ФУКО МишельФУКУИ КОЦЗЮН

ФУКО Мишель Поль

Найдено 5 определений термина ФУКО Мишель Поль

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

ФУКО Мишель Поль

р. 15.10.1926, Пуатье), франц. философ, историк и теоретик культуры, один из представителей франц. структурализма. Гл. цель исследований Ф. - построение особой дисциплины («археологии знания»), изучающей исторически изменяющиеся системы мыслит. предпосылок познания и культуры преим. на материале осн. областей гуманитарного знания - филологии, психологии, психиатрии и др. Согласно Ф., эти предпосылки определяются господствующим в культуре того или иного периода типом семиотич. отношения, или отношения «слов» и «вещей». Ф. выделяет три скачкообразно сменяющие друг друга системы таких предпосылок (три эпистемы): возрожденческую, классич. рационализм и современную. В «Археологии знания» («Larcheologie du savoir», 1969) гл. предметом анализа становятся т. н. дискурсивные (речевые) практики, сосуществующие внутри одной эпистемы; их взаимодействия определяют как «слова», так и «вещи», т. е. как средства культуры, так и ее объекты. В работах «Надзор и наказание» («Surveiller et punir», 1975), «Воля к знанию» («La volonte du savoir», 1976 - первый из шести задуманных томов по истории сексуальности в Европе) Ф. выводит описываемые им системы мыслит. предпосылок из функционирования определ. социальных институтов (отношения «власти» как условия «знания»). Проблемы социальной обусловленности познания Ф. рассматривал и в др. работах («Безумие и неразумие. История безумия в класслч. век» - «Folie et deraison. Hisloirc de la folic a 1age classique», 1961; «Рождение клиники» - «Naissancu de la clinique», 1963). Ф. убедительно показывает исторически преходящий характер отд. понятий, теорий, социальных институтов, однако не соотносит эти изменения с общей диалектикой социальных процессов. в рус. пер.: Слова и вещи. Археология гуманитарных наук, М., 1977.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советский философский словарь

ФУКО Мишель Поль

(1926—1984) — фр. философ, социолог, культуролог, историк гуманит. науки; один из осн. представителей структурализма и постструктурализма. Выходец из семьи потомственных врачей, Ф. получил мед. образование, несмотря на склонность к филос.-гуманит. деятельности. Преподавал разл. дисциплины (общую психологию, историю психиатрии, философию, историю науки и др.) в ун-тах Парижа, КлермонФеррана, Упсалаы и Гамбурга; с 1970 г. — проф. Коллеж де Франс. Умер из-за осложнений, вызванных ВИЧ-инфекцией. Осн. соч. Ф. образуют ряд серий, характеризующих три периода его науч. исследований: 1. Археология знания: «Рождение клиники. Археология медицинских взглядов» (1963), «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» (1966), «Археология знания» (1969); 2. Генеалогия власти: «Порядок дискурса» (1971), «Надзирать и наказывать» (1975); 3. История сексуальности и «практики себя»: «Воля к знанию (История сексуальности I)» (1976), «Использование удовольствий (История сексуальности II)» (1982), «Забота о себе (История сексуальности III)» (1984). Библиография трудов Ф. на фр. и рус. языках приведена в изданиях: «Воля к истине» и «Забота о себе». Период археологии знания связан с комплексным истор. и методол. исследованием развития медицины (с особым вниманием к психиатрии), биологии, гуманит. наук, их трансформации из маргинального дискурса доклассич. зап.-европ. культуры в доминантную сферу, дополняющую и обслуживающую дискурс власти. Эти исследования Ф. основаны на принципе некумулятивного роста науч. знания. В самой изв. из кн. этого периода — «Слова и вещи» — Ф. выделяет три «познавательных поля» (эпистемы): Ренессанс, эпоха классич. рациональности и современность. Их сопоставление осуществляется через выявление специфики механизмов означения и статуса языка в культуре. Ренессансная эпистема предполагает язык как вещь среди др. вещей, классич. рационализм оперирует им как прозрачным средством выражения логич. дискурса, современность возводит язык в статус самост. действующей силы в структуре эпистемы наряду с «жизнью» и «трудом». Это превращение позволяет говорить о децентрации (см. Центрация и Децентрация) субъекта и обосновать изв. тезис Ф. о «смерти человека»: «в современности человек умирает, остаются только структуры». Следующая серия исследований Ф. представляет собой анализ специфических сдвигов властнонормативной структуры европ. об-ва, суть к-рого выражается в переходе от непосредственно репрессивной формы власти к системе «паноптизма», от жестко центрированных властных инстанций к диффузионному, децентрированному типу соц. регуляции (к-рый поддерживается скорее убеждениями самих «подвластных», нежели усилиями «властвующих»). Крупные работы Ф. последних 8 лет его жизни посвящены самой «табуированной» теме совр. об-ва и культуры — сексуальности. Табу, согл. автору, наложено не на сексуальную активность саму по себе и даже не на ее демонстрацию, а на включение сексуальности в «чистом виде» в допустимый речевой дискурс. В общем плане работы Ф. показывают, каким образом классич. европ. об-во (как и любое об-во, претендующее на наследование классич. системы ценностей) поддерживает свою властно-нормативную структуру за счет постоянного привлечения новых ресурсов — религиозно окрашенной нравственности, науч. знания, терапевтических практик, самонадзора, «практик себя» и т.д. Соч.: Герменевтика субъекта. Курс лекций в Коллеж де Франс, 1982. Выдержки // Социо-Логос. М., 1991. Вып. 1. Общество и сферы смысла; Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994; Ницше, Фрейд, Маркс // Кентавр. 1994. № 2; Жизнь: опыт и наука // Вопр. методологии. 1994. № 3—4; О трансгрессии // Танатография Эроса. СПб., 1994; Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996; История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997; Рождение клиники. Археология медицинских взглядов. СПб., 1998; Забота о себе. История сексуальности III. М.; Киев, 1998; Пылающий разум // Юнг К.Г., Фуко М. Матрица безумия. М., 2007. Лит.: Бодрийар Ж. Забыть Фуко. СПб., 2000; Мишель Фуко и Россия. СПб., 2001. Е.В.Гутов

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История и философия науки. Энциклопедический словарь

Фуко (Foucault) Мишель Поль

1926-1984) Французский философ, культуролог, эстетик. Начинал как структуралист (см.: Структурализм), затем с середины 60-х годов перешел на позиции постструктурализма и постмодернизма. В культурологических исследованиях опирается прежде всего на концепцию Ф. Ницше. В области эстетики испытывает большое влияние со стороны Р. Барта. Эстетические интересы Ф. ориентированы главным образом на авангард и модернизм в искусстве. Суть своего взгляда на искусство он выразил в ясной и лаконичной формуле: «Мы ищем чистые формы». Основное внимание в эстетических исследованиях Ф. уделяет проблемам литературы, на которую он смотрит через призму языка, разрабатывая идею о ее лингвистической природе. Вслед за Бартом Ф. рассматривает язык, письмо и литературу в их неразрывном единстве. Язык составляет «чистое начало» литературы и письма, в то же время благодаря письму и литературе язык достигает своей подлинной суверенности, осуществляет все свои внутренние возможности. В отличие от филологии, оставляющей от языка одну только грамматику, литература «приводит язык от грамматики к чистой речевой способности, где и сталкивается с диким и властным бытием слов». Она представляет собой «обнаженно данный язык», и к этому состоянию его приводит письмо, позволяя выявлять чистые формы языка, предшествующие всякому смыслу и значению. Проводя параллель с известным «парадоксом Лжеца», парадоксальность которого заключается в двойственности и неопределенности высказывания «я лгу», Ф. полагает, что суть литературы заключена в высказывании «я говорю». Здесь говорящий субъект является тем же самым, о ком говорится: «Я говорю, что я говорю». Это высказывание исчерпывается констатацией самого акта говорения, которому ничто не предшествует и после которого ничего не следует. Все исчезает, как только говорящий смолкает, уступая место безмолвной пустоте. Именно здесь, считает Ф., язык проявляет себя в изначальном, подлинном своем бытии. Подобного состояния он также достигает в литературе. Говоря так, Ф. имеет в виду в основном экспериментальную и авангардистскую литературу. В качестве конкретных примеров он указывает на творчество писателя и поэта Р. Русселя, называемого иногда французским Хлебниковым и ставшего одним из предшественников сюрреализма и «нового романа». Исследуя творчество Русселя, Ф. приходит к выводу, что своеобразие его поэтики заключается в «тропологическом пространстве слов», создаваемом с помощью удвоения и повторения слов и фраз, использования неожиданных сравнений, аналогий и метафор, игры рифм и фонических комбинаций и т. д. Благодаря таким приемам Руссель открыл для литературного языка особое пространство, которое Ф. называет лингвистическим. Оно не соприкасается с действительным миром, в нем действует один лишь язык, сведенный к «словам-маскам», «полым словам» и «игре знаков», принимающий облик странных и фантастических людей, существ, событий и вещей. Нечто подобное Ф. обнаруживает также в произведениях таких писателей, как Бланшо, Роб-Грийе, Малларме, Арто, Батай и др. Через призму языка Ф. рассматривает также традиционные понятия стиля, жанра, манеры, которые обычно используются для определения своеобразия творчества того или иного писателя. Он считает, что источник существующих в литературе сходств и различий следует искать не в особенностях «видения мира» творцами, не в идеологических, психологических или иных субъективных установках, но в самом языке. Ф. полагает, что в языке имеются некие «внутренние складки», через которые неизбежно проходят все произнесенные и написанные фразы, испытывая с их стороны соответствующее воздействие, даже если они в свою очередь добавляют к ним новые «морщины». То, что эмпирически воспринимается обычно как влияние или заимствование, на более глубоком уровне оказывается следствием внутренней организации языка, некой его «сетки», общей для литературных произведений. В этой «сетке», по мнению Ф., заключается фундаментальный закон существования литературы, по которому сегодня она уже не обусловлена стилем, жанром, риторикой и т.п. и «конституируется как сетка, где больше не могут играть роль ни правда речи, ни последовательность истории, где единственным априори является язык». Лингвистический подход Ф. распространяется и на проблематику писателя, отказываясь рассматривать его в качестве традиционного автора и собственника своих творений. Вопрос об «авторе» снимается самопорождающимся письмом, игра знаков которого состоит в «открытии пространства, в котором пишущий субъект беспрерывно исчезает». И если раньше произведение как бы возлагало на себя долг принести бессмертие своему создателю, «теперь оно получило право убивать, быть убийцей своего автора». Самое большее, что остается писателю, — «играть роль смерти в игре письма», а вся его творческая индивидуальность и неповторимость исчерпывается «оригинальностью своего отсутствия». Судьбу «автора» разделяют «произведение» и «книга», необходимость которых является столь же проблематичной, что и индивидуальность автора. Их нельзя рассматривать в качестве проекции авторской субъективности, поскольку они составляют лишь «узел сетки» языка или момент всеобщей «дискурсивной практики». Ф. выступает против традиционного понимания искусства, которое покоится на таких «высоких» словах, как творчество, вдохновение, талант, гений, священный порыв, мировидение и т. д. Вместе с другими участниками структурно-семиотического движения он больше полагается на продуктивную «онтологическую способность» языка. Осн.соч.: Слова и вещи. М., 1977; Distance, aspect, origine // Theorie densemble. P., 1968. Lordre du discours. P., 1971. Quest-ce quun auteur? // Bulletin de la societe fran?aise de Philosophie. P., 1969, № 3; Resume des cours. P., 1986. Лит.: Автономова Н. С. Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. М., 1977; Сахарова Т. А. От философии существования к структурализму. М., 1974; Вихзгин В. П. Мишель Фуко — теоретик знания // Вопросы философии. 1995, № 4; Roussel R. Foucault M.— P.,1963; Guedez A. Foucault. P., 1972; Baudrillard J. Oublier Foucault. P., 1977; Blanchot M. Michel Foucault tel que je limagine. P., 1986; Deleuze G. Foucault. P., 1986. Д. Силичев

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Художественно-эстетическая культура XX века

ФУКО Мишель Поль

15 октября 1926, Пуатье — 25 июня 1984, Париж) — французский философ, историк культуры. Выпускник Высшей нормальной школы. В 1961 в Сорбонне защитил докторскую диссертацию; по канонам того времени защита предполагала обсуждение двух диссертационных работ: малой — «Кант: антропология» (предисловие, перевод, комментарии) и основной — «Безумие и неразумие: история безумия в классическую эпоху» (рус. пер. СПб., 1997). Преподавал в университетах Клермон-Феррана, Лилля, Варшавы, Упсалы, Гамбурга и др.; с 1970 — в Коллеж де Франс, на кафедре истории систем мысли.

В творчестве Фуко можно выделить три этапа: 1) «археология знания» (1960-е гг.), 2) «генеалогия власти-знания» (1970-е гг.), 3) «эстетика существования» с акцентом на «техники работы над собой» (techniques de soi) (1980-е гг.). При этом в творчестве Фуко целый ряд «археологических» и «генеалогических» тем и мотивов сосуществуют.

Археология знания представлена прежде всего тремя основными работами: «Рождение клиники: археология взгляда медика» (1963; рус. пер. 1998), «Слова и вещи: археология гуманитарных наук» (1966; рус. пер. 1977) и «Археология знания» (1969; рус. пер. 1996). Археология знания — это новый подход к истории, отказ от идей и концепций кумулятивного развития знания, в основе которого так или иначе лежал бы абсолютно надежный наблюдатель — трансцендентальный субъект. Для археологии знания важны не натуралистические вещи и не познающий их субъект, но способы построения предметов познания, предметов социальной практики (таких, как медицинская клиника, психическая болезнь), предполагающие взаимодействие субъективного и объективного. Наиболее известная работа археологического периода — «Слова и вещи». В ней представлены эпистемы (см. Эшстема} — параллельные срезы познавательной почвы в европейской культуре Нового времени. Единство этим срезам придает преобладающее в тот или иной период знаковое отношение между «словами» и «вещами». Последний, наиболее близкий к нам культурный этап формирует особое, взаимоисключающее отношение между «человеком» и «языком»: консолидация языка в многообразии его функций теснит из картины мира образ «человека». Книга имела бурный успех и была воспринята прессой и читателями как научное доказательство идеологического тезиса о «смерти человека».

Генеалогия власти-знания представлена двумя главными работами. Это «Надзор и наказание» (1975; рус. пер. 1999) и «Воля к знанию» («История сексуальности», т. I, 1976; рус. пер.: «Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности», 1996). Задача генеалогии — выявление условий возникновения и функционирования особых комплексов власти-знания, в которых нормы социального взаимодействия и социального подчинения обусловливают те или иные познавательные подходы к человеку. Власть в трактовке Фуко — это анонимный механизм, действие которого пронизывает все стороны жизни, и потому ее механизмы можно изучать в казарме и больнице, в семье и в кабинете врача. Всеподнадзорность, дисциплинирование и нормирование определяют и предметы познания, и его методы. Никакая власть, по Фуко, не является чисто негативной, она всегда имеет и порождающие («позитивные») эффекты. Так, в тюрьме как социальном институте реализуются различные возможности этой властиподчинения: социальная оптика (надзор), социальная физика (стратегии соотношения сил между различными группами людей), социальная физиология (процессы группировки и перегруппировки элементов власти, их трансформации, перестановки и пр.). Если в «археологиях знания» неясными оставались механизмы перехода от одной познавательной конфигурации к другой, то в генеалогиях этот вопрос задним числом получает свое решение: эти переходы определяются набором дискурсивных и недискурсивных (экономических, политических, социальных) практик и кристаллизуются в определенных схемах власти-знания. Идеи «генеалогии власти» легли в основу работы «Группы информации о тюрьмах», в которой Фуко активно участвовал. Они стимулировали, в частности, появление в нач. 1970-х гг. течения «новых философов», критиковавших все формы знания и социальные институты европейского общества как механизмы власти и господства.

Основные работы 1980-х гг. — «Пользование удовольствиями» и «Забота о себе» (обе — 1984; соответственно тома II и III «Истории сексуальности»; рус. пер. 1998) — продолжают общий проект «Истории сексуальности», подчеркивая, во-первых, историческую конкретность представлений о «сексуальности» и, во-вторых, ее «нерепрессивность», сформированность определенными механизмами и практиками (надзор общества за индивидом, культивирование ритуалов и практик самопознания, признания, исповеди и др.). Однако их особенностью становится сама постановка вопроса о возможности сопротивления заданным обстоятельствам в форме «свободного слова» («вольноречие», «водьноговорение», парресия). В этот период Фуко больше всего интересует формирование морального субъекта посредством особых «техник работы над собой» (techniques de soi). Тем самым в прижизненно опубликованных работах 1980-х гг. внимание сдвигается с человека познающего-познаваемого или подчиняющего-подчиняемого на человека, рефлексивно относящегося к самому себе, направленно формирующего свое тело и душу. Этот новый герой — «человек вожделеющий» — показан на материале поздней античности, в процессе самоформирования субъекта сексуальности, его отношений к общественным обязанностям, окружающим людям.

При этом оказывается, что нормативные практики, обращенные индивидом на самого себя, могут не только дисциплинировать, но и индивидуализировать. Так, в «Пользовании удовольствиями» и «Заботе о себе» речь идет фактически не столько о внешнем упорядочении, сколько о личном выковывании «стилей» жизни: это становится возможно в периоды расшатывания общепринятой морали кодов и установлений. Для Фуко поздняя античность с ее распадом закрепленных канонов поведения перекликается с разрушением общезначимых опор современной социальной жизни. Эта проблематика «свободного слова» и выбора стиля жизни в чем-то созвучна — поверх археологии и генеалогий — «гуманистическим» интересам Фуко 1950-х гг. (работы по психологии личности, изучение антропологической проблематики у Канта).

В творчестве Фуко, достаточно цельном, различимы тенденции структурализма и постструкгурализма. Фуко никогда не считал себя структуралистом, хотя поиск инвариантных конфигураций культурной почвы (эпистем), отказ от диахронического фактособирательства и опора налингвосемиотические механизмы культуры (особенно в «Словах и вещах»), равно как и проблематизация всех «антропологических иллюзий», сближают его подход с идеями структурализма. Т. о-, если Фуко 1960-х гг. с какими-то натяжками структуралист; а Фуко 1970-х, сосредоточенный не на «языке» и «структурах», а на «теле» и «власти», скорее постструктуралист, то Фуко 1980-х гг. вновь откликается на зов «дострукгуралистской» «гуманистической» проблематики, хотя Сартр с его философией порыва, а не взвешенной «позитивной» мысли навсегда остался его главным философским противником.

Сам Фуко определил свой проект под вымышленным именем в известном «Словаре философов» Д. Юисмана (Dictionnaire des philosophes, dir D Huisman,A-J P, 1984) достаточно традиционно и вполне по-кантовски это — «критический метод исторического исследования» или «критическая история мысли» (при этом «мысль» трактугтся широко как «акт, полагающий субъект и объект в многообразии их возможных отношений») (там же, с 842) Его цель — анализ конкретных обстоятельств, формирующих или изменяющих отношения субъекта к объекту как основу всякого возможного знания.

Т о , Фуко шел своим путем, допуская и разрывы с традицией, и моменты следования традиции Но каждый раз он чутко улавливал смысл социально-философского вызова и остро реагировал на него в 1960-е гг он ярче всех подчеркнул философскую значимость неантропоморфного знания, в 1970-е гг трезво показал сформированность мысли и действия социальными техниками, а в 1980-е гг — в момент этического поворота во французской философии — вернул на философскую сцену морального субъекта — человека другой эпохи, но близкого нам главной задачей «самоформирования» и самоопределения

Соч.: Maladie mentale et personnalite P, 1954 Maladie mentale et psychologie P, 1962, Folie et deraison Histoire de la folie a lage classique P, 1961, Naissance de la clinique Une archeologie du regard medical P, 1963, Les mots et les choses Une archeologie des sciences humaines P, 1963, Archeologie du savoir P, 1969, Lordre du discours (lecon inaugurale au College de France, 2 dec 1970) P, 1971, Surveiller et punir Naissance de la pnson P, 1975, Histoire de la sexualite, t I La volonte de savoir P, 1976, Histoire de la sexualite, t II Lusage des plaisirs P, 1984, Histoire de la sexualite, t III Le souci de soi P, 1984, Dits et Ecrits par Michel Foucault, t I—IV P, 1994, «II faut defendre la societe», Cours au College de France, 1975—1976 P, 1997, Les anormaux. Cours au College de France, 1974-1975 P, 1999

H С. Автономова

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

ФУКО (Foucault) Мишель Поль (1926-1984)

- франц. философ, культуролог, эстетик. Преподавал в ун-тах Парижа, Клермон-Феррана, Варшавы, Уппсалы, Гамбурга и др., с 1970 ~ в Коллеж де Франс. Начинал как структуралист, затем с сер. 60-х гг. перешел на позиции постструктурализма и постмодернизма. В своих взглядах опирается прежде всего на Ницше и Хайдеггера.

В 60-е гг. Ф. разрабатывает концепцию европ. науки и культуры на основе "археологии знания", имеющей своим ядром "знание-язык". Все известные теории науки и культуры Ф. относит к "доксологии", исходившей из наличия единой и непрерывной истории вообще и культуры в частности, а их изменения объясняет борьбой мнений, прогрессом разума, практич. потребностями и т.д. В концепции Ф., изложенной в книге "Слова и вещи" (1966), европ. культура распадается на несколько эпох. В противоположность традиц. историзму он выдвигает понятие "историчность"; каждая эпоха имеет свою историю, к-рая сразу и неожиданно "открывается" в ее начале и так же сразу и неожиданно "закрывается" в ее конце. Новая эпоха ничем не обязана предыдущей и ничего не передает последующей. Историю характеризует "радикальная прерывность". Старое понятие истории неприменимо даже в рамках отдельно взятой культурной эпохи, где нет прогресса и процесса последоват. смены одних идей и теорий другими. Все они как бы сосуществуют одновременно, являясь лишь одним из возможных вариантов единой для данной эпохи структуры или инварианта.

Вместо доксологии Ф. предлагает "археологию", предметом к-рый должен стать "архаич. уровень, к-рый делает возможным познание и способ бытия того, "что надлежит познать". Этот глубинный, фундаментальный уровень Ф. обозначает термином "эпистема", используя также понятие "историческое априори", "пространство знания", "порядок", "эпистемологич. диспозиция" и т.д. Эпистемы отчасти напоминают абсолютное пространство Ньютона, априори Канта, парадигмы Куна. Они представляют собой "фундаментальные коды культуры", определяющие конкр. формы мышления, знания и наук. Эпистема подобна некоей сетке, к-рая пронизывает реальный мир, выполняя при этом отнологич. и гносеологич. функции: она упорядочивает сами вещи и предметы и создает необходимые условия их познания. В своей гносеологич. функции эпистема сравнима с абсолютной идеей Гегеля, берущей на себя инициативу самопознания и не нуждающейся для этого в традиц. субъекте познания. В этом смысле эпистемы никак не связаны и не зависят от субъекта. Они находятся в сфере бессознательного и остаются недоступными для тех, чье мышление они определяют.

Сравнивая разл. эпохи европ. культуры, Ф. приходит к выводу, что своеобразие лежащих в их основе эпистем обусловлено прежде всего теми отношениями, к-рые устанавливаются между языком, мышлением, знанием и вещами. Эпоха Возрождения, по Ф., покоится на эпистеме сходства и подобия. В этот период язык еще не стал независимой системой знаков. Он как бы рассеян среди природных вещей, переплетается и смешивается с ними. В эпоху классицизма 17-18 вв. возникает новая эпистема представления. Язык теперь становится "великой автономной системой знаков". Он почти совпадает с самим мышлением и знанием. Поэтому всеобщая грамматика языка дает ключ к пониманию всех других наук и культуры в целом. Совр. эпоха (19-20 вв.) опирается на эпистему систем и организаций. С ее началом возникли новые науки, не имеющие ничего общего с ранее существовавшими. Теперь язык становится строгой системой формальных элементов, замыкается на самом себе, развертывая свою собств. историю. Вместе с тем, теперь и он становится обычным объектом познания - наряду с жизнью, производством, стоимостью и т.д. Однако данное обстоятельство не ослабляет значения языка для культуры. Напротив, его значимость даже возрастает. Он становится вместилищем традиций и склада мышления, обычаев и привычек, духа народов.

В книге "Археология знания" (1969) и последующих работах место эпистемы занимает "дискурс" или "дискурсивная практика" (также "дискурсивное событие", происходящее на "доконцептуальном уровне"). С помощью этих понятий Ф. разрабатывает новую методологию для исследования культуры. Исходным материалом науки, искусства, лит-ры и всякого иного явления культуры или вида творчества - в их "первичной нейтральности" - является популяция событий в пространстве дискурса. Суть "дискурсивных событий" составляют связи и отношения между высказываниями, означающими совокупность неких объективных правил и закономерностей, к-рые образуют "архив". Последнее понятие обозначает не собрание разного рода документов и текстов, но лежащие в их основе структуры и законы, "управляющие появлением высказываний как единичных событий". Дискурсивные практики не совпадают с конкр. науками и дисциплинами, они скорее "проходят" через них, придавая им единство.

"Дискурсивные практики", "архив" и "дискурсивные события" выполняют примерно ту же роль, что и "эпистема". Раньше знание было детерминировано эпистемой, теперь оно возникает в поле дискурсивной практики, по-прежнему составляя предмет археологии. Новым является использование понятия "недискурсивная практика", а также анализ соотношения между наукой, знанием и идеологией. Ф. выражает сомнение в рац. ценности науки, отдавая предпочтение "полиморфным" и неопр. дискурсивным практикам, склоняясь даже к тому, чтобы "разрушить все то, что до наст. времени воспринималось под именем науки". Критич. отношение не только к науке, но и знанию вообще, все более усиливается и в работе "Порядок дискурса" (1971), где Ф. рассматривает дискурс как "насилие, к-рое мы совершаем над вещами".

В 70-е гг. тема "знания-насилия", "знания-власти" выходит у Ф. на передний план, а в работе "Надзор и наказание" (1975) становится центральной. Свою теорию "знания-власти" он противопоставляет всем существующим - и марксистской, и либерально-буржуазным. В методол. плане он дополняет археологию генеалогией, заимствуя ее у Ницше.

Эстетич. интересы Ф. ориентированы гл. обр. на модернизм и авангард в искусстве. Суть своего взгляда на искусство он выразил в ясной и лаконичной формуле: "Мы ищем чистые формы". Осн. внимание Ф. уделяет проблемам лит-ры, разрабатывая идею ее лингвистич. природы. Язык составляет "чистое начало" лит-ры и письма, благодаря письму и лит-ре он достигает подлинной суверенности, осуществляет все свои внутр. возможности. Проводя параллель с известным "парадоксом лжеца", суть к-рого заключается в двойственности и неопределенности высказывания "я лгу", Ф. полагает, что природа лит-ры заключена в высказывании "я говорю". Здесь говорящий субъект является тем же самым, о ком говорится: "я говорю, что я говорю". Это высказывание исчерпывается констатацией самого акта говорения, к-рому ничего не предшествует и после к-рого ничего не следует. Все исчезает, как только говорящий смолкает, уступая место безмолвной пустоте. Именно здесь язык проявляет себя в изначальном, подлинном бытии. Подобного состояния он также достигает в лит-ре (Ф. имеет в виду экспериментальную и авангардистскую лит-ры). В качестве конкр. примера он указывает на творчество писателя и поэта Р. Руссе-ля, называемого иногда франц. Хлебниковым, и ставшего одним из предшественников сюрреализма и "нового романа". Исследуя творчество Русселя, Ф. приходит к выводу, что своеобразие его поэтики заключается в "тропологич. пространстве слов", создаваемом с помощью удвоения и повторения слов и фраз, использования неожиданных сравнений, аналогий и метафор, игры рифм и фонических комбинаций и т.д. Благодаря таким приемам Руссель открыл для лит. языка особое пространство, к-рое Ф. называет лингвистическим. Оно не соприкасается с действит. миром, в нем действует один лишь язык, сведенный к "словам-маскам", "полым словам" и "игре знаков", принимающий облик странных и фантастич. людей, существ, событий и вещей. Нечто подобное Ф. обнаруживает также в произведениях Бланшо, Роб-Грийе, Малларме, Арто и др.

Лингвистич. подход Ф. распространяет на проблематику писателя,отказываясь рассматривать его в качестве традиц. автора и собственника своих творений. Вопрос об "авторе" снимается самопорождающимся письмом, игра знаков к-рого состоит в "открытии пространства, в к-ром пишущий субъект беспрерывно исчезает". И если раньше произведение как бы возлагало на себя долг принести бессмертие своему создателю, "теперь оно получило право убивать, быть убийцей своего автора". Самое большее, что останется писателю, - "играть роль смерти в игре письма", а вся его творч. индивидуальность и неповторимость исчерпывается "оригинальностью своего отсутствия". Судьбу "автора" разделяют "произведение" и "книга", необходимость к-рых столь же проблематична, как и индивидуальность автора. Их нельзя рассматривать в качестве проекции авторской субъективности, поскольку они составляют лишь "узел сетки" языка или момент всеобщей "дискурсивной практики".

Во втором и третьем томах "Истории сексуальности" ("Получение удовольствия", 1984; "Забота о самом себе", 1984) в круг интересов Ф. входит новая тема: сексуальность, а вместе с ней - вопросы этики, морали и свободы.

Соч.: Raymon Roussel. P., 1963; L&archeologie du savoir. P., 1969; L&ordre du discours. P., 1971; Surveilleret punir. Naissance de la prison. P., 1975; Histoire de la sexualite. V. 1: La volonte du savoir. P., 1976; Histoire de la sexualite. V. 2: L&usage des plaisirs. P., 1984; Слова и вещи: Археология гуманит. наук. М., 1977; СПб., 1994; Воля к истине: По ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996; История безумия в классич. эпоху. СПб., 1997.

Лит.: Автономова Н.С. Филос. проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. М., 1977; Визгин В.П. Мишель Фуко - теоретик цивилизации знания// ВФ. 1995. № 4; GuedesA. Foucault. P., 1972; Kremer-Marietti A. Foucault et 1&archeologie du savoir. P., 1974; Deleuze G. Foucault. P., 1986; MerquiorJ.G. Foucault ou le nihilisme de la chaire. P., 1986.

Д.А. Силичев

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Культурология. XX век. Энциклопедия

Найдено схем по теме ФУКО Мишель Поль — 0

Найдено научныех статей по теме ФУКО Мишель Поль — 0

Найдено книг по теме ФУКО Мишель Поль — 0

Найдено презентаций по теме ФУКО Мишель Поль — 0

Найдено рефератов по теме ФУКО Мишель Поль — 0