в науках» (В 2 т. 1921), «Релятивистская дедукция» (1925), «О движении мысли» (1931), «Реальность и детерминизм в квантовой физике» (1933). В.И.Полищук

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История и философия науки. Энциклопедический словарь

МЕЙЕРСОН (Meyerson) Эмиль

1859-1933,) -франц. философ и историк науки польск. происхождения. Род. в Люблине, с 1882 жил во Франции. Начинал как историк науки, но вскоре его интересы переместились в сторону эпистемологии. Согласно М., теория научного познания должна опираться на историю научной мысли. Изучение последней показывает, что, несмотря на историческое многообразие научных теорий, существуют устойчивые структуры научного разума, проявляющиеся даже в ошибочных теориях. Общим знаменателем, указывающим на сходство современных теорий с их далекими предшественницами, является тенденция к отождествлению различного, лежащая, по М., в основе научного объяснения. Акцентируя внимание на каузальном объяснении, он расходится с позитивистской трактовкой теории как описания. Цель теоретического объяснения состоит в замещении бесконечного разнообразия мира ощущений тождественными во времени и пространстве отношениями. Уже на уровне здравого смысла фиксируется инвариантность вещей; наука заменяет ее еще более устойчивыми, стабильными и однородными объектами и структурами. В механике, например, все видимое разнообразие явлений сводится к различиям пространственных фигур и движений. Время в причинном объяснении постепенно сводится к пространству, как это показывает представление его в качестве одной из четырех координат пространственно-временного мира в теории относительности. Вместе с тем в своем стремлении к объяснению разум неизменно наталкивается на препятствия, не укладывающиеся в рациональную схему тождества. Между этой схемой и действительностью существует иррациональный остаток, который не удается свести к чистому тождеству, что и побуждает интеллект постоянно улучшать свои теории. Научный разум поэтому находится на перекрестке двух противоположных тенденций: стремления к объяснению через тождество и невозможности осуществить его до конца. Первая тенденция находит, согласно М., выражение в принципах сохранения, вторая, связанная с иррациональностью действительности, яснее всего представлена вторым началом термодинамики, где необратимость времени ведет к нарушению принципа тождества предшествующего и последующего состояния вещей. Вслед за Бергсоном он полагал, что становление рациональным образом непостижимо. Тем самым обнаруживается недостижимость идеала человеческого разума полностью рационализировать действительность. Концепция М. послужила одним из источников неорационализма, однако трактовка им причинности как априорной формы разума во многих отношениях еще близка к кантианству.

Тождественность и действительность. СПб., 1912; De l&explication dans les sciences. V. 1-2. P., 1921; La deduction relativiste. P., 1925.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Современная западная философия: словарь

МЕЙЕРСОН Эмиль

Meyerson), (12 февр. 1859 – 4 дек. 1933) – франц. философ-идеалист. Род. в г. Люблине (Польша). Работы М. посвящены теории познания. С т. зр. М., истинный метод теории познания – это изучение форм разума в готовом, овеществленном знании. Поэтому теория познания необходимо становится историко-критич. исследованием науки. С т. зр. М., в основе разума лежит априорный принцип тождества. Познание означает отождествление различного. В духе кантианских традиций М. представляет процесс познания как взаимодействие активного разума с предлежащим чувственным материалом. Однако, в отличие от кантианцев, он подчеркивает, что разум не несет в себе никаких готовых категориальных схем. Категории, науч. теории, согласно М., возникают в результате взаимодействия априорной способности разума к идентификации с эмпирич. материалом, а поэтому не априорны и не апостериорны, а лишь "правдоподобны". М. особо подчеркивает роль принципа причинности как основы для объяснения в науке. Причинность – это выражение априорного принципа тождества применительно к познанию явлений, существующих во времени. Причинность, с т. зр. М., выражает неизменности предмета во времени. Причина и следствие мыслятся как равные, следствие чисто логически вытекает из причины. М. противопоставляет познание законов познанию причинных связей. Он разделяет т. зр. позитивизма, что вскрытие законов еще не есть объяснение явлений. Но позитивистскому принципу "описания" явлений М. противопоставляет принцип "объяснения", как процесса раскрытия причинных зависимостей. Со своих филос. позиций М. защищает от махистской критики атомную теорию строения материи, критикует субъективистские истолкования теории относительности и квантовой механики. Однако неумение схватить диалектику реального познават. процесса, метафизич. противопоставление тождества и различия, разума и действительности предопределяют идеализм и агностицизм философии М. Суть разума, с его т. зр., в отождествлении, а действительность различна, текуча, изменчива. М. рассматривает становление, длительность, изменчивость во времени как "иррациональность" действительности, ее непостижимость. Если бы не было "иррационального", изменчивого, то отождествление потеряло бы всякий объясняющий смысл. Эту метафизич. дилемму, из к-рой М. не может вырваться, он называет "эпистемологическим парадоксом". M., однако, считает, что, хотя наука в основном имеет дело с рациональным, тавтологичным, в ней прорываются также и "иррациональные", разумом не постижимые моменты. Т.о., к метафизич. противоположности тождества и различия, интеллекта и действительности М. прибавляет надуманную противоположность рациональных и "иррациональных" принципов и понятий внутри науки. Соч.: De l´explication dans les sciences, t. 1–2, P., 1921; La d?duction relativiste, P., 1925; Identit? et r?alit?, 3 ed., P., 1926; Du cheminement de la pens?e, t. 1–2, P., 1931; R?el et d?terminisme dans la physique quantique, P., 1933; в рус. пер.: Тождественность и действительность, СПБ, 1912. Лит.: Metz A., Une nouvelle philosophie des sciences, P., 1928; Вenrubi I., E. Meyerson, в кн.: Philosophische Str?mungen der Gegenwart in Frankreich, Lpz., 1928, S. 227–39; Einstein ?., A propos de "La d?duction relativiste", de M. E. Meyerson, "Rev. Philos, de la Fiance et de l´Etranger", 1928, t. 105, No 3–4; Boas G., A critical analysis of the philosophy of E. Meyerson, Balt., 1930; S?e H., Science et philosophie d´apr?s la doctrine de M. E. Meyerson, P., 1932; Kelly Th. R., Explanation and reality in the philosophy of E. Meyerson, L., 1937; Mоur?lоs G., L´?pist?mologie positive et la critique meyersonienne, P., 1962. В. Лекторский. Москва.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

МЕЙЕРСОН Эмиль

12 февраля 1859, Люблин — 4 декабря 1933, Париж) — французский химик и философ науки. Получил образование в Германии под руководством известного химика и инженера Р. Бунзена. В 1882 эмигрировал во Францию, где работал в химической промышленности и издательской сфере; был директором Ассоциации еврейского населения Европы и Малой Азии.

Мейерсон исходил из идеи, что наука есть историчное образование. Это значит, что развитие научного знания нельзя рассматривать только как процесс накопления научных достижений. Напротив, методы, практикуемые на каждом этапе развития любой науки, во многом определены всей ее историей. Поэтому методологические разработки Могут бытьэф!фективными только при том условии, что они опираются на глубокое знание истории науки и понимание тенденций ее развития. Методологию Мейерсон определяет как «теорию естествознания», которую, в свою очередь, следует рассматривать как «введение в метафизику». Т. о., его методологическая программа, с одной стороны, оппозиционна позитивистскому пониманию науки, а с другой, — концепции А. Бергсона, противопоставлявшего философию науке.

Опираясь на факты истории науки, Мейерсон, с одной стороны, демонстрирует многообразие научных подходов к познанию реальности, а с другой, — доказывает наличие априорной установки интеллекта на максимально возможную элиминацию различий в эмпирическом материале знания. Тенденция к отождествлению нетождественного свойственна не только физико-математическим наукам, но и химии, и биологии. Конфликт между этой тенденцией и разнообразием содержательного эмпирического материала, по мнению Мейерсона, оказывается движущей силой «прогресса теорий», который, в свою очередь, является важнейшим компонентом исторического развития науки.

По мысли Мейерсона, история науки доказывает, что научного исследования, свободного от разного рода предпосылок, не бывает. В состав предпосылок, помимо эмпирического материала и априорной тенденции к отождествлению, входит также некий набор привычных, оправдавших себя в прошлом, «стандартных» представлений о предмете и методах, а также распространенные общефилософские идеи. Поскольку теории (вопреки мнению позитивистов) не выводятся непосредственно из фактов, а потому и не могут быть доказаны с помощью этих фактов, то объяснение фактов с помощью теорий предстает не как дело самого естествознания, а как важнейшая философская проблема.

Под этим углом зрения он проводит анализ истории принципа причинности, инерции, атомистических представлений, термодинамики, законов сохранения и др., показывая, как научное мышление осуществляет тот процесс, который обычно называют «абстракцией». На самом деле здесь происходит превращение эмпирического, природного факта в «другой объект» — в идеализированный объект теоретического знания, и потому понятие нельзя трактовать как такой же «факт», как чувственное восприятие, и сводить разницу между ними только в степени общности (что было свойственно, напр., эмпириокритицизму).

По мнению Мейерсона, история науки предстает как бесконечный ряд «компромиссов» с многообразием чувственного опыта, которые в ходе исторического развития заключает научная мысль, постоянно стремящаяся к тождеству И каждый из таких временных «компромиссов» непременно содержит зерно «иррациональности». Полная рациональность, т. е. совершенное исполнение требований разума, означала бы «самоубийство» любой конкретной теории, поскольку многообразие знания, являющегося ее содержанием, было бы в ней «устранено». Т. о., любой эмпирический материал, в конечном счете, «иррационален» по определению, а любая процедура освоения этого материала средствами теории есть его «рационализация». И теоретическая дедукция «фактов» из общих принципов и научных законов возможна лишь в той мере, в какой научный факт сам является теоретическим образованием, т. е. был включен в состав научного знания в результате его теоретической обработки, т. е. превращения его в «частный случай» закономерности. Из этих общих установок Мейерсона следует вывод о несостоятельности как «крайнего» эмпиризма, так и «радикального» рационализма, как субъективно-идеалистической трактовки «новой» теоретической физики, так и «онтологизации» теоретических концепций, их истолкования в качестве подлинных «картин мира», а научных формулировок — в качестве «объективных законов природы». Драматические мировоззренческие коллизии в сфере науки являются результатом абсолютизации «субъективного» и «объективного», их превращения в замкнутые, самостоятельные и самодостаточные реальности. Философский анализ истории науки и методологический анализ активности научного разума, согласно Мейерсону, призваны избавить науку от всякой возможности мировоззренческих кризисов, которые сопровождают каждую существенную перестройку ее методов.

Соч.: De lexplication dans les sciences, t. 1—2. P., 1921; La deducation relativiste. P., 1925; Du cheminement de la pensee, 1. 1—3. P., 1931; Тождественность и действительность. СПб., 1912. Лит.: Kelly T/i. R. Explanation and Reality in the Philosophy ofE. Meyerson. L„ 1937; MarcucciS., Е. Meyerson. Torino, 1962.

А. Ф. Зотов

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

МЕЙЕРСОН Эмиль (1859-1933)

французский философ и химик польского происхождения. Область интересов - эпистемология и история науки. Основные усилия приложил к реформированию кантианства в духе "нового рационализма" как философии науки, оппонирующей (нео)позитивистской методологии. Свою концепцию определял как "философию тождества". Испытал влияние идей А.Лаланда, П.Дюгема, Ж.-А.Пуанкаре, а также философии Бергсона. Молодым человеком М. уехал из Польши в Германию, где работал химиком в лаборатории Р.Бунзена. Затем (в 1882) переехал во Францию, где также сначала работал в химической лаборатории. Увлекся проблемами истории и методологии науки, что привело его в философию (которую он понимал прежде всего как эпистемологию, логику и методологию научного познания). Был секретарем Психологического института при Сорбонне. Предтеча неореализма. В 1908 выпустил свой основной труд "Тождественность и действительность. Опыт теории естествознания как введение в метафизику". Другие работы М.: "Об объяснении в науках" (т. 1-2, 1921); "Релятивистская дедукция" (1925, работа получила положительную рецензию А.Эйнштейна, который, в частности, писал: "Я считаю, что книга М. является лучшей из книг по теории познания"); "О движении мысли" (1931, основная работа "позднего" М.); "Реальность и детерминизм в квантовой физике" (1933, работа вышла в серии, редактируемой Л.де Бройлем). Исходные установки философии М. задавались "антиметафизической установкой", требующей ревизии классического рационализма, и антипозитивизмом в "негативной" части его философии науки и задачами методологической рефлексии науки, центрированной на проблематике смысла и содержания научной теории - в "позитивной" части. "Мы хотели... апостериорным путем познать те априорные начала, которые направляют наше мышление в его устремленности к реальности. С этой целью мы анализируем науку - не для того, чтобы извлечь из нее то, что рассматривается как ее результаты (как это часто делают материалисты и "натуралисты"), - еще меньше для того, чтобы вдохновиться ее методами (на что притязают позитивисты), - мы скорее рассматриваем ее как сырой материал для работы, как уловимый продукт - образчик человеческой мысли в ее развитии". По М., наука исторична, она предопределяется во многом своим "субъективным прибавлением", каждый раз связанным с социокультурным опытом эпохи. В то же время наука сохраняет единство, но наследует предшествующие достижения не столько как готовое знание, сколько как "фактичность", которая подлежит деструктурированию до исходного "материала", который переоформляется в новую схему на основе изменения перспективы видения и принципов упорядочивания материала во вновь продуцируемой теории (начинающей с исходной ситуации рассуждения, с нулевой точки отсчета, с данного момента, предстающего как относительное начало времени). Объединяя интенции, идущие от Канта и Бергсона, М. говорит об изначальной логической (методологической) организованности длительности опыта, в котором разум предрасположен фиксировать повторяющееся и тождественное в явлениях. Разум, стремясь отождествлять нетождественное, характеризуется: 1) своим соотнесением с реальностью: в своих работах М. часто пользуется термином "вещь-в-себе", репрезентирующим мир как объект (научного) (по)знания); 2) своим принципиально единым внутренним схематизмом - и на обыденном, и на научном уровнях он подчинен одним и тем же правилам (разница, хоть и существенная, лишь в том, что в науке разум ищет инварианты, конструируя понятия, а на уровне "здравого смысла" он создает идеализацию устойчивого объекта как совокупности устойчивых отношений); 3) своей собственной изменчивостью в познании и социокультурных контекстах. Эти тезисы и легли в основание "философии тождества" М., призванной за изменчивостью увидеть инвариантность соотносимого с реальностью (опытом) разума. В этом своем качестве философия не есть "строительные леса" (согласно известной позитивистской метафоре) научной теории, которые затем отбрасываются за ненадобностью, а условие возможности самой науки как таковой. Элементы "ошибки", неадекватности, неполноты, недостаточности и т.д., принципиально встроенные (присутствующие, наличенствующие) в любом научном знании, не говоря уже о необъяснимых (неэксплицированных, нерефлексируемых) внутри самой теории оснований, способно выявить только "объемлющее" знание, философская рефлексия, что только и позволяет открывать новые перспективы видения и горизонты, требующие своего познавательного "достижения". Наука в этом смысле, согласно М., несамодостаточна. Она несамодостаточна и в другом отношении - только философия способна блокировать поспешные и необоснованные экстериоризации и онтологизации теоретических конструктов науки (чем "грешит", с точки зрения М., и философия, построенная на позитивистской методологии), что никоим образом не отрицает необходимости философского анализа этих процессов экстериоризации и онтологизации. Более того, одну из своих целей М. видел именно в том, чтобы показать, что нет никаких оснований для резкого противопоставления познавательных конструктов и действительности "самой по себе" ни на основе методологии философии, ни на основе фактического материала истории науки. Это возможно сделать, с одной стороны, через анализ выставляемых и удерживаемых наукой знаниевых рамок, внутри которых движется познание (внутри рамок природа может вести себя "как угодно", но подчиняться "выставленным" принципам и законам; "тождественность - это вечная рамка нашего ума"), и через вскрытие тех априорных начал мышления, которые задают и обеспечивают его устремленность к "тождественному" - с другой. В обоих случаях содержательный анализ знания заменяется его фориальным анализом - вскрытием самих условий возможности знания. Отсюда (историческая) реконструкция познания, по М., должна быть направлена не столько на различение "достижений" и "заблуждений", сколько на поиск алгоритмов мыслительной деятельности (если таковые обнаружатся), одинаково проявляющих себя как в "ошибках", так и в истинном (по)знании. Эта установка М. стала впоследствии одной из конституирующих для неорационализма как подхода в философии науки. В этой своей устремленности критический рефлексирующий разум последовательно "отделяет" от наличного знания: 1) непосредственно привносимое опытом, обнаруживая за эмпирическим знанием его логическую организованность, воплощение определенного "закона", что говорит о том, что эмпирическое знание невозможно по определению, так как исходит из круга в определении; 2) связанное с той или иной научной традицией, т.е. (а) разделяемые внутри "сообщества" и (б) в определенное время схемы и представления о стандартах действования, предвзятые идеи (от которых "мы никогда не бываем вполне свободны"); 3) априорные образцы работы разума, его постоянно воспроизводимые (и в науке, и в обыденном мышлении) устойчивые структуры, собственно и предопределяющие стремление разума "отождествлять различное", замещать бесконечное разнообразие мира ощущений и восприятий тождественными (инвариантными) во времени и пространстве связями и отношениями. Между рациональной схемой тождества и реальностью постоянно существует "зазор", который и призвано заполнять и сужать усложняющееся в этом своем стремлении научное (по)знание, осознающее в философской саморефлексии, что кроме познанного всегда принципиально будет существовать непознанное (иррациональное в различных аспектах), что тождество всегда будет содержать различие-различение, а потому принципиально никогда не достижимо (примечательны в этом контексте отсылки М. к Брэдли и Б.Бозанкету - представителям абсолютного идеализма). Согласно М., "всякое рассуждение, сводясь в сущности к отождествлению, имплицирует различное как исходный пункт и тождественное как конечный пункт. Отсюда необходимость содержания, которое устраняет возможность всякой подлинной тавтологии...". Всю эту конструкцию можно обозначить как "схему М.", сыгравшую значительную роль в рационалистических версиях философии науки, последовательно структурировавшей первый и второй ее уровни вплоть до представления о целостности сложноуровневой организованности знания и не менее последовательно критиковавшей ее третий уровень за априоризм (одним из первых эту критику предпринял Башляр, что, в том числе, и позволило ему вписать эту "схему" в неорационализм). Сам же М., хотя впоследствии и смягчил свою формулировку, все же исходил в своем творчестве из признания того, что "в науке есть нечто действительно априорное, а именно прежде всего ряд постулатов, в которых мы нуждаемся для построения эмпирической науки, т.е. для формулировки того положения, что природа закономерна и что мы можем познать ее течение". Однако его априоризм в отличие от кантовского настаивает на том, что разум не способен приписывать свои законы природе. Для понимания априорных оснований разума М. рассматривает понятие "закона" и "принцип причинности". Основной тезис, который М. пытается обосновать на материале истории науки (способность которой к реконструкции исторических фактов есть критерий ее ценности для философии науки), состоит в том, что конкретное содержание, вкладываемое в них, исторически изменчиво, но сами они остаются основами познающего разума. Закон - это то, что неизбежно включается в теоретические конструкции, с помощью которых описывается реальность (он приложим к созданным понятиям, а не к единичным явлениям - "закон природы, которого мы не знаем, в строгом смысле слова не существует"). "...Закон - это идеальное построение, которое выражает не то, что происходит, а то, что происходило бы, если бы были осуществлены соответствующие условия". Но при этом М. одновременно признает, что: "Без сомнения, если бы природа не была упорядочена, если бы в ней не было сходных объектов, из которых можно создавать обобщающие понятия, мы не могли бы формулировать законы". Таким образом, закон рассматривается М. как методологический принцип, как готовая эвристическая схема исследования все новых объектов. Эту же роль выполняет и принцип причинности, по сути эксплицирующий закон в конкретике изменяющихся условий: "согласно причинному принципу должно существовать равенство между причинами и действиями, т.е. первоначальные свойства плюс изменение условий должны равняться изменившимся свойствам". Другое их различие состоит в том, что понятие закона элиминирует время, не учитывает временную процессуальность, причинность же описывает процессы во времени, применяется к разделенным временными интервалами событиям. Она есть не что иное, как принцип тождества, примененный к существованию вещей во времени. Однако в обоих случаях, по М., имеет место отождествление как продукт разума, позволяющий ему "объяснять". Закон устанавливает вневременной порядок в многообразии существующего, причинность указывает на порядок в становлении. "Внешний мир, природа кажутся нам бесконечно и непрерывно изменяющимися во времени. Между тем принцип причинности убеждает нас в противоположном: мы имеем потребность понять, а понять мы можем только в том случае, если допустим тождество во времени". Отсюда: "Вопреки постулату Спинозы порядок природы не может вполне соответствовать порядку мысли. Если бы это было так, то получилось бы полное тождество во времени и пространстве, т.е. природа тогда не существовала бы". Тем самым открывается путь к своеобразной дереализации непосредственной данности в (по)знании - стремление свести все к пространственным отношениям, выразимым геометрически, что в дальнейшем открывает путь к их выражению в математических формализмах. "...Мы приходим к законам, насилуя, так сказать, природу...", - указывает М. Как примеры отождествления в физике он рассматривает принципы инерции и сохранения энергии, в химии - принцип сохранения массы. М. показывает их предысторию как цепь сменяющих друг друга различных по содержанию, но сходных по форме конструкций, непосредственно не выводимых из опыта, но ищущих в нем своего подтверждения (через согласование с ним). На каждый данный момент времени научное знание есть достигнутый компромисс двоякого рода. С одной стороны - между фактами (которые сами есть сложные познавательные конструкции, так как "конструкции факта и преобразования разума постоянно переплетаются") и теориями: "теории, конечно, не выводятся из фактов и не могут быть доказаны с помощью этих фактов", но задача теорий - "объяснить факты, согласовать их по мере возможности с требованиями нашего разума". С другой стороны - "практическое использование" понятия причинности также требует компромиссного консенсуса, вводящего ограничения на рассматриваемые условия, ограничивая их "ближайшими" причинами (снятие требования "полной причинности"). В этом отношении (по)знание принципиально динамично в своей "компромиссности" и "согласованности" в стремлении к "тождественности", которой, к тому же, согласно М., противостоит "принцип Карно", выработанный в термодинамике (как ее второй принцип) и вводящий представление о действующей тенденции к изменению, к росту разнообразия, т.е. характеризующий становление, а не тождество. Иначе "принцип Карно" можно трактовать как вторжение в науку реальности, привносящей с собой представление о временной необратимости и несимметричности процессов и свидетельствующей о появлении иррационального как трансцендентного разуму, как неподдающегося правилам "объяснения", свойственным разуму, как того, что не может быть сведено к тождеству: "Ни одно, даже самое незначительное, явление не может быть вполне объяснимо. Тщетно пытаемся мы "свести" одно какое-нибудь явление к другим, заменяя его все более и более простыми: каждое такое "сведение" является ущербом для тождества..." Только наличие хотя бы минимального содержания делает теорию нетавтологичной, но нетавтологичность рано или поздно раскроется как внутренняя противоречивость, т.е. иррациональность. В этом отношении иррациональны и основания любой теории в силу того, что они не могут быть объяснены внутри нее самой и ее собственными средствами. Отсюда (по)знание динамично и в своем стремлении "изжить" иррациональное, рационализировать его, сняв сложившиеся ограничения и расширив, тем самым, область своего применения (в этом ключе может быть проанализирован переход от ньютоновской к квантовой механике и создание теории относительности). Однако в своем динамизме, "переходя от теории к теории, от отождествления к отождествлению, мы совершенно уничтожили реальный мир. Сначала мы объяснили, т.е. отвергли, изменение, отождествив предшествовавшее с последующим, - и ход мира был приостановлен. У нас осталось пространство, наполненное телами. Мы образовали тела из пространства, свели тела к пространству - и тела, в свою очередь, исчезли. Это пустота, "ничто", как говорил Максвелл, небытие... Время и пространство растворились. Время, течение которого больше не влечет за собой изменения, неразличимо, не существует; и пространство, лишенное тел, уже ничем не отмеченное, тоже исчезает...". Отсюда осталось сделать лишь полшага к концептуализации тезиса о "дереализации реальности и создании "реальности второй ступени" неорационализма. Так же как и последний, М. удерживает, но более отчетливо, представление о присутствии реальности хотя бы через "сопротивление материала". Сам же априорный принцип тождества ("истинная сущность логики", "форма, по которой человек отливает свою мысль", "интегрирующая часть нашего разума") трактуется у М. как проявляемая тенденция мышления, работающего в конкретном метериале. В этом же ключе он говорит о "правдоподобности" знания, так или иначе выражающего "подготовленность" разума к восприятию тождества, что и составляет "единственный априорный элемент этих положений" - "все же остальное является эмпирическим". Однако научно организованный разум отличается от обыденного в том числе и в этом отношении именно тем, что он руководствуется "эвристической рефлексией, которую он должен быть готовым модифицировать или отбросить, если реальность... выказывает свою строптивость". Наука через философию критична по отношению к самой себе, она способна менять свои перспективы (а тем самым стиль и сам способ мышления) и перестраивать сам предмет своего (по)знания (строя новую теорию, способную увидеть "факты" в ином свете), осознавая, что что-то до сих пор "ускользало от ее внимания, и понимая, что такое "ускользание" будет обнаружено и в будущем. Отсюда и построение стратегии развития науки, ставшее впоследствии "общим местом" в методологии и логике науки: "Когда, следуя предположению касательно интимной природы явлений, ученый-исследователь наталкивается на констатацию, противоположную его ожиданиям, он, очевидно, тотчас пробует объяснить то, что обнаружил, как аномалию, возможную в результате действия привходящих факторов; он формирует то, что называют вспомогательными гипотезами. Разумеется, он эти гипотезы, в свою очередь, проверяет, он их будет подтверждать или разрушать посредством эксперимента, он будет подтверждать или изменять их или сразу отбрасывать, и это сможет, в конце концов, заставить его изменить или отбросить его первичное предположение". Постоянное же изменение гипотез, побуждаемое нарушающим инертность разума опытом, кроме всего прочего задает определенную векторность научному поиску, важно только, чтобы эти гипотезы формулировались максимально строго и жестко, иначе их трудно локализовать и верифицировать. И тем не менее, "всякий реальный процесс, достигнутый в этой области, бесконечно ценен. Ясно поняв, где мышление приближается к тавтологии (которая не может быть никогда действительно и полностью реализована в нем, поскольку в этот момент мышление перестанет быть мышлением), мы более отчетливо распознаем модальности его движения, его прогресса, мы понимаем, до какой границы мышление было строго дедуктивным, априористическим, т.е. в чем оно приближается к тождеству, какой линии исследования мы должны следовать, чтобы проводить такую идентификацию, и каково также различие, которое мы отодвигаем в сторону в большинстве случаев совершенно бессознательно". Однако в любом случае мы находимся внутри рамки, задающей нам границы возможной рационализации материала и позволяющей нам строить предмет таким, а не иным образом. Кардинальное изменение в науке есть, таким образом, изменение самой этой рамки (которая по-прежнему будет удерживать априорность стремления к тождественности), т.е. принципов и возможности выводимости согласно строгим правилам теоретической конструкции. Все, что "не попадает" под действие этих правил, обречено оставаться иррациональным (как невыводимое таким способом) до следующего витка познания. Открытие же новой перспективы, т.е. выбор иного аспекта отождествления, поддерживается постоянной и принципиальной динамичностью (по)знания. Согласно М., "наука есть и остается (по крайней мере, оставалась до сего времени) строго реалистичной, создательницей онтологии. Как бы ни хотели непосредственно исходить из фактов, каких бы усилий не предпринимали, чтобы исключить всякую гипотезу, из физики во всяком случае не исключается эта метафизика". (См. также Неорационализм.)

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История Философии: Энциклопедия

Найдено схем по теме МЕЙЕРСОН Эмиль — 0

Найдено научныех статей по теме МЕЙЕРСОН Эмиль — 0

Найдено книг по теме МЕЙЕРСОН Эмиль — 0

Найдено презентаций по теме МЕЙЕРСОН Эмиль — 0

Найдено рефератов по теме МЕЙЕРСОН Эмиль — 0