Физика математическаяФизико-химическая биология

Физикализм

Найдено 14 определений термина Физикализм

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

ФИЗИКАЛИЗМ

один из принципов позитивизма, разработанный Р. Карнапом, который язык физики рассматривал как универсальный язык науки вообще.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Тематический философский словарь

Физикализм

см. Физика) — философский взгляд, полагающий, что все реально, действительно существующее может быть объяснено при помощи понятий физики, в противном случае оно бессмысленно.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Начала современного естествознания: тезаурус

ФИЗИКАЛИЗМ

философский взгляд, для которого все то, что не может быть понято при помощи методов физики и изложено при помощи ее понятий, является бессмысленным. К физикализму склоняются неопозитивизм и неореализм (см. Унифицированная наука).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

Физикализм

один из основных постулатов неопозитивизма, утверждающего возможность объединения всех наук на основе универсального языка (языка физики); в качестве "базисных высказываний" принимаются предложения, описывающие наблюдения физических объектов.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Глоссарий к книге Аналитическая философия

ФИЗИКАЛИЗМ

сведение. всех видов научного знания к одному виду – физическому. Как и до него, механицизм, физикализм не видит, не признает специфики высших форм движения, рассматривая биологические и социальные явления лишь как разновидность физических. В научном плане положительных результатов физикализм не дал.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: «Евразийская мудрость от а до Я», толковый словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

одна из концепций неопозитивизма, состоящая в требовании перевода предложений конкретных наук на язык физики - «физикалий». Осн. представители - Нейрат, Карнап. Ф. был основой неопозитивистской идеи унификации всех наук на базе универс. языка. Все попытки реализации этой идеи оказались неудачными. См. ст. Неопозитивизм и лит. к ней.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советский философский словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

одна из концепций логического позитивизма, которая разрабатывалась Р.  Карнапом, О. Нейратом в рамках проблематики верификации. Истинность любых теоретических положений рассматривалась в связи с возможностью их перевода на язык физики – физикалий. Предложения, не поддающиеся такому переводу, объявляются лишенными научного смысла. В Ф. язык физики толкуется как  универсальный язык научного познания вообще. Попытка редукции (сведения)  всего  массива  научного  знания  к терминам  физики  была несостоятельной, что привело к компрометации данной программы.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия науки и техники: словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

неопозитивистская концепция, сложившаяся в 1920—30-х гг. Ф. конкретизирует проект унификации науч. знания на основе универсального языка, в кач-ве к-рого выступает язык физики — «физикалии». Осн. представители Ф. — философы Венского кружка — по-разному трактовали роль языка физики в процессе интеграции и унификации науки. Нейрат, напр., полагал, что необходимо сконструировать интерсубъективный протокольный язык на основе языка физ.-матем. наук. Карнап, напротив, выдвигал требование адекватного перевода науч. предложений во всех отраслях науч. знания на уже существующий язык физики. Термин «Ф.» иногда используют как обозначение переноса методов физ. исследований и объяснительных схем физики на сферу др. наук, в т.ч. соц.-гуманит. Е.В.Гутов

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История и философия науки. Энциклопедический словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

один из подходов к реализации идеала "унифицированной науки" в неопозитивизме. Карнап охарактеризовал Ф. как требование адекватного перевода предложений всех наук, содержащих описание явлений в терминах наблюдения, в предложения, состоящие исключительно из терминов, употребляемых в физике. Ф. был популярен, но стал быстро терять свои позиции. Выяснилось, что он неспособен обеспечить унификации существующего научного знания, а также адекватно объяснить реальные процессы взаимодействия между различными научными дисциплинами. Возрождая классические философские идеи об универсальной науке, Ф. приписывал такой науке черты некой законченной и ограниченной системы знания. После дискуссии о протокольных предложениях логические позитивисты разработали концепцию "умеренного" Ф. Однако попытки создания нового унифицированного языка и перевода на него всей системы существующего знания не дали положительных результатов, что было признано как самими сторонниками Ф., так и его критиками.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Современная западная философия: словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

одна из концепций логического позитивизма, к-рая разрабатывалась Карнапом, О. Нейратом и др. Сторонники Ф. рассматривают истинность к.-л. положения любой науки в зависимости от возможности его перевода на язык физики, "физикалий”. Предложения, не поддающиеся такой операции, оцениваются как лишенные научного смысла. В результате проблема единства научного знания, его объективной целостности подменяется поисками универсального, единого, или, точнее, единственного языка науки. Вместо анализа междисциплинарных отношений, связей конкретных наук, их единства физикалисты стремятся перевести специфические виды существующего знания на язык физики и на этой основе достигнуть их унификации. Здесь проявилось своеобразное возрождение неопозитивизмом механистического принципа сводимости. Попытки создания единого, унифицированного языка и перевод на него всей системы существующего знания не дали положительных результатов, что признано как самими последователями Ф., так и его критиками (Критический рационализм).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

Физикализм

позиция, согласно которой философская онтология практически сводится к истолкованию и комментированию понятий физики. Это неоднократно проявлялось в истории философии, в процессе вырастания всеобщих категорий из частно-научных одежд. Например, в трактовке материи, движения, прстранства, времени. В ХХ столетии Ф. проявился в неопозитивизме, некоторые представители которого хотели построить единый язык науки на фундаменте физики, а также среди ряда представителей диалектического материализма, смешивавших соотношение материи и идеального с понятиями физического и психического. На обыденном уровне Ф. проявляется в сведении материи к веществу (философы-физикалисты, правда, добавляют: «Материя не только вещество, но и поле» - апофеоз непонимания природы всеобщего!). Живучесть Ф. объясняется доминированием у человека чувств зрения и осязания (реально, мол, существуеют только вещи, котрые можно в руки взять, которые истолковываются как критерий «подлинной реальности», авторитетом физики и неумением мыслить на уровне всеобщего, который представляется «слишком абстрактным». - Сагатовский В.Н. Основы систематизации всеобщих категорий. Томск. !973. С. 147-152; его же Философия развивающейся гармонии (философские основы мировоззрения) в 3-х частях Ч.2: Онтология. СПб. 1999. С. 95-98.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философские категории авторский словарь

ФИЗИКАЛИЗМ

характерное для австрийского и амер. неопозитивизма 30-х гг. стремление к унификации всех наук на основе универс. языка, предпочтительно – языка совр. физики. По своим филос. основаниям Ф. есть одно из проявлений совр. номинализма. Термин "Ф." был введен О. Нейратом. Возникновение Ф. было связано с попыткой преодоления трудностей проверяемости – с обоснованием возможности сравнения протокольных предложений с дедуктивно выводимыми предложениями (проблема интерсубъективности). Карнап сформулировал принцип Ф. как методологич. требование перевода предложений всех конкретных наук, содержащих описат. термы, на предложения, состоящие исключительно из термов, употребляемых в физике. Нейрат и Гемпель выдвинули т.н. формально-знаковый вариант Ф., истолковывающий предложения науки как физически-веществ. объекты. Все попытки реализовать программу Ф., в частности попытка создания "Энциклопедии унифицированного знания", оказались неудачными. После дискуссии о протокольных предложениях Карнап предложил (1936) "умеренный" Ф., ограничивающийся принципом сведения (редукции) всех описат. термов языков разных наук к термам, обозначающим чувственно воспринимаемые свойства вещей (см. "Logical foundations of the unity of science", "Int. Enc. of Un. Sc", v. 1, pt. 1, 193S, p. 60). Считается достаточным не перевод, но лишь подтверждаемость (confirmability) описат. предикатов наблюдаемыми веществ. предикатами. В последующих работах Карнапа Ф. потерял характер одного из осн. принципов неопозитивизма и стал только пожеланием "по возможности" основывать язык наук на языке физики. В психологии и социальных науках принцип Ф. смыкался с методологич. установками крайнего бихевиоризма. Идея унификации знания на базе Ф. не могла быть реализована; этому препятствовал факт качеств. неисчерпаемости мира и сам исходный принцип неопозитивизма, согласно к-рому бессмыслен вопрос об отношении языка и объективной реальности, а вся проблема состоит в достижении языкового единства наук. Лит.: Хилл Т. И., Совр. теории познания, пер. с англ., М., 1965, ч. 5, гл. 14; Швырев В. С., Неопозитивизм и проблемы эмпирич. обоснования науки, М., 1966, гл. 2; Neurath О., Soziologie im Physikalismus, "Erkenntnis", 1931, Bd 2, No 5–6; Сarnap R., Die physikalische Sprache als Universalsprache der Wissenschaft, там же; его же, Logische Syntax der Sprache, W., 1934; его же, Philosophical foundations of physics. An introduction to the philosophy of science, N. Y., [1966]; Neurath O., Einheitswissenschaft und Psychologie, "Einheitswissenschaft", 1933, H. 1; Narski I. S., Positivismus in Vergangenheit und Gegenwart, В., 1967. И. Нарский. Москва.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ФИЗИКАЛИЗМ

направление исследований в области философии науки, для которого характерна идея объединения всего научного знания на основе языка современной физики. В философском отношении это направление представляет собою своеобразное проявление современного номинализма. Термин «физикализм» был предложен О. Нейратом (Neurath О. Soziologie im Physikalismus.— «Erkenntnis», 1931, Bd. 2, № 5—6). Концепция физикализма возникла в неопозитивизме, центральной идеей для которого была возможность и необходимость построения унифицированной науки. Р. Карнап понимал принцип физикализма как методологическое требование перевода суждений всех конкретных наук, содержащих термины описания, в суждения, составленные исключительно из терминов физической науки. Смысл любого высказывания, по Карнапу, определяется условием его истинности, т. е. возможностью проверки (полностью либо частично) суждения по критерию истинности. Это условие предполагает возможность построения (на основе математического языка или языка физики) единого формализованного языка, на который в принципе можно было бы перевести любую научную теорию, обнажая тем самым ее структуру и выявляя ее отношения с другими научными сериями. Это направление исследований позволило получить определенные результаты в области символической логики. Разъясняя его основные идеи, Карнап писал, что оно представляет собою не более чем лингвистическое учение о физикалистском языке как универсальном языке науки. Позитивистский характер такой трактовки предлагаемого универсального языка просматривается в том, что автор выдвигает тезис о необходимости замены содержательного («материального») модуса речи формальным модусом, т. е. совокупностью предложений, говорящих лишь о логико-синтаксических отношениях между терминами. При этом критерием осмысленности философских суждений Карнап считает их «переводимость в формальный модус» (Сатар R. Logische Sintax der Sprache. W., 1934, s. 241). Такой анализ языка науки приводил к идее различных уровней знания. Развивая ее, сторонники физикализма подчеркивали необходимость установить соотношение между верхним (теоретическим) уровнем и более низким (эмпирическим) уровнем. Более низкий уровень оказывался при этом более фундаментальным, ибо обеспечивал основание знания. Оппоненты физикализма указывали на то, что на эмпирическом уровне ученый имеет дело лишь со своими ощущениями, наблюдая те или иные явления с помощью приборов. В связи с этим сторонники физикализма были вынуждены ввести понятие «протокольных предложений» в качестве тех далее несводимых оснований, на которых строятся более высокие уровни знания. В этой связи, однако, возникли новые вопросы о связи «протокольных предложений» и фактов, о смысле оснований знания и т. п., которые пытались решать с позиций лингвистического конвенционализма.

Тем не менее широкое обсуждение трудностей, возникавших в связи концепцией физикализма, привело к ослаблению его позиций и редукционизма в целом, к сдвигу методологической проблематики. Центр тяжести исследований во все большей мере перемещался в область анализа гипотетико-дедуктивных моделей науки. Этот сдвиг вынуждал ослаблять позиции строгого физикализма. Так, сторонникам физикалистской трактовки научного знания пришлось отказаться от концепции истинности как взаимосогласованности предложений. Возникли сомнения и в возможности реализации самой программы физикализма. Эти сомнения высказывались с самого начала в отношении социальных наук; но затем пришлось отказаться от программы абсолютного физикализма применительно и к наукам о природе. Физикализм в качестве особой программы «унификации» науки на пути редукционизма был вынужден отступить, выдвинув идею «ослабленного» физикализма.

Историческая значимость физикализма заключается в том, что он привлек внимание к проблеме поисков общих для всей науки объединяющих принципов. Среди множества интерпретаций научного знания, направленных на поиски его единства, необходимо отметить наряду с физикализмом еще и принцип дополнительности, выдвинутый Бором в качестве всеобщего объединяющего начала не только научного знания, но всех известных форм человеческой деятельности. Если редукция в ее крайней форме физикализма означает стремление свести все многообразие явлений к какой-либо одной теоретической системе или, как заметил Планк, в идеале к одной-единственной формуле, то дополнительность предполагает сохранение многообразия в поисках объединяющих оснований. Так, в квантово-механической картине реальности при описании картины на квантовом языке невозможно полностью устранить фрагменты естественного (классического) языка.

Хотя физикализм и обнаружил несостоятельность, это не снимает проблемы поиска оснований единства научного знания. В качестве таких оснований может выступить принцип дополнительности, равно как и другие методологические принципы.

Л. Ф. Овчинников

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

физикализм

ФИЗИКАЛИЗМ — термин, используемый в англоязычной философии для обозначения материалистических позиций в философии сознания. Под влиянием импульсов, идущих со стороны физических, биологических и компьютерных наук, Ф. сегодня приобрел доминирующее положение, став своего рода ортодоксией. Комментаторы даже говорят о чем-то вроде «физикалистского империализма» в этой области философского знания, но сам термин сохраняет неоднозначность. В 60—70 гг. более популярным был термин «научный материализм»; в последнее время предпочтение отдается термину «Ф.», поскольку слово «научный материализм» вводит в заблуждение, что его сторонники оперируют якобы «твердыми фактами науки», в то время как на самом деле главным инструментом физикалистов является логический и концептуальный анализ.         Сторонников Ф. роднят следующие установки: 1) отказ от декартовского раскола мира на res extensa и res cogitas и применение принципа простоты («бритвы Оккама»): не умножать без надобности сущности Вселенной; 2) стремление доказать встроенность сознания в монистическую (материальную и каузальную) картину мира, т.е. установка на закрытость Вселенной; 3) вера в возможность обоснования единства знания. Однако, как только дело доходит до конкретного толкования этих общих установок, начинаются разночтения, зачастую выливающиеся в альтернативные позиции (максимальный и минимальный Ф., редуктивный и функционалистский Ф., стандартный и аномальный Ф. и др.).         Семантически термин «Ф.» указывает на тесную связь с физикой, на практике же она относительна. Большинство, авторов именующих себя «физикалистами», не занимаются философией физики или толкованием «физического» и воздерживаются от интерпретации внутренних проблем этой науки (есть, конечно, исключения). Чаще всего они ограничивают смысл Ф. тем, что, во-первых, приписывают физике онтологический авторитет — эта дисциплина выступает авторитетом относительно того, что есть в мире, а ее законы предполагаются истинными по отношению ко всем объектам в пространстве и времени; во-вторых, приписывают физике эпистемологический авторитет; физика выступает стандартом получения объективного знания о мире. Толкование, основанное на признании авторитета физики, но уклончивое в отношении собственно «физического», позволяет философам оставлять в стороне многие сложные вопросы о конкретной связи проблемы сознания с микрофизическими теориями. В целом Ф. — это стратегия объективизма, «экстернализма», интерсубъективности или взгляд «с позиции третьего лица».         Ситуация с «Ф.» осложнена большим разбросом мнений относительно объекта, именуемого «сознанием», конкретных феноменов, которые надлежит объяснить, и дисциплинарной области, способной пролить на них свет. Под зонтиком «Ф.» выступают и те, кто связывает разгадку тайны сознания с философскими концептуальными подходами, и те, кто уповает на прогресс когнитивных наук, и те, кто возлагает надежды на открытия наук о мозге, и те, кто верит, что ответ придет с радикально новой физической интерпретацией «вещества» Вселенной. Не возражают против этого обозначения и некоторые авторы, связывающие объяснение сознания с социолингвистикой.         Ф., как он сложился в истории мысли, фокусировался на двух фундаментальных вопросах о природе мира и природе сознания. Первый вопрос об онтологии мира (его «веществе») с развитием атомной физики перекочевал в науку. В распоряжении философов остались, главным образом, эпистемологические вопросы — как мы воспринимаем физический мир, что следует принимать за фундамент знания, — а также ряд логико-методологических аспектов глобальных вопросов его структуры (детерминизм и случайность, пространство—время и др.). Второй вопрос — о природе сознания — был до последнего времени прерогативой философии. Наличие в феномене сознания природо-культурных компонентов, такие его качества, как феноменальность, интенциональность, самоактивность свобода воли, моральность, ответственность, — существенно ограничивали применение научных методов. Каким бы сильным не было давление когнитивных наук, нейробиологии, компьютерной психологии, физики, но философии удавалось сохранять проблематику сознания в своей епархии.         В последнее время, когда к дискуссиям о сознании подключились ученые (физики, нейробиологи, математики), Ф. без апелляции к конкретным фактам науки вызывает серьезные нарекания. Ученые говорят, что умножение альтернативных философских концепций сознания и уменьшающаяся надежда на их консенсус свидетельствуют об исчерпанности философских средств и что настало время передать проблему сознания науке. В ответ философы обвиняют ученых в подмене общей проблемы сознания исследованием отдельных фактов, в склонности к некритическим глобальным и экстравагантным спекуляциям. Между философскими и научными теориями сознания сложились достаточно напряженные отношения. Это не могло не сказаться на толковании терминов «физическое», «физика», «Ф.», «материализм», «натурализм», «монизм», «дуализм».         Главная причина этого многообразия кроется в том, что, несмотря на масштабность исследовательских усилий философов и ученых, феномен сознания ускользает от «схватывания» в определениях. Сегодня нет не только устоявшегося определения сознания, но даже приблизительного согласия относительно его генезиса, «архитектуры» и «фурнитуры». Все чаще высказывается мнение, что сознание — это не какое-то одно определенное свойство, а конгломерат очень разных, возникших на разных этапах эволюции свойств, требующих дифференцированных подходов. Есть когнитивные, информационные свойства, появившиеся в результате языково-культурной эволюции (именно они поддаются компьютерной симуляции); есть общие с животными свойства, являющиеся продуктом более долгой биологической эволюции, сопротивляющиеся компьютерной симуляции; а есть свойства, зависящие от индивидуальной личности (субъективность, уникальность опыта, память о прожитой жизни, воображение, творчество и др.). Поэтому охватить их в одном «сущностном» определении вряд ли возможно.         Ф. (или материализм) традиционно противостоял идеализму и дуализму. В нынешней академической среде мало найдется адептов идеализма и субстанциалистского картезианского дуализма (как правило, это либо религиозные философы, либо персоналисты, трансценденталисты и т.п.). Значительно больше философов, защищающих позицию, которую условно можно назвать неодуализмом; у него множество форм: «дуализм свойств», «онтологии субъективной реальности», эпифеноменализм, панпсихизм и др. Именно условно, поскольку имеются аномалии (по этой причине его иногда называют «аномальным дуализмом»), и, как правило, хотя и не всегда, он носит натуралистический окрас, не позволяющий резко отграничивать его от материализма. Тем не менее у неодуализма есть «фамильное сходство». Его определяют три вещи: во-первых, феномен сознания относится к «сверхдобавке» к физическому; во-вторых, утверждается непреодолимая асимметрия свидетельства «от первого лица» и «свидетельства от третьего лица»; в-третьих, отвергаются скроенные по меркам естественных наук панобъективистские и редукционистские методы. Эксплицитная или имплицитная полемика с неодуализмом (онтологией субъективной реальности) и толкование редукционизма (редукционистских методов науки) составляли существенную часть фона трансформаций физикалистских исследовательских программ.         Неопозитивизм: теория трансляции. До середины 20 в. сторонникам физикалистского монизма проблема сознания представлялась относительно простой: ее решение виделось на пути применения к ней работающих в науке объективных, прежде всего редукционистских, методов. Софистичную — теоретическую — версию редукции предложили неопозитивисты (Р. Карнап, М. Шлик и К. Гемпель). Ее острие было направлено против «радикального ментализма» с его посылкой о достоверности своего собственного сознания и возможности его исследования с помощью менталистских категорий: такое исследование не поддается рациональному обоснованию и порождает псевдопроблемы. В рамках своей главной задачи — обоснования возможности эмлирически удостоверяемого знания и, на его основе, единой науки — проблема сознания была одной из помех, для устранения которой была предложена особая стратегия, а именно: теоретическая редукция психологии к физике. Не прямолинейная редукция ментального к фактам нейрофизиологии, как ее мыслили механистические материалисты, а объективация сознания на основе перевода (трансляции) психологических высказываний на высказывания о публично наблюдаемых фактах поведения; последнее делает возможным их верификацию по критерию истинности. Карнап писал: «Все предложения психологии описывают физические события, а именно, физическое поведение людей и животных. Это — подтезис главного тезиса физикализма, который сводится к тому, что физический язык является универсальным, т.е. языком, на который может быть транслировано каждое предложение» (Carnap R. Psychology in Physical Language // Logical Positivism. N. Y., 1959. P. 165). У Карнапа есть замечания, что к «физике» мира следует относить электроны и пространственно-временны е точки («Логическая структура мира», 1928), однако он не вдавался в онтологию физической материи; он просто принимал на веру (как и современные физикалисты) авторитет физики относительно того, что есть в мире. Правда, с той важной инструменталистской оговоркой, что высказывания об электронах, точках и т.п. являются осмысленными в рамках каркаса той или иной физической теории, а за его пределами они лишаются смысла.         Данная редукционистская стратегия столкнулась с серьезным противоречием, поскольку апеллировала к протокольным высказываниям, фиксирующим наблюдения индивидов, несущих качественный, субъективный окрас. Непозитивисты окольным путем приняли ту же посылку субъективности, как и критикуемые ими сторонники ментализма и психологизма. Но, независимо от нереализованности многих их проектов, они укрепили антименталистскую традицию и задали многие векторы исследований, в том числе исследований связующих законов разных дисциплин («bridge laws»).         Б. Скиннер. Бихевиоризм психологический. Выдвинув идею трансляции психологии к физике, неопозитивисты, Карнап в частности, делали серьезную ставку на предложенные в экспериментальной психологии объективистские методы описания сознательных актов. Наибольшее влияние на утверждение физикалистской традиции оказал Б. Скиннер, предложивший объяснять интеллектуальные акты не в менталистских терминах «верований», «идей», «надежд», «чувств», «эмоций», «интенций», а на основе функционального и операционального описания поведения, установления причинно-следственных связей между реакциями организма на внешние стимулы и результирующими поведенческими актами. В представленной им схеме когнитивного процесса («стимулы — черный ящик — реакции») необъективируемый «ментальный» агент («черный ящик») был устранен из сферы исследования. Сознание — это система операций, для описания которых достаточен язык, применяемый для внешне фиксируемых фактов поведения. Философские спекуляции здесь неуместны. В работе «О бихевиоризме» он писал, что «...полезнее гадать о генетической наследственности или истории наших условий жизни, нежели о чувствах, которые возникли в нас в результате их воздействия» (Skinner B. On Behaviorism. N.Y., 1974. P. 2). В наделавшей много шуму книге «За пределами свободы и достоинства» он предложил освободить бихевиористскую науку не только от менталистских, но и от моральных категорий, ибо в действительности качества свободы, достоинства и ответственности воспитываются социальным окружением и сложившейся в обществе традицией подкрепления и осуждения тех или иных актов. Несмотря на критику тактики неопозитивистов и бихевиористов по объективации сознания, их стратегическая цель — недопущение удвоения реальности и обоснование единого знания и единой науки — не была отброшена: она продолжает оставаться мощным регулятивом в последующих формах Ф. Бихевиористский подход тоже не был предан забвению: он получил разные толкования и применение.         У. Куайн: Собственно Ф. Весомую лепту в утверждение физикалистской и бихевиористской парадигмы в философии сознания внес У Куайн. Он согласился со своим коллегой по Гарварду Скиннером, что менталистские и интенциональные идиомы не поддаются рациональному обоснованию, хотя и по др. причине: содержащие интенциональные термины предложения невозможно транслировать на предложения физикалистского языка. Тезис неопозитивистов о сведении языка психологии к языку физики нереализуем; и вообще Ф. не обязательно связан с редукционизмом, скорее — это «способ говорения», принимающий физические объекты в качестве фундаментальных. Позиция Куайна такова: оптимальным объяснением сознания было бы нейрофизиологическое объяснение. Однако в нашем распоряжении нет какой-либо серьезной нейрофизиологической теории, способной это выполнить. Поэтому в качестве приемлемого варианта следует принять лингвистический бихевиоризм. Методологически, говорил он, бихевиоризм неустраним. Когда вы испытываете некоторое интроспективно фиксируемое ментальное состояние, «вам нужно выразить этот процесс в объективно верифицируемых и понятных терминах, поэтому вы должны обратиться к поведенческим критериям, чтобы сформулировать проблему, для решения которой вы собираетесь обратиться к нейрофизиологии» (Боррадори Д. Американский философ. М., 1999. С. 45—46). Конечно, происходящие в нервной системе процессы недоступны для наблюдения и далеко не все ментальные состояния проявляются во внешнем поведении, как полагал Скиннер, тем не менее предметом объективного анализа может быть только публично наблюдаемое поведение. Вклад Куайна в развитие физикалистской традиции не ограничился утверждением лингвистического бихевиоризма. Его новации — отказ от дистинкции аналитического и синтетического, реабилитация онтологии, квалификация «натуралистической эпистемологии» как ветви эмпирической психологии — имели далеко идущие последствия для англоязычной философии сознания. В частности — для утверждения натуралистического (и социологического) подхода к сознанию. Правда, Куайн сосредоточил внимание, главным образом, на показе логических ошибок «менталистских идиом» и достоинствах лингвистического бихевиоризма в их исправлении; тема сознание/тело была для него периферийной.         Л. Витгенштейн и Г. Райл: логический бихевиоризм. Говоря о Ф., нельзя пройти мимо взглядов Л. Витгенштейна и Г. Райла, хотя сами они отмежевывались от этого течения. В 40—50 гг. лингвистический анализ был серьезным конкурентом натурализма. Эти философы тоже выступали с критикой менталистской онтологии «души» и «приватности» сознания, но в то же время противились наступающей физикалистской волне. В «Философских исследованиях» (1953) Витгенштейн предложил иную стратегию объективизации сознания — через наблюдения употреблений естественного языка. Анализ употреблений показывает, что различения «сознание/тело», «приватное/публичное» являются не реальными проблемами, а удобными способами именования отношений. Поэтому проблема сознания «решается» не путем привлечения какой-то новой научной информации о мозге, редукции к чему-то материальному, а только «вглядываясь» в работу языка, в его разнообразные «игры», в поведение людей, где язык реализует интерсубъективную и коммуникативную функции. Хотя Витгенштейна часто упрекают в «лингвистическом идеализме», его позицию, скорее, следует квалифицировать как социолингвистический материализм, ибо «материальной действительностью мысли» у него выступает язык. Главная максима социолингвистической парадигмы Витгенштейна — «границы языка являются границами мысли» — задала сильный вектор дискуссиям о сознании, который дает о себе знать по сей день, в том числе и в физикалистских концепциях.         Ограничение философской работы концептуальным и лингвистическим анализом и дистанцированность от науки были свойственны и Райлу. Если для неопозитивистов, Куайна, Витгенштейна проблема сознания была периферийной, Райл посвятил ей книгу «Понятие сознания» (1949). Его аргументы против дуализма или представления о «Духе в Машине» существенно стимулировали интерес философов к проблеме сознания. В целом его трактовка, как и у Витгенштейна, не выходила за рамки лингвистического анализа. Адекватное объяснение таких ментальных понятий, как верование, познание, ощущение, мышление, и всех связанных с ними проблем, достигается не через интроспекцию, а через исследование контекста использования лингвистических форм. Предложенная им редукционистская процедура состояла в том, чтобы свести ментальные понятия, описывающие субъективные ощущения и переживания, к понятиям, описывающим поведенческие диспозиции и коммуникативные отношения людей. Язык — это не личное достояние индивида; он общезначим и интерсубъективен. Даже тогда, когда мы оказываемся наедине со своими мыслями, через посредство языка мы ведем разговор с другими.         Г. Фейгл и Дж. Смарт: теория тождества. В возникшей в 50—60 гг. теории тождества тема «сознание/тело» была сфокусирована и превращена в центральную проблему, требующую как философского, так и научного анализа. В разных модификациях ее защищали Г. Фейгл, Дж. Смарт, Д. Армстронг и др. авторы. Фейгл категорически не согласился с Витгенштейном и Райлом, что проблематика сознания порождена языковой путаницей: происходящее на практике смешение физических и феноменальных терминов вовсе не является основанием для отказа от анализа их специфики. Возникающая при признании наличия непосредственно осознаваемых «сырых чувств» опасность феноменализма и субъективизма (и закрытость для объективного анализа), по мнению Фейгла, преодолевается, если признать, что «сырые чувства» тождественны нейрофизиологическим процессам мозга. Нет никакого логического противоречия, когда два разных термина, имеющих разное значение в двух различных языках, относятся к одному и тому же референту — объекту описания. Хотя термины «ментальное» и «физическое» семантически отличны от термина «телесное», оба они относятся к одному и тому же референту — нейрофизиологическим процессам мозга. Фейгл сам характеризует эту позицию не как редукцию, а как теорию «двойного познания»: познания в результате непосредственного знакомства и познания в результате объективного описания.         У Смарта более жесткие заявки в отношении феноменального. Тезис о тождестве невозможно защитить, не отрицая существования класса объектов, называемых ментальными и феноменальными, в том числе и «сырые чувства»; в противном случае следует согласиться с удвоением реальности. Описание всего на свете в терминах физики, за исключением факта ощущения, кажется ему совершенно невероятным. Такие ощущения были бы «номологическими бездельниками». Человек представляет собой огромное скопление физических частиц; помимо них или над ними не существует ощущений и состояний сознания, полагает Смарт. Теоретики тождества подчеркивали, что философы должны внимательно относиться к сведениям ученых-нейрофизиологов о корреляции сознания и мозга, хотя их собственная задача состоит в другом — в логическом и эпистемологическом прояснении понятий, с помощью которых интерпретируется эта корреляция.         В то же время у тезиса о тождестве было обнаружено много изъянов. Говорилось о логической неправомерности отождествления разных вещей, о том, что присущий этой теории редукционизм противоречил факту, что люди с одинаковыми мозгами мыслят по-разному. Неопозитивисты и теоретики тождества в общем ориентировались на теоретическую форму редукции, хорошо зарекомендовавшую себя в конкретных научных программах. Предполагалось также, что дисциплины, использующие языки и методологии разной степени сложности, в идеале сводимы к более низким уровням описания: скажем, язык психологии — к языку биологии, химии — к физике и т.д. Эта классическая идея теоретической редукции была уязвимой и являлась мишенью критических атак, показывающих невозможность реализации точных методов редукции даже в химии и биологии, не говоря уже о социологии и психологии. В философии сознания критика теории тождества имела очень важные следствия; она вызвала к жизни множество теорий, объединенных стремлением объяснить феномен сознания объективно — «с позиции третьего лица», — но в то же время без редукции и потери его качественной специфики.         Функционализм. Наиболее сильной реакцией на теорию трансляции неопозитивистов и на тезис о тождестве физического и ментального явился функционализм. Это широкое течение в философии сознания возникло в 60—70 гг., оно существует и поныне. Замысел возникших в этом русле теорий — обойти редукционизм, применив к объяснению сознания функционалистский подход, оправдавший себя в социологии, биологии, компьютерных и др. науках. Существует масса его вариантов: функционализм машины Тьюринга (X. Патнэм), информационно-процессуальная теория AI (Д. Деннет), физикалистский функционализм (С. Шумейкер), психофункционализм (Н. Блок), редуктивный телеофункционализм (Ф. Дретцке), функционализм «языка мысли» (Дж. Фодор), нейрофизиологический функционализм (П. Черчленд) и др. Основная посылка функционализма состоит в следующем: виды ментальных состояний следует считать не какими-либо свойствами — материальными или идеальными, — а нейтральными функциональными состояниями. Они индивидуализированы не веществом носителя, а выполняемыми ими (каузальными) ролями. Антиредукционистский консенсус различных функционалистских теорий (вкупе с нейтрализмом) проявился в том, что ключевыми терминами здесь выступают не свойства — ментальные или физические, — а «реализация», «имплантация», «воплощение».         X. Патнэм: функционализм машины Тьюринга. Пионером, применившим к объяснению сознания функцио-налистский подход и аналогию с «машиной Тьюринга», был X. Патнэм. В 1960 он опубликовал статью «Сознание и машины», за которой последовала серия статей, в которых был задан новый вектор дискуссиям о сознании. Им был представлен ряд аргументов, нацеленных показать, что как традиционный материализм, доказывающий, что все на свете является материальным, так и современные софистичные версии, вроде бихевиоризма, теорий Карнапа, Райла и теории тождества, основаны на логических и концептуальных ошибках. Предложенный им новый подход состоял в следующем: виды ментальных состояний следует считать не какими-либо свойствами — материальными или идеальными, а нейтральными функциональными состояниями, аналогичными логическим состояниям машины Тьюринга. Для их исследования должна применяться не сущностная методология классического редукционизма, а безотносительная к «веществу» реляционная методология, т.е. направленная на исследование каузальных отношений логических состояний в их взаимодействии с физическими и поведенческими состояниями. При таком подходе теряют смысл и оппозиция «сознание — тело», и альтернатива «материализм — дуализм». Одно из важнейших следствий функционализма машины Тьюринга — идея множественной реализации функций и возможность изоморфизма систем, имеющих разные свойства и структуру. Для реализации функциональных логических состояний не имеет значения характер физического носителя. Они могут реализовываться и в компьютере, и в человеке, использующем карандаш и бумагу. Обладая функционирующим сознанием, «мы являемся машинами Тьюринга», писал Пагнэм. Это означает, что логически правомерно говорить и о сознательности компьютера.         Д. Деннет: «процессуально-информационная модель AI». Превращение в объект исследования каузальных отношений логических состояний и использование компьютерных моделей — одна из отличительных черт стратегии функционалистов. Это характерно и для концепции сознания Д. Деннета, которую сам он называет «процессуально-информационная модель AI», или «когнитивизм». Отношение сознания к мозгу он сравнивает с отношением «мягкой» программы компьютера к его «жесткой» структуре, а оптимальным языком описания мыслительной деятельности считает не ментальный или физический, а нейтральный компьютерный язык. Для компьютерного функционализма основным препятствием является наличие субъективных квалиа, которые не являются «логическими состояниями» и не поддаются компьютеризации (это понимал и Патнэм в 1960). В книге «Сознание объясненное» (1991) Деннет сделал более радикальные выводы в отношении квалиа: «Некоторые "очевидные" черты феноменологии вообще не являются реальными: не существует заполняемость воображения; не существуют внутренние квалиа; не существует центральный источник значения и действия, не существует магическое место, где происходит понимание. Картезианский Театр в действительности не существует...» (Dennett D. Consciousness Explained. Boston, 1991. P. 434). Сознание отождествляется здесь только с когнитивной (информационной) компонентой (пропозициональными суждениями), а феноменальная компонента, качественная, субъективная определенность опыта сознания (квалиа), элиминируется из его теоретического описания. Интенциональность сохраняется, но не в виде внутреннего атрибута сознания, как это было у Брентано, а как внешняя прагматическая установка в оценке поведения объекта. Без этих операций, настаивает Деннет, дуализм непреодолим. Особенность его позиции, отличающая его от др. функционалистов, состоит в том, что он поставил перед собой трудную задачу объяснить сознание на основе диалектики биологического и социального. Она реализуется путем симбиоза абстрактной «машины Тьюринга» с абстрактной «машиной Дарвина»: и там и здесь, говорит он, имеют место автономно протекающие информационные процессы. То же самое происходит в логической «машине Сознания», когда «мысли сами себя мыслят». Несмотря на широкое использование компьютерных метафор и аналогий, функционализм Деннета имеет не столько физический, сколько социо-биологический окрас. Человеческое сознание — прежде всего, конструкция языка и культуры, сравнительно недавно появившаяся эволюционная инновация, которая в форме «мем-вирусов» (этот термин, означающий единицы культуры, он заимствовал у социобиолога Р. Докинса) накладывается на биологию мозга обучением в раннем детстве. Поэтому редуцировать сознание только к нейрофизиологии мозга невозможно: пропадает культурно-информационная детерминанта. Как невозможно объяснить и работу программы компьютера, редуцируя ее к материалам, из которых он сделан.         Претензия на нейтрализм не спасает функционализм от критических для него вопросов: можно ли понимать «функцию» в отрыве от свойств носителей, в которых она реализуется? не происходит ли на самом деле редукция сознания к функциям? можно ли мыслить сознание без квалиа? По мнению защитника «онтологии субъективной реальности» Дж. Серла, функционализм есть уловка, создающая видимость нередуктивности. У Деннета, напр., сознание сведено к когнитивным информационным процессам (в человеке или компьютере) за счет лишения самого главного его свойства — осознанности, т.е. ощущения человеком себя как живого и чувствующего существа. Устранение дуализма за счет контринтуитивной элиминации ощущений не есть его преодоление.         Элиминативизм. К сторонникам этой позиции обычно относят П. Фейерабенда, Р. Рорти, П. Черчленда — авторов, применяющих разные теоретико-методологические средства. Объединяет их главный тезис: сознание в нашем обычном субъективном представлении — это кажимость, скрывающая совершенно др. процессы. Эта кажущаяся реальность должна быть элиминирована из языка теоретического описания, подобно тому как из науки были элиминированы понятия дьявольских сил, флогистона, представление о болезнях как наказаниях за грехи и т.п.         Р. Рорти: лингвистический бихевиоризм. Элиминативизм Р. Рорти базируется на лингвистическом бихевиоризме Витгенштейна и его максим: «Границы языка являются границами мысли». Как и Д. Дэвидсон, он считает, что сфера исследования сознания — это языковые коммуникации людей. Признаком адекватной объяснительной стратегии является прагматическая эффективность — возможность контроля и предсказания поведения объектов. Когда вы объяснили все реляционные свойства, имеющиеся у какого-то объекта, все его причины и все следствия, говорит он, — значит, вы объяснили этот объект. Сказанное относится и к сознанию. Однако при этом не следует забывать, что мы всегда имеем дело с языковыми конструкциями и их играми, а не с реальностью. Каузальная обусловленность интеллектуальной деятельности процессами мозга очевидна, однако сомнительно, что с помощью когнитивных наук или биологии, как это полагают некоторые физикалисты, можно создать теорию сознания с предсказательными функциями. «Витгенштейнианцы, говорит он, такие же хорошие физикалисты, как и карнапианцы... Они только сомневаются в существовании значимого исследовательского уровня, находящегося между фолкпсихологией и нейрофизиологией, т.е. в том, что правильное управление нейронами будет облегчено с открытием «психологически реального» (Рорти Р. Мозг как компьютер, культура как программа // Эпистемология & Философия науки. Т. IV. 2005. № 2. С. 28—29). Люди, надеющиеся на такое открытие, обманывают себя. «Явления», которые мы пытаемся объяснить себе, «всегда находятся в соотнесении с языком», и поэтому ключ к пониманию содержится в простой истине, что сознание «есть дело лингвистическое», и все наши теории, в том числе и научные, являются инструментами, конструкциями культуры, а не репрезентациями реальности как таковой.         П. Черчленд: нейрофизиологический элиминативизм.         Если элиминативизм Рорти строится в канонах социолингвистической парадигмы, то П. Черчленд защищает нейрофизиологический его вариант и работает в рамках натуралистической парадигмы. Теоретически значимые гипотезы о сознании, убежден он, должны, в первую очередь, опираться на эмпирические исследования экспериментальной психологии и нейронауки. Социальный институт языка, к которому апеллирует Рорти и др. последователи Витгенштейна, не имеет никакого отношения к генезису сознания: это слишком поздняя система в сравнении с базисной животной психикой. Характерный для Деннета компьютерный поход к сознанию тоже уводит в сторону: мозги животных и людей не являются машинами фон Неймана. Мысль о создании какой-то гениальной компьютерной программы, имитирующей человеческое сознание и мышление, утопична. Сознающий интеллект не есть определенная сущность, которую можно открыть и выразить в одной программе. В нем переплетено бесчисленное множество информационных систем и операций, создававшихся миллиардами лет эволюции и составляющих сам феномен жизни. Ключ к пониманию специфической ткани когнитивности, обобщенно именуемой «сознанием», по мысли Черчленда, следует искать в динамических свойствах биологических нейронных сетей с высоко частотной физической архитектурой — архитектурой, которая репрезентирует базисные («hardwere») структуры, присущие мозгам всех животных, а не только уникальные структуры («software») человеческого мозга. Считая наиболее перспективным нейронаучный подход, который, как он полагает, будет субстанциально интегрироваться в рамки физической науки, Черчленд далек от того, чтобы видеть в прогрессе нынешней науки близкий подступ к исчерпывающему объяснению «фабрики» человека. По той веской причине, что феномены, создававшиеся миллиардами лет эволюции и выраженные в бесконечном разнообразии химических, физических биологических и др. процессов, вряд ли возможно вообще имитировать.         Апеллирующий к будущей нейрофизиологии (или «обещающий материализм») Черчленд был подвергнут острой критике. Однако по мере усиления тенденции к натурализации и сциентизации философии сознания этот вариант Ф. оказался достаточно устойчивым и в какой-то мере подготовил философскую почву для подключения ученых-нейробиологов к дискуссиям о сознании.         Д. Дэвидсон: «аномальный монизм». Для всякой монистической физикалистской системы основополагающим является принцип детерминизма (каузальной закрытости). Базирующиеся на детерминизме концепции сознания сталкиваются с двумя болезненными вопросами. Первый — представить каузальное объяснение свободного, интенционального действия, напр. когда я принимаю волевое решение поднять руку, а затем совершаю акт по ее поднятию; второй — объяснить возможность каузального (законосообразного) психофизического взаимодействия сознания и мозга; проще говоря, установить тип связи биологической материи мозга с мыслительным содержанием. Трудности, с которыми столкнулись и первый (неопозитивистский), и последующие формы Ф. по выявлению связующих законов («bridge laws») между явлениями разного уровня (мозгом и мыслью), а также между разными дисциплинарными областями (психологией, социологией, химией, физикой), заставили его приверженцев смягчать детерминизм и искать более гибкие варианты объяснения и свободному волевому акту, и психофизическому взаимодействию, и дисциплинарным связям. Один из этих вариантов — аномальный монизм Дэвидсона.         Стратегию объяснения сознания на основе исследования процессов мозга Дэвидсон считает неперспективной. «Утверждая, что все события являются физическими, аномальный монизм сходен с материализмом, однако он отвергает тезис, обычно считающийся существенным для материализма, а именно, что ментальным феноменам могут быть даны чисто физические объяснения» (Davidson D. Mental Events // Philosophy as It Is. Harmondsworth, 1979. P. 224). Стихия сознания иная — это язык, социум и коммуникация. Последние понимаются не как репрезенты находящейся внутри мозга внутренней реальности, а как творение самого сознания. Базисом объективности является интерсубъективность, проявляющаяся в языковом общении.         Дэвидсон поставил перед собой задачу скорректировать материализм в сторону смягчения его наиболее жестких требований: доказать совместимость его принципов с особым статусом ментального, детерминизма — со свободой воли, психофизической интеракции — без подведения ее под строгий закон, материалистической метафизики — без идеала единой науки. Для этого он предложил пересмотреть старую схему каузальности. Пересмотр сводится к показу совместимости двух принципов: каузального взаимодействия и номологического характера каузальности с третьим принципом — аномальности ментального. Дэвидсон утверждает, что между ментальными и физическими событиями существуют каузальные отношения, а все каузальные отношения включают в себя существование некоторого закона природы. Однако, поскольку связь физических и ментальных событий невозможно подвести ни под один естественнонаучный закон, эт

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Энциклопедия эпистемологии и философии науки

Найдено схем по теме Физикализм — 0

Найдено научныех статей по теме Физикализм — 0

Найдено книг по теме Физикализм — 0

Найдено презентаций по теме Физикализм — 0

Найдено рефератов по теме Физикализм — 0