ЭТИКА

Найдено 45 определений
Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] [зарубежный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

"ЭТИКА"
1677) – осн. соч. Спинозы.

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ЭТИКА
философская наука, объектом изучения которой является мораль, нравственность как форма общественного сознания.
Литература: [10].

Источник: Методология: словарь системы основных понятий. 2013

Этика
философская дисциплина о морали. Э. изучает нормы и правила морали, моральные отношения в обществе, нравственное сознание и нравственные ценности человека.

Источник: Философия: словарь основных понятий и тесты по курсу «Философия»

Этика
Ификою или, по другому чтению, этикою называется нравоучительная философия, рассматривающая основания нравственной деятельности, свойственной человеку, ее законы и проявления.

Источник: Философский словарь или краткое объяснение философских и других научных выражений встречающихся в истории философии. 1876

ЭТИКА
от гр. ethos — нравы): наука о моральных принципах. Слово «мораль», в частности, обозначает собой применение этих принципов в индивидуальных жизненных поступках. См. Мораль.

Источник: Философский словарь

ЭТИКА
[лат. ethica от гр. ethos обычай, характер] – 1) одна из форм идеологии – учение о морали, ее развитии, принципах, нормах и роли в обществе; 2) совокупность норм поведения, мораль какой-н. общественной группы, профессии.

Источник: Словарь науки. Общенаучные термины и определения. 2008 г.

ЭТИКА
от греч. ethos - нрав, обычай) - философская дисциплина, объектом изучения которой является мораль и различные системы ее обоснования, основания этих систем и логическая структура понятий, описывающих моральные феномены и ситуации.

Источник: Глоссарий философских терминов проекта Distance

Этика
философская наука, изучающая мораль. Иногда слово этика является синонимом понятий мораль и нравственность. В древности этику понимали как "практическую философию". Этические нормы, как правило, лежат в основе правовых и определяют поведение больших масс людей - народа.

Источник: Теоретические аспекты и основы экологической проблемы: толкователь слов и идиоматических выражений

Этика
учение о нравственности, изучающее условия возникновения нравственности, ее сущность, понятийные и императивные формы; система норм нравственного поведения человека, какой-либо общественной или профессиональной группы. В более широком контексте – система норм нравственного поведения разума (биологического или технического).

Источник: Закон оптимального построения техноценозов. Терминологический словарь.

этика
(от греч. «этос» – нрав, обычай) раздел философии, изучающий мораль (нравственность). Основные этические категории – добро и зло, свобода и ответственность, благо и удовольствие, долг и совесть. Основной вопрос этики – вопрос о смысле и цели жизни.термин «этика» был введен аристотелем, впервые выделившим этику в особую дисциплину.
Логика
Раздел I.Природа логического знания

Источник: Краткий философский глоссарий

Этика
(от греч. ethos – нрав) – 1. Совокупность морально-нравственных норм. 2.Философское учение о нравах и человеческом поведении (Э. в широком смысле). Уже в античности философию делили на физику (учение о бытии), логику (учение о познании) и этику (учение о поведении). 3. Учение о морали и нравственности как уровнях общения (Э. в узком смысле).
Ист.: Сагатовский В.Н. Философия антропокосмизма в кратком изложении. СПб. 2004. С. 183-191.

Источник: Философия антропокосмизма авторский словарь.

Этика
лат. ethica, от гр. ethos – обычай, характер) – 1) философское учение о морали, изучающее условия возникновения морали, ее сущность, понятийные и императивные формы; предметом нормативной этики являются моральный идеал, ценности и требования, особенности их функционирования; социальная этика изучает нравственность под углом зрения социальной жизни; индивидуальная этика изучает моральную жизнь личности; 2) система норм нравственного поведения человека, какой-либо общественной или профессиональной группы (например врачебная этика).  

Источник: Словарь по культурологии

Этика
греч. ethos – привычка, обычай) – философская дисциплина, изучающая мораль, нравственность, ее принципы и механизмы действия. Как обозначение особой области исследования термин впервые был употреблен Аристотелем. (лат. ethica, от гр. ethos – обычай, характер) 1) философское учение о морали, изучающее условия возникновения морали, ее сущность, понятийные и императивные формы; предметом нормативной этики являются моральный идеал, ценности и требования, особенности их функционирования; социальная этика изучает нравственность под углом зрения социальной жизни; индивидуальная этика изучает моральную жизнь личности; 2) система норм нравственного поведения человека, какой-либо общественной или профессиональной группы (например врачебная этика).

Источник: Большой толковый словарь по культурологии

Этика
наука, высшая теория управления обществом и человеком. Этика прошлого – это некий практический компромисс жизни между внешним и внутреннем отношением людей. Этика – неявное отражение в сознании людей иерархии Критериев Природы, от которых в силу свободы выбора у человека выбор постоянно от нее отклоняется, однако со временем все ближе и ближе приближаясь к Духовной Этике. В Этике нет запретов, есть выбор. Поэтому человек этический получает, как это ни парадоксально, большую свободу выбора, чем человек неэтический.
Этика восходит к Любви. Если подобного не наблюдается, то человек или общество постепенно уходят к психической болезни души, которая оказывает свое разрушительное действие на весь организм в целом. Психически больные люди исповедуют не Этику, а деонтологию.
Этика имеет основания в сверхтонком мире.

Источник: Краткий критериологический словарь

ЭТИКА
греч.-обычай): философская наука, изучающая мораль (нравственность). Термин «этика» был введен Аристотелем, впервые выделившим этику в особую дисциплину. Однако этические проблемы рассматривались задолго до Аристотеля в древнегреческой философии и в религиозно-философских учениях Древнего Востока. Этика изучает происхождение моральных категорий, норм, принципов, законов; роль морали в обществе и в жизни человека; различные конкретно-исторические системы моральных (нравственных) ценностей и их связь с обшечеловеческими ценностями. Как система учений о морали и нравственности, вытекающих из потребности человека, этика отвечает на вопросы: что я должен делать? На что я могу надеяться? (И. Кант). Для нравственного решения этих вопросов следует определить, что является высшей моральной ценностью (Бог, человек, природа, Космос, свобода -несвобода, добро-зло, жизнь-смерть, счастье и др.), какова иерархия этих ценностей в сознании человека.

Источник: Евразийская мудрость от а до Я

Этика
(греч. ethikos – обычай, привычка + logos – наука) – 1. Раздел философии (аксиологии), изучающий условия возникновения морали, ее сущность и основные понятия. Различают нормативную, социальную, индивидуальную, профессиональную этики. Предметом нормативной этики являются моральный идеал, ценности и требования, особенности их функционирования; социальная этика изучает нравственность под углом зрения социальной жизни; индивидуальная этика изучает моральную жизнь личности, профессиональная этика изучает особенности нравственного поведения, обусловленные спецификой деятельности человека (напр, этика учителя, врача, юриста и пр.). 2. В последние десятилетия начала активно развиваться т. н. биомедицинская этика – междисциплинарная область исследований, возникшая вследствие воздействия научно-технического прогресса на медицину и здравоохранение и имеющая предметом ценностные, этические проблемы взаимоотношения врача и пациента, социальной политики в области здравоохранения, а также трансплантации органов, применения новых технологий деторождения и др. 3. Аналогично биоэтика изучает сходную проблематику взаимоотношений между человеком и живой природой.

Источник: Философия и методология науки (понятия категории проблемы школы направления). Терминологический словарь-справочник 2017

Этика
одна из древнейших философских дисциплин, возникшая как неотъемлемая и важнейшая часть философии. Для обозначения учения о нравственности термин «этика» был введен Аристотелем (от греч. ethos – нрав, обычай). Следовательно, мораль, нравственность – явления социальной жизни, а этика – их теоретический анализ. Она призвана теоретически решать проблемы, которые возникали перед человеком в жизни (справедливое и несправедливое, дурное и благое, честное и бесчестное и др.), но главные категории этического анализа – добро и зло, их происхождение, их взаимодействие, их борьба. Этика сосредотачивает свое внимание на двух группах проблем: идее должного (анализ нравственных идеалов, желание и возможность творить добро) и анализ конкретных норм поведения – поступков и нравов (нормативная этика). Этика как теоретическая философская дисциплина многоструктурна: этические учения в рамках отдельных философских направлений – экзистенциализма, феноменологии, персонализма и др.; теории, изучающие логику морального языка; природу моральных ценностей (аксиологический аспект); дескриптивная этика, изучающая мораль в разных типах общества; мораль и социальное управление; этика науки, бизнеса, биоэтика и другие структуры.

Источник: Философия: основные понятия и определения. Учебно-методичесое пособие.

ЭТИКА
(греч. ethos – место общего пребывания, нравы определенного сообщества) – теоретическая дисциплина преимущественно философского характера, объектом изучения которой является происхождение, сущность, функции морали, структура морального сознания и поведения, связь морали с другими формами знания и деятельности. Вместе с тем Э. является не только знанием о морали, но и элементом нравственного сознания. Э. включает следующие разделы. 1. Описательно-эмпирические знания, например этику бизнеса, описание и обобщение различных профессиональных этических кодексов (в частности, в медицине), описание исторических форм морали. 2. Философско-теоретические исследования, касающиеся происхождения, сущности морали, систематизации этических категорий. 3. Практическая мудрость.
Этик как носитель мудрости уже не столько исследователь, сколько учитель, моралист, часто собственным примером помогающий освоить новый тип морального сознания. К таким «учителям мудрости» можно отнести Сократа и Диогена, Л. Толстого и А. Швейцера . Э. помогает человеку рационально оформить его неясные представления о добре и зле, долге, смысле жизни. В то же время она помогает вписать мораль в контекст реальной жизни, помогает человеку жить в пространстве между «должным» и «сущим».

Источник: Краткий философский словарь.

Этика
греч. ethos — место общего пребывания, нравы определенного сообщества) — теоретическая дисциплина преимущественно философского характера, объектом изучения которой являютсй происхождение, сущность, функции морали, структура морального сознания и поведения, морали с другими формами знания и деятельности. Вместе с тем Э. является не только знанием о морали, но и элементом нравственного сознания. Э. включает следующие разделы: Описательно-эмпирические знания, например Э. бизнеса, описание и обобщение различных профессиональных этических кодексов (например, в медицине), описание исторических форм морали. Философско-теоретические исследования, касающиеся происхождения, сущности морали, систематизации этических категорий. Практическая мудрость. Этик, как носитель мудрости, — уже не столько исследователь, сколько учитель, моралист, часто собственным примером помогающий освоить новый тип морального сознания. К таким «учителям мудрости» можно отнести Сократа и Диогена, Л. Толстого и А. Швейцера. Э. помогает человеку рационально оформить его неясные представления о добре и зле, долге, смысле жизни. В то же время Э. помогает вписать мораль в контекст реальной жизни, помогает жить человеку в пространстве между «должным» и «сущим».

Источник: Философия. Словарь по обществознанию

ЭТИКА

(от греч. ethos - нравственный характер) - область философских исследований, где определяют, что является добром в его отличии от зла, какие поступки человека нравственно оправданы и каковы исходные принципы, позволяющие сформулировать критерии этических оценок. Этика настаивает на объективном характере своих принципов и норм, на недостаточности просто "жить как все" или же "быть в согласии с самим собой" в нравственных вопросах и руководствоваться только личным вкусом, разумением и интуицией. Представители атеистической философии утверждают, что этика должна быть безрелигиозной и в этом ее высшее достоинство - формировать волю к добру без обещаний награды за доброту поступков и действий в земной жизни и за ее пределами. В религиозной философии принимается, что содержание этики - не автономно, а задается свыше и что мотив награды в вечности не является средством для поддержания корыстного интереса человека - он нужен для того, чтобы нравственная жизнь осуществилась во всей своей полноте. Неавтономность религиозной этики связана еще и со следующим: 1) личностное достоинство человека вытекает из христианской веры в то, что человек создан по образу и подобию Божию; 2) свобода воли и разумность человека, без которых нет этики, тоже раскрываются и обосновываются в религиозной антропологии; 3) осуществление подлинной нравственной жизни предполагает содействие благодати в силу слабости человеческой природы.

Источник: Краткий религиозно-философский словарь

ЭТИКА
философская наука, объектом изучения к-рой является мораль, теоретическое обоснование того или иного понимания моральных ценностей — добра, справедливости, чести, долга, совести, счастья и их антиподов. История Э. представляет собой борьбу двух противоположных направлений в ее развитии — идеалистического и материалистического. Для идеалистической Э. характерно представление о предопределении нравственного либо «высшими силами» — посредством божественного волеизъявления, абсолютной идеи, либо путем возникновения его внутри сознания (необъяснимо для человека) в виде подсознательного импульса. Материалистическая Э., считая, что нравственность человека формируют обстоятельства его бытия, признает нравственный прогресс человечества закономерным следствием изменения условий жизни людей на основе деятельного, творческого начала в самом человеке.
В совр. идеологической борьбе заметное место занимает столкновение взглядов по проблеме индивидуальной нравственной свободы, к-рая зависит от степени и глубины осознания человеком общественных интересов и совпадения (или противоречия) этих интересов с его личными интересами, потребностями, установками, стереотипами. Вопреки утверждениям противников марксизма, нравственная свобода не возникает ни при отрицании индивидом интересов общества на основе идеологии и психологии индивидуализма, ни при конформистском (см. Конформизм политический) следовании течению событий, исключающем какое-либо проявление индивидуальности и творчества в борьбе за достижение общественного идеала.
Марксистская Э. — в противоположность буржуазной — утверждает гуманистические принципы коммунистической морали, в к-рой принципы коллективизма, товарищества, взаимопомощи являются главенствующими.

Источник: Современная идеологическая борьба. Словарь.

ЭТИКА
философская дисциплина, берущая свое начало еще в античности. Первоначальная этика как философия морали и нравственности является заслугой Сократа, Платона, Аристотеля, Конфуция, хотя нравственные проблемы волновали и более ранних мыслителей. Своим названием (от греч.: "этос" – нрав, обычай) она обязана Аристотелю, который этикой назвал учение о добродетелях, а значит о нравственности, и написал первые крупные теоретические работы: "Никомахова этика", "Эвдемова этика", "Большая этика". Этика как теория морали (нравственности) ставит своей задачей теоретически исследовать это явление социальной жизни, предпринять попытки решения проблем, которые встают перед человеком в его жизненной практике: справедливое и несправедливое, дурное и благое, честное и бесчестное, доброе и злое и т.д. Главные категории этики – добро и зло. Они выполняют системообразующую роль в морали и являются ее оценочными критериями. Анализ этих категорий составляет одну из проблем предмета этики. Кроме того, этика сосредотачивает свое внимание на двух группах важных для морали проблем: анализе идеи должного (анализ нравственности как идеала – этика долженствования) и анализе конкретных норм поведения, непосредственной нравственной деятельности – поступков и нравов (нормативная этика). Современная этика – многоструктурная философская дисциплина. Кроме вышеназванных она включает теории, изучающие логику морального языка; а также, природу моральных ценностей; дескриптивную этику, изучающую мораль в разных типах общества; "деловую" этику; этику науки; биоэтику и др.разделы. Кроме того, каждое философское направление включает свою теорию морали: этика экзистенциализма, этика прагматизма, этика персонализма и т.д. (см. мораль, нравственность; а также философские направления).

Источник: Философия: конспект лекций и словарь терминов (элементарный курс)

«ЭТИКА»
Ethica more geometrico demonstrata», Amst., 1677), главное произв. Спинозы. Написано на лат. яз. Работа над «Э.» была начата в 1662 и закончена в 1675. Напечатать ее не удалось из-за нападок на Спинозу, вызванных публикацией в 1670 «Богословско-политического трактата» и уходом от власти респ. партии, глава к-рой был покровителем Спинозы. Издана посмертно. Книга состоит из 5 частей и построена по образцу геометрич. трактатов: каждая часть состоит из теорем, лемм, коллариев (выводов) и схолий (пояснений). В 1-й части мыслитель выдвигает свое фундаментальное положение о субстанции, тождественной богу и природе, и строит онтологич. систему, главными категориями к-рой являются субстанция, выступающая причиной самой себя (causa sui); атрибуты, каждый из к-рых выражает вечную и бесконечную сущность и составляет вместе с бесконечным множеством др. атрибутов субстанцию; модусы, или состояния субстанции. 2-я часть посвящена природе души, ее соотношению с телом, а также познават. способностям; в ней содержатся осн. гносеологич. выводы Спинозы и учение о теле. Душа и тело трактуются в «Э.» как вещь мыслящая и вещь протяженная. Т. к. они принадлежат к атрибутам мышления и протяжения, никак не взаимодействующим друг с другом, душа не может побуждать тело к действию, а тело душу - к мышлению. Тем не менее душа может познавать телесный мир, поскольку оба атрибута являются последоват. выражением одной и той же субстанции. На этой «параллельности» бытия и познания основан принцип их гармонии: «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей». В этой части дано также учение об истине, т. е. об адекватных идеях, к-рыми душа познает бога, и лжи как искаженных и смутных идеях, возникающих из-за недостатка познания. Истинным оказывается все положит. содержание идей. Причина искажения истины - деятельность воли, причем воля понимается не как желание, а лишь как способность утверждения и отрицания. 3-я и 4-я части излагают учение философа об аффектах (страстях) и представляют его этику в узком смысле. Спиноза утверждает, что зависимость от аффектов, принимаемая обычно за свободу, является рабством, порожденным неадекватным познанием. Истинная свобода - это правильное познание, к-рое приводит нас от чужеродного принуждения страстей к знанию собств. необходимости души. Идеал познания совпадает с моральным идеалом: «Высшее благо для души есть познание бога, а высочайшая добродетель - познавать его». 5-я, завершающая часть «Э.», посвящена пути к свободе. Им оказывается интеллектуальная любовь к богу, в к-рой душа обретает блаженство и вечность, становясь «частью бесконечной любви, к-рой бог любит самого себя» (теорема 36).
Система, построенная в «Э..», явилась переработкой и развитием идей Декарта в форме филос. пантеизма и считается классич. образцом рационализма 17 в., оказавшим плодотворное влияние на развитие зап.-европ. философии, особенно на нем. классич. и романтич. философию 17-19 вв.

Источник: Советский философский словарь

Этика
(Ethics). Исследование нравственной природы человека, ставящее своей целью определить, каковы его обязанности и средства, позволяющие их выполнять. Подобно некрым другим областям человеческой деятельности, этика  проявление стремления к истине. Отличие ее в том, что в свете открытой истины она устанавливает, что человек должен делать. По своей природе это не столько описательная, сколько нормативная дисциплина.
Можно выделить философскую, теологическую и христианскую этику. Философская этика, пользуясь естественным разумом, изучает обязанности человека в его временном существовании. Теологическая имеет дело с тем, что та или иная религиозная община знает (или думает, что знает) об этой или будущей жизни. Христианская этика  разновидность теологической. Она исходит из откровения о том, что "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне" (Евр 1:12). К нравственным обязанностям человека христианская этика подходит именно с этой меркой.
Часто разделяют личную и социальную этику. Это оправдано лишь отчасти, поскольку человек  общественное существо, и любой его поступок имеет социальное значение. Тем не менее социальная этика занимается моральными оценками, связанными с нашей групповой самоидентификацией, т. е. с тем, что мы считаем правильным, когда объединяемся с другими членами общества и определяем линию поведения в обществе. Хотя это разграничение может показаться искусственным, оно подчеркивает, что этика рассматривает не только отношения между отдельными людьми, но и то, на каких основаниях должны объединяться группы людей, чтобы действовать ответственно.
Этическое исследование  разновидность мыслительной деятельности; тем самым оно погрешимо, как и все, что делает человек. Как бы сообщество или личность ни смотрели на божественное откровение, никто не считает, что его легко и даже возможно непосредственно применить в любых ситуациях. Образ жизни со временем меняется. Хотя бы поэтому нередко приходится думать, как применить в настоящем открывшуюся в прошлом истину. К-ром е того, понять, каковы обязанности человека в тех или иных конкретных обстоятельствах, часто мешают межкультурные барьеры.
Прежде обычно считалось, что совесть  этическая способность человека. С того времени как исчерпала себя "психология способностей", такой подход встречается все реже. Однако остается общепризнанным, что, принимая решения, человек опирается не только на узкопрагматические соображения, но и на собственные представления о правильном и должном. Он рассуждает и действует, сообразуясь с некими этическими нормами.
Особенность теологической этики, в первую очередь христианской,  забота о "высшем". Религиознымобязательствам отдается предпочтение по сравнению с обязанностями перед человеческой властью, насколько законными бы те ни были. Богу следует повиноваться более, нежели людям (ср. Деян 4:1819). Так или иначе, собственные обязанности мы воспринимаем в свете того объединяющего принципа или идеала, крый определяет нашу жизнь, каким бы он ни был в каждом случае.
М.А. Inch (пер. Д.Э.) Библиография: К. Baier, The Moral Point of View; E. Brunner, The Divine Imperative; W. Eiert, The Christian Ethos; N. Geisler, Ethics: Alternatives and Issues;}. Hospers, Human Conduct; С H. Whiteley, "On Defining Moral", in The Definition of Morality, ed. G.Wallace and A. D.M. Walker; G. Winter, ed.. Social Ethics.
См. также: Этические системы, христианские; Библейская этика; Ситуативная этика; Социальная этика.

Источник: Теологический энциклопедический словарь

ЭТИКА

        Философской дисциплины, подобной европ. Э., т. е.
        а) позитивно изучающей и конструирующей понятия поступка, деяния, характера, нрава и пр. и
        б) созидающей нормативные понятия блага, зла и др., в Индии не возникло.
        В целом сфера Э. поделена в инд. культуре между дхармой и мокшей. При этом дхармой предписываются социальные нормы поведения, обязательные для каждого члена об-ва, но, поскольку они существенно связаны с его кастой, варной, возрастным статусом, трудноотделимы от обычного права, на долю этического остается немного. Понятия благого и злого обосновываются законом кармы; это, т. обр., не античная автономная Э. и тем более не разумный эгоизм (поскольку речь идет о следующем рождении), но и не теологич. обоснованная этика христ-ва. Дурно то, что приведет к тягостным переживаниям в будущих жизнях; добродетельные поступки приведут к посмертному счастью, но и то и другое в силу безличного устройства мира (бог как устроитель или наблюдатель за кармой — редкий теологич. вариант). Перечень типов дурных поступков был впервые сформулирован в буддизме, но затем воспринят индуизмом.
        Он включает три дурных телесных действия:
        1) намеренное убийство или, при расширенном толковании, причинение физич. ущерба;
        2) воровство и
        3) нарушение половой морали;
        четыре словесно дурных действия:
        1) обман;
        2) сеяние розни;
        3) оскорбление и
        4) пустословие
        и три дурных внутренних действия:
        1) жадность;
        2) зависть;
        3) нигилизм — непризнание закона кармы, блага даров и т. д.
        Воздержание от них суть благие поступки; это может толковаться и положительно: спасение жизни, щедрость и пр. Аналога европ. учению о мирских добродетелях (стоическая четверка, воспринятая христ-вом) вовсе нет, хотя словарный запас санскрита в этой области несравненно богаче европ. языков, а частных наставлений в поэзии и иной дидактике предостаточно. Однако вся дхарма принадлежит области благого мирского, ибо и небесное рождение не выводит за пределы конечного мира, сансары. Поэтому соответствие религ. западной Э. с понятием конечного блага относится к учению о мокше, т. е., по одному из синонимов, "сверхблаге" (нихшреяса) и входит в состав наставлений для духовного пути. Здесь рассматриваются уже субъективные возможности свершения дурных поступков или даже склонности к ним; при этом блюдение мирской нравственности подразумевается. Основания, говоря языком Канта, "злой воли" усматриваются в "удручителях" сознания (клеша)
        — аффективных эмоциях, производных из гл. их причины — неведения, метафизического незнания, что поясняется в разных терминах, но прежде всего как смешение в сознании представлений о вечном и невечном, радости и страдании, подлинном "я " и ложном "я" ,
        — как нек-рая иллюзия относительно себя и мира.
        Устранение их считается возможным, т. е. достижение кантовской "абсолютно доброй воли " осуществимо. На этом пути — уже не добродетели, а святости — обретаются и такие морально значимые результаты, как совершенство в невреждении (йога, джайнизм) — упрочение святого в ненасилии, так что агрессивность др. существ в его присутствии гаснет. Требования святости как этапа духовного пути постоянны во всех традициях, и опасность темной внеморальной духовности отчетливо осознавалась. Однако дальнейший путь к освобождению уже сверхморален. Представление о морально совершенных святых, снявших своей жизнью конечные ограничения дхармы, о людях, на к-рых держится мир, оставалось неизменно значимым для следующих путем дхармы индуистов.
А. Парибок

Источник: Индуизм. Джайнизм. Сикхизм: Словарь

Этика
Часто служит ярким синонимом морали. Поэтому, если не ставить себе целью их строгое различение, лучше все‑таки говорить не этика, а мораль. Но если такую цель поставить? Этимология здесь нам не помощница. Слова «мораль» и «этика» происходят от двух разных слов – греческого «ethos» и латинского «mos» или «mores», которые означали примерно одно и то же – нравы, характер, манеру жить и действовать. Древние греки и древние римляне считали каждое из них прямым переводом второго. И никаких различий между тем и другим и не делали. Если сегодня мы спросили бы их, что такое этика и мораль, они ответили бы, что это два способа по‑разному (на греческом и на латыни) назвать одно и то же. Но если нам все же желательно воспользоваться и тем и другим, чтобы проанализировать стоящую за ними реальность, к чему нас подталкивает новейшее употребление этих слов, разумнее всего обратиться к истории философии, точнее, к тем ее разделам, в которых этот вопрос проработан с наибольшей ясностью. Из числа мыслителей нового времени величайшими фигурами выступают в этом плане Кант, разработавший философию морали, и Спиноза, автор «Этики». Не вдаваясь в детали проблемы, чему посвящена одна из моих отдельных работ (см. «Ценность и Истина», глава 8), укажем, что мораль и этика противостоят так же, как абсолютное (или претендующее на абсолют) и относительное, как всеобщее (или претендующее на всеобщность) и частное, как безусловное (нравственный императив Канта) и обусловленное чем‑либо (признающее лишь гипотетический императив). В двух словах: мораль приказывает, этика рекомендует. Из этого противопоставления вытекает необходимость двух различных определений, которые я здесь лишь напомню.
Под моралью я понимаю нормативный и категорический дискурс, вытекающий из противостояния Добра и Зла, рассматриваемых в качестве абсолютных, или трансцендентных, ценностей. Мораль состоит из приказов и запретов; это совокупность наших обязательств. Мораль отвечает на вопрос: «Что я должен делать?» Мораль претендует на единство и универсальность. Она стремится к добродетели и достигает кульминации в святости (в кантовском смысле, для которого святая воля есть воля, полностью соответствующая нравственному закону).
Под этикой я понимаю нормативный, но не категорический дискурс (или признающий лишь гипотетические императивы), вытекающий из противопоставления хорошего и дурного, рассматриваемых лишь в качестве относительных ценностей. Этика состоит из знания и выбора; это осмысленная и подчиненная строгой иерархии совокупность наших желаний. Этика отвечает на вопрос: «Как жить?» Она всегда является принадлежностью индивидуума или группы индивидуумов. Этика есть искусство жизни; чаще всего она стремится к счастью и достигает кульминации в мудрости.
Ошибкой было бы пытаться делать выбор между моралью и этикой. Никто из нас не в состоянии обойтись без этики, ибо на вопрос о том, как жить, мораль дает лишь очень неполный ответ, не объясняя, как достичь счастья и мудрости. И лишь мудрец способен обойтись без морали – ему хватает знания и любви. Но нам до него далеко, и потому мораль нам необходима.
Вместе с тем этика – более широкое понятие. Она включает в себя мораль, тогда как обратное тождество ложно; дать ответ на вопрос о том, как жить, означает помимо прочего определить место, занимаемое обязанностями; в то время как ответ на вопрос о том, что делать, еще не отвечает на вопрос о том, как жить. Этика – и более фундаментальное понятие, ибо вскрывает истинную сущность морали (как желания, принимающего себя за абсолют), а также собственную сущность (как морали, лишенной иллюзий и потому свободной). Если бы Бог существовал, этика была бы моралью Бога. Но мы не в силах ни полностью достичь ее, ни совсем от нее отказаться.
Таким образом, этика являет собой труд, процесс, продвижение. Это, как говорили древние греки, осмысленный жизненный путь, ведущий к доброй жизни и наименее дурной из всех возможных. Это единственная истинная мудрость.

Источник: Философский словарь.

Этика
 (греч. - обычай) — наука о короли. Э. включает в себя нормативную Э. и теорию морали. Первая исследует вопрос о благе, добре, зле. и т. д., вырабатывает моральный кодекс поведения, показывает, что достойно стремлений, какое поведение является хорошим, в чем смысл жизни. Теория морали исследует сущность морали, ее возникновение и развитие, закономерности, определяющие моральные нормы, ах исторический характер. Нормативная Э. и теория морали неотделимы друг от друга. В последнее время получила развитие метаэтика, исследующая этические высказывания, их отношение к истине, структуру, построение этической теории. Метаэтика — порождение совр. эпохи, когда науки обратились к логическому анализу своих средств. Э. не следует отождествлять с действующей, «практической» моралью, нравственностью, она — наука, учение о них. Мораль возникла раньше Э. Первая существовала уже в те времена, когда был первобытнообщинный строй, а Э. появилась в период становления рабовладельческого об-ва. Э. была элементом философских учений, философской теорией. Со времени ее возникновения в ней шла борьба между материалистическим и идеалистическим пониманием морали. Домарксовские материалисты не могли попять действительных объективных закономерностей развития морали. Но они вели борьбу с теологическими взглядами в Э. Они подвергали критике понимание теологами и идеалистами смысла жизни, отстаивали мысль о «земном» происхождении и источнике моральных норм. Вклад в этическое осмысление действительности в древн. время внесли чарваки (Индия), Ян Чжу и Лао-цзы (Китай), Демокрит, Эпикур, Аристотель (Греция) и др. Большой вклад в развитие этических идей был сделай в период становления и укрепления буржуазного строя. Идеологи революционной в то время буржуазии Спиноза, Руссо, Гельвеций, Гольбах, Дидро, Фейербах придавали решению проблем Э. большое значение. Хотя такие философы, как Кант и Гегель, отстаивали идеалистическое понимание морали, они высказали ряд ценных этических взглядов. Серьезный вклад в Э. сделали революционные демократы России, особенно Белинский, Герцен, Добролюбов, Чернышевский. Они, а также социалисты-утописты Запада (Фурье, Сен-Симон, Оуэн и др.), мечтая о справедливом об-ве, пытались предсказать и нарисовать новые моральные отношения между людьми. Марксистская Э. впитала в себя то ценное, что имелось в этических теориях прошлого. Ее возникновение было поворотным пунктом в развитии Э. Прежние этические учения были идеалистическими. Философы прошлого полагали, что достаточно изменить уровень сознания людей — просветить их или преобразовать форму государственного правления, чтобы распространилась та мораль, к-рая ими проповедовалась. Маркс и Энгельс показали, что мораль определяется экономическим и общественным строем, что она имеет исторический характер Своим учением о коммунизме они обосновали действительные пути к счастью, справедливости и свободе. Новый этап в развитии Э. связан с именем Ленина. Обогащению марксистской Э. содействовали также Плеханов, Лафарг, Бебель, Н. К. Крупская, А. С. Макаренко и др. Этическим проблемам в период социализма и становления коммунизма было уделено большое внимание на XX и XXII съездах КПСС в докладах Н. С. Хрущева и в выступлениях делегатов, в решениях съездов. Строительство коммунизма поставило новые проблемы перед Э., к-рая все более превращается в самостоятельную науку. Моральный кодекс строителей коммунизма, сформулированный в Программе КПСС, имеет большое значение для дальнейшего развития марксистской Э. (Мораль коммунистическая). Совр. буржуазная Э. переживает кризис. Принципы буржуазной Э. основываются на метафизических и идеалистических теориях. По этическим проблемам много пишут неотомисты и экзистенциалисты. Неопозитивисты же уходят от собственно этической проблематики в логико-семантическую. Главенствующая в буржуазной Э. тенденция - абстрактно-метафизическая постановка вопросов о гуманности, справедливости, добре без обращения к жизни, пояски «абсолютных» этических ценностей, единственной целью к-рых по-прежнему остается защита и сохранение капиталистического строя. Особенностью буржуазной Э. является проповедь индивидуализма, борьба против принципа коллективизма. Наряду с распространением неотомистского морального догматизма происходит усиление морального релятивизма, пытающегося доказать невозможность научной Э.

Источник: Философский словарь. 1963

ЭТИКА
греч. ethika, от ethos — привычка, нрав) — философская наука, объектом изучения к-рой является мораль. Термин “Э.” был введен Аристотелем. Начиная с древности Э. было принято считать практической философией в отличие от собственно теоретического знания о мире. Всякое теоретическое знание имеет, в конечном счете, практическое значение, оно не только вооружает человека методами и средствами преобразования мира, но и содержит мировоззренческую сторону, так или иначе обосновывает цели практической деятельности. Специфика Э. состоит в том, что указанные цели формулируются здесь в форме идей о должном, о добре и зле, в виде идеалов, моральных принципов и норм поведения, учения о назначении и смысле жизни человека. Постепенно в Э. стали четко различаться два рода проблем: вопросы о том, как должен поступать человек (нормативная этика), и собственно теоретические вопросы о происхождении и сущности морали (философская этика). Э. видела свою задачу не только в том, чтобы описывать и объяснять мораль, но, прежде всего в том, чтобы научить морали — предложить идеальную модель межчеловеческих отношений, в к-рой снято отчуждение между индивидом и родом, а счастье совпадает с добром. Соответственно особое место Э. в системе научного знания усматривалось в ее нормативном характере. Различные модели должного противостояли действительности, как бы компенсируя ее несовершенство, являлись своего рода духовной “ нишей”, часто отвлекающей индивидов от тягот повседневного бытия. Реализация же этих моделей, практическая действенность морали связывались с возвышением человека над эмпирическими страстями, с отказом от них, что отчетливо обнаруживалось, напр., в идеях аскетизма, противопоставления долга склонностям (Кант). Противоречие между претензиями Э. на роль практической философии и практической невозможностью реализации выдвигаемых ею идеалов в полной мере выявилось в новое время. Э. объективно оказалась перед необходимостью выбора между возвышенными, но лишенными жизненных соков моральными идеалами и реальной, но лишенной моральных достоинств жизнью. Со 2-й половины 19 в. этическая мысль совершает решительный поворот в сторону антинормативизма, подвергнув критике существующую мораль как отчужденную от индивидов и враждебную ям форму сознания. Провозвестниками этического антинормативизма явились Кьеркегор и Ницше. Намеченная ими линия получила продолжение в иррационалистической философии, прежде всего в экзистенциализме. Особый вариант антинормативизма обосновывается в рамках позитивистской философии, к-рая отказывает моральным нормам в научной санкция, возводя логическую пропасть между фактами и ценностями, а этические суждения сводит к строго верифицируемому содержанию (Верифицируемости принцип), видя в этом средство против превращения морали в искусственную, идеологическую конструкцию. Антинормативизм специфичен для зап. Э. 19 и в особенности 20 в., но не исчерпывает ее содержания. В ней имеются школы, более прямо и гармонично связанные с классической Э. (этические учения в рамках философской антропологии, феноменологии, натуралистические школы и др.). В последние годы в зап. Э. наметился поворот к прикладной Э. (Э. науки, Э. бизнеса и др.), Отношение марксизма к Э. связано с его общей философской позицией, прежде всего с понятием практики и общественным идеалом. Марксистская Э. отличается не тем, что она иначе понимает непосредственное содержание морали и этических понятий, а тем, что рассматривает их в принципиально новом плане— проекции практического осуществления. Марксизм обосновывает перспективу утверждения неотчужденной морали, совпадающей с по-новому преобразованным бытием; от морального решения социально-практических проблем он переходит к социально-практическому решению моральных проблем (альтернатива — аморальная действительность или недействительная мораль — преодолевается в марксизме тем, что постулируется моральная действительность). В годы господства авторитарно-бюрократических извращений социализма утвердилась относительность и утилитарность морали, критерием рассматривался ложно понимаемый классовый интерес, средства подчинялись цели, что приводило к аморализму и антигуманизму. Э. как относительно самостоятельная область знания активно начала развиваться в 60-е гг. Она включает философский анализ морали, нормативную Э., историю этических учений, теорию нравственного воспитания, а также общеметодологические проблемы профессиональной и прикладной Э., вопросы социологии и психологии морали.

Источник: Философский энциклопедический словарь

ЭТИКА
(греч. éthos — обычай, характер) —1) в обычном употреблении обозначает то же, что и «мораль», «нравственность», «нравы» (напр., «дворянская этика», «врачебная этика», «профессиональная этика»); 2) теория морали, научное обоснование той или иной моральной системы, того или иного понимания добра и зла, справедливости, долга, совести, счастья, смысла жизни. Э. как теория морали начала складываться в глубокой древности. С самого начала Э. является частью философской науки, поскольку решение основных ее проблем, напр. проблемы детерминации (обусловленности) поступков, поведения личности, зависит от общей мировоззренческой установки. Поэтому крупнейшие представители домарксистской философии развивали и основные проблемы этической теории. Особенно значительно наследие таких мыслителей, как Сократ, Эпикур, Спиноза, Гельвеций, Гольбах, Дидро, Кант, Гегель, Добролюбов, Чернышевский. В истории Э. всегда шла борьба двух противоположных направлений— материалистического и идеалистического. Идеалистическая Э. считает, что нравственность в целом, нравственный смысл поведения отдельного человека и его поступков либо предопределяются «высшими силами» (велением бога, абсолютной идеей), либо необъяснимо возникают внутри индивидуального сознания на правах подсознательного импульса, инстинкта. Материалистическая Э. исходит из того, что человека формируют обстоятельства его жизни, что законы среды, в к-рой он живет, в той или иной степени определяют его нравственность, мотивы его поведения, составляют условия его деятельности. Отсюда и различный подход к проблеме нравственного прогресса: идеалисты полагают, что нравственный прогресс возможен лишь как результат осуществления добрых пожеланий индивидуума, его самосовершенствования или же его покорности велениям бога, тогда как материалистическая Э. признает нравственный прогресс человечества закономерным следствием изменения условий жизни людей. Даже в домарксистской материалистической Э. (за исключением теорий тех мыслителей, к-рые считали действие объективных законов фатальным, а человека — бессильным и слабым перед лицом этих законов) было заложено, таким образом, зерно революционного отношения к действительности. Марксистская Э. преодолела ограниченность старого материализма, полагавшего, что человек является пассивным продуктом обстоятельств. Она подчеркивает деятельную, творческую его природу. Основой Э. служит положение исторического материализма о том, что историческая общественно-производственная деятельность народных масс есть единственный способ революционного преобразования общественной среды, а вместе с нею и самого человека, его нравственности. В марксистской Э. нашла свое научное решение старая этическая проблема свободы воли человека. Свобода есть мера познания необходимости и овладения ею в практической деятельности— таков общефилософский ключ к решению этой проблемы. Основное условие жизнедеятельности индивидуума составляет общественная практика, в частности та система общественных отношений, в к-рой он участвует: общество в целом, класс, коллектив. Поэтому индивидуальная нравственная свобода зависит от степени осознания человеком общественных интересов, от степени совпадения этих интересов с его личными интересами и потребностями. Нравственной свободы, таким образом, не может быть как в случае отрицания индивидуумом интересов общества, класса, коллектива (Индивидуализм), так и в случае, когда он слепо, пассивно следует течению событий, не выявляет своей индивидуальности в борьбе за осуществление общественных (классовых, коллективных) интересов. Марксистская Э. рассматривает мораль как отражение развивающихся общественных отношений, как выражение интересов различных классов, утверждающих свое понимание смысла и целей человеческой жизни, свое понимание добра и зла, долга и совести, общественного блага и индивидуального счастья. Выражая интересы самого прогрессивного в истории человечества класса— пролетариата, марксистская Э. теоретически обосновывает принципы коммунистической морали — морали взаимопомощи, товарищества, коллективизма. Э. исследует реальные нравственные отношения, складывающиеся в социалистическом обществе в борьбе против пережитков старой, индивидуалистической морали и своеобразно проявляющиеся у различных социальных групп. При этом она занимается выяснением таких теоретических проблем, как проблемы взаимоотношения личности, коллектива и общества, мировоззрения и морали, нравственной оценки и ее критерия, соотношения классового и общечеловеческого в морали и т. д. Марксистская Э. научно обосновывает условия и пути морального прогресса общества и личности, служит теоретической опорой нравственного воспитания трудящихся в процессе строительства коммунистического общества. Одна из важных задач марксистской Э. — критика современной буржуазной идеалистической Э. Последняя либо стремится доказать незыблемость, вечность эксплуататорской индивидуалистической морали, либо вообще ставит под сомнение необходимость каких-либо нравственных, норм, принципов. 

Источник: Краткий словарь по философии. 1970

ЭТИКА
философия прагматических наук. Считается, что уже у Аристотеля, автора термина «Э.» и трех больших книг об Э., она присутствовала в научной форме. Это, конечно же, заблуждение. В отсутствие прагматических наук Э. не может состояться в качестве науки. Дело в том, что любая философская дисциплина, а Э. несомненно является одной из них, контактирует непосредственно не с изучаемыми объектами, а с их теориями. Физические явления изучает не философия физики, а физика. Экономические явления изучает не философия экономики, а экономика. На долю Э. остаются прагматические дисциплины. Приведем краткую сводку ее развития.
В Античности Э. приняла форму Э. добродетелей. Ее вершиной стала Э. Аристотеля. Речь шла о том, что нравственные устои позволяют контролировать страсти. В современном прочтении нравственные устои, например мужество, являются эрзац-ценностями. В Средневековье пальма этического первенства перешла к религии, в рамках которой Э. дополняет учение о сакральном. Во всех монорелигиях присутствует один и тот же этический блок: возлюби ближнего, не убивай, не лги, не воруй, не прелюбодействуй. В светском их истолковании эти заповеди также можно расценить как эрзац-ценности, т.е. в качестве ценностей, не достигших научно- концептуальной рафинированности. В Новое время И. Кант (см.) создает 3. долга с опорой на концепт (см.) категорического императива (см.). Свобода человека понимается им как неизбежное следование долгу, а он состоит в обеспечении общественного блага. Все члены общества должны следовать одному и тому же нравственному закону. При его конкретизации Кант перечислил максимы, известные из Э. добродетелей и Э. религиозных заповедей.
XIX в. отмечен новым достижением: британские философы И. Вентам, Дж. Ст. Милль (см.) и Г. Сиджуик создают классический утилитаризм, который на долгие годы становится визитной карточкой английской философии. Основным концептом новой этической системы стала полезность, но придать этому концепту отчетливую научную форму классикам утилитаризма не удалось. Англосаксы Нового Света поставили на место утилитаризма прагматизм (см.). На первый план выходит концепт эффективности, но классикам прагматизма Ч. Пирсу, У. Джеймсу и Дж. Дьюи не удается результативно включить его в науку.
XX в. в философском отношении отмечен резким возрастанием интереса к философии науки. От имени неопозитивизма (см.) Э. объявляется, в частности, Л. Витгенштейном и Р. Карнапом (см.), вненаучной дисциплиной. Эмотивисты А. Айер (см.) и Ч. Стивенсон утверждают, что этические суждения выражают эмоции, у них нет какого-либо концептуального содержания. Суровый приговор Э. был вынесен без всякого уважения к одному из основателей аналитического движения Дж. Муру (см.), утверждавшему, что Э. имеет научный характер. Увы, четкая аргументация на этот счет у него отсутствовала.
Лишь в начале второй половины XX в. намечается выход из затруднительного положения. Англичанин Р. Хэар (см.) развил концепцию универсального прескриптивизма. Основным этичеческим концептом становится универсальная прескрипция, предписание, относящееся ко всем, совершать или же не совершать некоторый поступок. Впрочем, Хэар полагал, что к этическим предложениям регулятив истинности неприменим. Концепция Хэара имела важное значение для Э., но не для прагматических наук, они продолжали функционировать без тесного контакта с ней. И вот тут на авансцене появился американец Дж. Роулз (см.). Он выступил от имени теории справедливости, будучи критически настроенным по отношению и к утилитаризму, и к кантианству. Роулзу удалось сделать то, что было не под силу всем его предшественникам. Он отчасти обнаружил моральный контекст в самих общественных науках, отчасти внес его туда от имени традиционной Э. В итоге произошло решающее сближение Э. с общественными науками.
К успеху Роулза был близок Ю. Хабермас (см.), изобретатель наряду с К.-О. Апелем дискурсивной этики (см.), но он не осмелился вторгнуться со своей этической программой в сами прагматические науки. Подведем итоги нашего краткого этического экскурса. Панорама современной 3. выглядит следующим образом. Абсолютное большинство профессиональных этиков придерживается традиционных позиций. Как правило, они выступают от имени либо кантианства, либо утилитаризма, в которые вносятся те или иные модификации. Другая часть исследователей разрабатывает проблемы т. наз. прикладной 3., например бизнес-этики, биоэтики, экологической Э. Представители этого этического направления либо предлагают рецепты от имени традиционной 3., либо стремятся выделить актуальные проблемы самих прагматических наук и наметить пути для их преодоления. На наш взгляд, остро назрела необходимость освобождения 3. от метафизики, различного рода ненаучных наслоений. Без этого 3. никогда не станет тем, чем она должна быть, а именно проблематизацией и тематизацией прагматических наук на предмет обеспечения принятия наиболее эффективных решений и их осуществления. Основная болезнь современной Э. — антинаучный синдром.

Источник: Философия науки. Краткий энциклопедический словарь. 2008 г.

ЭТИКА
Совокупность принципов человеческого поведения (называемая иногда не совсем правильно «моралью»). С этикой связано несколько заблуждений.
1. Согласно одному из них, существует какая-то «научная этика»; наука якобы может дать нам знание о том, как следует поступать в жизни. Это предрассудок, ибо наука имеет дело только с фактами, с тем, что есть, а из того, что есть, т. е. из знания о фактах, никогда не следует то, что должно быть, а значит, не вытекает и никаких предписаний, норм или принципов поведения. Правда, чтобы принять правильное решение, человек обязан знать определенные факты, но этого знания самого по себе недостаточно — необходимо руководствоваться еще и этическими принципами. К примеру, Анна узнает, что ее подруга Бася заболела. Это факт. Но из того, что он известен Анне, что она знает о болезни Баси, еще не следует, что она обязана навестить подругу. Чтобы сделать этот вывод, Анна должна признавать моральный принцип: «больную и одинокую подругу необходимо проведать». Без этической предпосылки невозможно никакое решение. А предпосылку эту невозможно вывести из фактов — ни из научных фактов, ни из ненаучных. Таким образом, вера в научную этику является предрассудком.
Его разновидность — вера в существование некой философской этики. Однако задачей научной философии является не морализаторство, а анализ. Философ решает три задачи, касающиеся моральных заповедей. Во-первых, он может подвергнуть их анализу и понять, о чем в них идет речь (зачастую это вовсе не очевидно). Во-вторых, он может исследовать, не содержится ли в некоторой данной заповеди внутреннего противоречия. Наконец, он может задаться вопросом, каково его собственное отношение к этике, принятой в данной культурной среде. Но философ не может предписывать людям, как они должны себя вести, т. е. заниматься морализаторством.
2. Предрассудок иного рода, популярный в последнее время в основном среди теологов, связан с так называемой ситуативной этикой: то, как я должен поступать, зависит якобы только и исключительно от ситуации, от положения, в котором я нахожусь. Конечно, ситуацию, т. е. совокупность фактов, необходимо учитывать при принятии решения; однако только фактов для этого недостаточно, и ни из какой ситуации не следует требования поступать так, а не иначе, если одновременно не принимается какой-то этический принцип. По сути дела, «ситуативная этика»— разновидность заблуждения, о котором говорилось выше, но отличается от него подчеркиванием относительности принципов поведения, т.е. является одной из форм этического релятивизма.
3. К числу суеверий относится и часто встречающееся сведение этики к практическим рецептам. Различие между этими двумя областями состоит в том, что практические требования, наставления всегда обусловлены целью деятельности, в то время как этические нормы безотносительны и не зависят ни от какой цели. Вот пример. Техника вождения автомобиля учит, что, если кто-то хочет хорошо и уверенно выполнить крутой поворот, он должен перед этим притормозить, сбавить скорость. Как и все технические предписания, это требование зависит от цели: ибо если какая-то пожилая женщина вообще не собирается выполнять поворот на скорости и ведет машину, выдерживая скорость в 25 км в час, то ей не нужно будет тормозить, чтобы уменьшить скорость. Но моральное требование «не перерезай горло своей матери, чтобы добыть десять долларов на спиртное» не зависит ни от какой цели, в особенности от того, попадет ли сын, перерезавший горло своей матери, в ад или не попадет. Даже если бы никакого ада не существовало или он должен был бы попасть в ад за то, что не перерезал горло своей матери, данный этический принцип все равно остался бы в силе. Тот, кто путает практику с этикой и подчиняет этические требования какой-то цели, становится жертвой предрассудка. Между прочим, согласно Ленину, «хорошо и морально то, что служит уничтожению старого мира и т. д.», т. е. для него моральный характер поступка обусловлен поставленной целью.
Крайнее выражение это заблуждение находит в известной формуле «цель оправдывает средства». На самом деле ни одна цель, даже самая благородная, не оправдывает недостойные средства.
4. Следует сказать и о предрассудках, касающихся этического авторитета. Многие люди полагают, что высокообразованный человек, например профессор университета, или большой талант— скажем, известный художник,— обязательно должен быть авторитетом в вопросах морали. Это неверно: сфера моральных ценностей не совпадает со сферой науки или искусства — специалисты в двух последних областях не являются авторитетами в этике. Нередко бывает так, что человек необразованный стоит в моральном отношении выше мудреца, а профан в сфере искусства оказывается в нравственном смысле выше художника. Авторитетом в вопросах нравственности может обладать лишь высокоморальный человек.
См.: релятивизм, художник, ценность.
??
??
??
??

Источник: Сто суеверий. Краткий философский словарь предрассудков

ЭТИКА
(«Ethik») — произведение Н. Гартмана, изданное в 1926. В «Э.» решается вопрос об онтологических основаниях этики и аксиологии в контексте феноменологического анализа. «Э.» состоит из трех частей. Первая посвящена преимущественно историко-философскому экскурсу с целью выяснить меру проникновения философов прошлого в феномен нравственности. Особое внимание уделяется И.Канту, к-рый одобряется за тезис о том, что универсальность нравственных принципов не может быть обоснована эмпирическим путем и что она дана только a priori. Недостатком Кантовой этики является, по Гартману, некритическое использование аристотелевской дихотомии формального и материального, приведшее Канта к отождествлению априорного с формальным. Следуя в этом критике Канта М.Шелером, Гартман настаивает на том, что в аксиологии возможен априоризм содержательный — понимание ценностей в качестве определенного рода идеальных и в то же время конкретных и объективных сущностей. Разработке этой «идеал-реальной» теории ценностей посвящена вторая часть «Э.». Ценности не являются «формальными» величинами, но суть «содержания» (Gehalte), «материи», «структуры», к-рые вступают в некоторые отношения с вещами и личностями и одновременно составляют предпосылки всех человеческих устремлений и желаний. На ценностях основываются нравственные феномены ответственности, совести и т.д., к-рым не могут противостоять «естественные», эгоистические установки индивида. Ценности уже заранее «противостоят» субъекту в виде самостоятельной законосообразности, и это придает им характер бытия-в-себе (Ansichsein) и притом «идеального бытия-в-себе» - подобно тому, как аналогичным бытием-в-себс обладают непсихологические математические и логические истины (здесь очевидно влияние Э.Гуссерля). Это, в свою очередь, означает, что «существует для себя сущее царство ценностей (Reich der Werte), истинный кбегцос; votttcx; (умопостигаемый мир), располагающийся по ту сторону как действительности, так и сознания».
В этом уточнении эйдетического и вневременного статуса ценностей «платоник» Гартман последовательнее, чем Шелер, но он вполне следует ему в допущении «интуиции ценностей», к-рая только и позволяет «увидеть» их иерархию, недоступную, однако, какойлибо рационализации. Точно так же только средства интуиции и «чувства ценностей» позволяют нам выносить правильные суждения о ценностях (эти суждения могут быть и ложными). Конкретные изыскания этого раздела «Э.» посвящены выяснению отношения различных ценностей друг к другу, к долженствованию и к реальности. Предметом третьей части «Э.» является выяснение того, что есть благо и свобода. Отстаивая последовательный индетерминизм, Гартман задается вопросом о самой природе свободы воли и возможности ее существования и предлагает фактически два ответа: метафизический и антропологический.
В первой позиции данный вопрос решается в контексте его иерархизации слоев существования, основные из к-рых — неорганический, органический, душевный и духовный. Каждый слой, кроме первого, уже по определению содержит в себе некоторый уровень автономии, и с этой, онтологической т.з., свобода воли имеет свою нишу в общей иерархии бытийной автономности. Во второй позиции Гартман констатирует наличие, казалось бы, неразрешимой антиномии. Быть свободным в реальном смысле — значит обладать возможностью не определяться ничем, кроме себя, но свободная воля неизменно оказывается перед лицом одной из двух детерминаций: со стороны природы и со стороны собственной ценностной ориентации и чувства долга, и в обоих случаях (здесь снова очевидная полемика с Кантом) она определяется чем-то по отношению к ней внеположенным. При этом она всегда оказывается в «ловушке»: если не определяется первым фактором, то определяется вторым, и наоборот. Гартман пытается найти выход из созданного им затруднения, постулируя некий третий вид детерминации, природа к-рого всецело «непроницаема» и метафизична — детерминация, принадлежащая самой личности, то само-определение, посредством к-рого деятель посвящает себя реализации ценности. Гартман настаивает на несовместимости этики и религии, нравственного и религиозного сознания, поскольку первое стремится к реализации автономии воли, тогда как второе налагает на нее целую систему ограничений. Между ними невозможна никакая «ничейная земля», какой-либо компромиссный вариант. Англо-амер. аналитики небезосновательно дифференцируют масштабность гартмановского платонического системостроительства (очевидную и в «Э.») и проблемы с его логической проработкой.
В самом деле, обнаружить, чем предложенный им вариант свободы воли отличается от второго типа детерминизма, весьма непросто — уже потому, что он фактически никак не объясняет, чем, собственно, является найденная им само-детерминация, также определяющаяся ценностными установками индивида (ссылка на ее неопределимость не может быть пригодна при решении созданной им антиномии), а при невозможности установить абсолютную автономность человека теряет глобальную остроту другая созданная им «антиномия» — этики и религии. Вместе с тем его «интуиции ценностей» безусловно составляют одну из вершин феноменологической аксиологии, к-рая никак не теряет своей перспективности и сегодня. Лит.: НаПтапп N. Ethik. Berlin: Dc Grueter, 1926. В.К.Шохин

Источник: Этика. Энциклопедический словарь. М. Гардарики 2001

ЭТИКА
(греч. ethika, от ethos - нрав, обычай, характер) - учение о нравственности, морали. Аристотель создал этику как особую дисциплину в разделе практической философии, поскольку этика занимается на философском уровне жизненно важными для каждого нравственными вопросами, касающимися должного поведения человека по отношению к другим людям и к себе. Стоики ввели разделение философии на логику, физику и этику, считая последнюю сердцевиной философии. Всю ее они сравнивали с яйцом, у которого логика - скорлупа, физика - белок, а этика - желток. Практическая направленность этики сказывается и в том, что она определенным способом включается в свой предмет - нравственность, главным образом в область морального сознания, в виде философско-практического самосознания морали. По уровню особщенности и отношению к нравственному строю жизни, практике морали, в этике обычно выделяются: 1) эмпирические и конкретные исследования, например истории, социологии, психологии нравственности и т. п., проводимые в рамках так называемой дескриптивной (описательной) этики и в прикладной этике; 2) философско-мировоззренческая составная этики в ее теоретическом выражении, это та область философии, которая отведена объяснению, систематизации, обоснованию этических норм, понятий, категорий; она служит методологической базой конкретно-эмпирических изысканий; 3) мировоззренчески-практическая, нормативная составная этики, вводящая моральную философию в действительность нравственной жизни, задающая ей нормы и образцы; в этой области нравственные требования, нормы, правила ие только изучаются и критикуются, но и созидаются, больше того, их творцы зачастую собственным примером внедряют их в жизнь. Таковы Будда, Конфуций, Сократ, Христос, Муха ммет, а в XX в. - Лев Толстой и Альберт Швейцер; 4) история этики, представляющая созданные в прошлом и в настоящем учения о нравственности, опыт их воплощения и являющаяся частью живой, действующей этики. Ведущая составная этики - философе ко-мировоззренческая, она обусловливает и описательную, и относящуюся к той или иной частной области, и нормативную стороны этики. Центральные вопросы этики - философские: о природе морали, ее сущности к источнике, о добре и зле, долге, совести, справедливости, свободе и ответственности, о принципах и нормах должного поведения, добродетелях и пороках, о счастье и смысле жизни, назначении человека. Поэтому этику принято считать философским учением о морали, занимающим одно из центральных мест в философии. Этики, занимаясь преимущественно сферой должного, исследуют ценности как цели, расположенные в определенном порядке, возводящем к предельно ценному вообще. От того, как понимается источник, статус, соотношение ценностей, способы следования им в действительности, зависит тип этических учений. Этический абсолютизм и релятивизм противостоят друг другу по вопросу о том, являются ли основные категории и нормы морали выражением безусловных или условных начал. Сторонники абсолютизма, а к ким можно отнести из наиболее известных философов Платона и Канта, трактуют эти категории и нормы как вечные, неизменные, объективные и универсальные принципы, ценность которых не определяется тем, насколько они принимаются людьми. Истоки таких принципов могут усматриваться в Боге, космосе или в человеческой природе. Приверженцы этического релятивизма, например софисты, Гоббс, настаивают на относительности, изменчивости, зависимости важнейших нравственных установок от условий места и времени, конкретных потребностей и интересов, субъективных склонностей людей. Формой этического релятивизма является нравственный нигилизм, в рамках которого отвергаются традиционные нравственные устои. Некоторые философы - Кьеркегор, Ницше, Шестов - отрицают ценность общеобязательных нравственных норм вообще, рассматривая их как враждебные индивидуальной свободе. Такая позиция называется этическим антинормативизмом. В зависимости от того, понимается ли нравственный закон как внутренний, собственный по отношению к морали, или же как внешний, исходящий из внеморального начала, этические учения делятся на автономные (от autos - сам и nomos - закон) и гетерономные (опт греч. heteros - иной). В автономной этике утверждается самодостаточность морали, ее самоценность. Это направление последовательно развито Кантом, строившим этику на априорных (доопытных) моральных принципах. Он полагал, что истинно нравственным является поступок, совершенный исключительно из уважения к долгу, а не по склонности или каким-либо другим соображениям. В гетерономной этике закон морали представляется обусловленным извне: в религиозной этике ценностью священного, в эвдемонизме - счастья, гедонизме - наслаждения, утилитаризме - пользы И Т.д. Концепции, в которых основание морали видятся определяемыми законами природы (как таковой ц собственно человеческой), относят к этическому натурализму (Демокрит, Макиавелли, Спиноза, Спенсер, Кропоткин). В противоположность ему этический социологизм выводит мораль из общественных установлений (этика марксизма). Если учение основывается на ценности собственного блага, то это этика эгоизма, если на ценности блага других людей, то альтруизма. В этическом рационализме (Сократ, Платон, стоики, Спиноза, Кант) разуму отводится ведущая роль в морали, представляемой как рационально устроенная система, в шторой из единого принципа можно последовательно вывести всю совокупность правил нравственности. Напротив, с точки зрения этического иррационализма (Кьеркегор, Шопенгауэр, Сартр), возможности разума в морали весьма ограничены, поскольку в ней преобладает не общее и закономерное, а единичное и неповторимое - личность в уникальных ситуациях; в ее нравственном выборе чувства, интуиция и воля имеют преимущества перед интеллектом. Разнообразие этических учений свидетельствует о богатстве нравственной жизни и расширяет горизонты свободы.

Источник: Краткий философский словарь 2004

ЭТИКА
греч. ethika, от ethos - обычай) - философская наука, объектом изучения к-рой является мораль. Э. - одна из древн. теоретических дисциплин, возникшая как часть философии в период становления рабовладельческого об-ва. Для обозначения учения о нравственности термин «Э.» был введен Аристотелем. Как философская наука, отличная от обыденного морального сознания, стихийно формирующегося в процессе. социальной практики людей, Э, возникает в результате отделения духовно-теоретической деятельности от материально-практической, т. е. с зарождением классового об-ва. Но Э. теоретически призвана была решать те же самые практические нравственные проблемы, к-рые возникали перед человеком в жизни (как должно поступать, что следует считать добром и что злом и т. д.). Поэтому уже начиная с древности Э. было принято считать «практической философией» в отличие от «чисто теоретического» знания о йире. Это разделение «практического» и «теоретического» знания сохраняется до сих пор в буржуазной Э., но отвергается марксизмом. Всякое теоретическое знание имеет в конечном счете практическое значение, не только вооружает человека методами и средствами преобразования мира, не и содержит мировоззренческую сторону, так или иначе обосновывает цели практической деятельности. Это относится не только к Э., но к философии в целом и всем др. гуманитарным наукам. Специфика Э. в данном во просе состоит в том, что указанные цели формулируются здесь в форме идей о должном, о добре и зле, в виде идеалов, моральных принципов и норм поведения, в учении о назначении человека и смысле его жизни. Постепенно в Э. начали различать два рода проблем: вопросы о том, как должен поступать человек (нормативная этика), и собственно теоретические вопросы о происхождении и сущности морали. В общем это разграничение было исторически оправданно. Однако в совр. буржуазной этике его доводят до полного разделения теоретической и практической задач этической науки, до противопоставления друг другу метаэтики и нормативной этики, истины и нравственности, морали и науки. Получается, что Э., если она притязает на научность, должна отказаться от задачи формулировать нравственные принципы либо, если она остается «практической философией», должна отказаться от принципов научного мышления (Формализм, Иррационализм). Такая постановка вопроса свидетельствует о глубоком кризисе совр. буржуазной Э. и делает ее в принципе неспособной научно решать проблемы морали. Лишь марксистско-ленинская этическая наука правильно решает вопрос об отношении Э. к ее предмету - морали. Она исходит из того, что нравственные принципы не устанавливаются философами, а вырабатываются в процессе социальной практики людей. В них отражается громадный жизненный опыт мн. поколений. Э. обобщает и систематизирует эти принципы, теоретически осмысляет их содержание, Но она не должна ограничиваться только этим. Во всей предшествующей истории человечества моральные представления людей формировались стихийно и выступали перед ними как неизвестно кем сформулированные законы, происхождение к-рых теоретики пытались объяснить лишь задним числом (приписывали их авторство богу или выводили из естественной «природы человека»), С возникновением научной теории развития об-ва, раскрывающей, в частности, и законы развития морали, Э. стала способной научно обосновывать .нравственные принципы, доказывать разумность одних и подвергать рациональной критике др. Она получила возможность помогать людям сознательно и целенаправленно вырабатывать те моральные представления, к-рые отвечают их историческим потребностям. Практическое решение этой задачи марксистско-ленинской Э. становится настоятельной необходимостью; в эпоху строительства коммунизма. В марксистско-ленинской Э. можно выделить несколько осн. областей исследования. Основу ее предмета составляет учение о природе морали как особого социального явления и форме общественного сознания, о роли морали в жизни об-ва, о законах развития нравственных представлений, отражающих материальные условия жизни людей, о классовом характере морали. Наряду с этими общими принципами, к-рые формулируются историческим материализмом, Э. имеет дело с более специальными вопросами. Прежде всего она анализирует социальный механизм морали и. ее сторон-природу нравственной деятельности моральных отношений и морального сознания. Осн. элементы моральных отношений, сознания и деятельности обобщаются и отражаются в категориях этики. Особую область составляет изучение структуры морального сознания и его различных форм (Логика морального языка). В тесной связи с перечисленными проблемами рассматриваются вопросы природы моральных ценностей (Аксиология). Э. занимается также конкретно-социологическим исследованием морали в различных типах об-ва (Дескриптивная этика). Лишь на основе решения всех этих теоретических задач возможно подлинно научное обоснование принципов коммунистической нравственности, к-рой является осн. задачей марксистской нормативной Э. В задачи марксистско-ленинской Э. входит также изучение истории этической мысли прошлого и критика совр. буржуазных этических учений. Исследование историй Э. позволяет критически освоить богатое идейное наследство прошлых веков. Демарксистская Э. в целом оставалась на позициях исторического идеализма; обычно выводила моральные принципы из к.-л. вне-общественного начала. Однако в ее развитии постоянно происходила борьба между откровенно идеалистическими теориями, усматривающими основу нравственности в повелениях бога/в абсолютной идее или человеческом сознании, и материалистической тенденцией, в к-рой мораль сводилась к земной основе, К практическим интересам и потребностям людей. Каждая новая общественно-экономическая формация порождала новые теории. Как и во всех др. формах идеологий, в области Э, непрестанно происходила борьба между прогрессивными и реакционными идеями. В теоретическом плане постоянно сталкивались между собой различные типы этических теорий, к-рые давали диаметрально противоположные решения стоящих перед Э, проблем. Эти противоположности обычно представляли собой крайние, в равной мере ложные т. зр. (Конкретное содержание теорий домарксистской и совр. буржуазной Э., а также их осн. типы рассматриваются » соответствующих статьях словаря.)

Источник: Словарь по этике

ЭТИКА
(Ethik; от греч. ta ethika — «учение о нравственности» [Аристотеля]) — «практическая» философия, ибо она пытается ответить на вопрос: что мы должны делать? Для кантовской этики ответ на этот вопрос дан благодаря категорическому императиву; Этика учит оценивать всякую ситуацию, чтобы сделать возможными этические (нравственно) правильные поступки. Она воспитывает человека к исполнению его призвания завершать мир путем надстраивания к царству существующего царства того, что должно быть, но это, правда, во многих случаях кажется утопичным. Этика исследует, что в жизни и в мире обладает ценностью (см. Ценность), ибо этическое поведение состоит в осуществлении этических ценностей. Эти ценности нужно искать как в соответствующей ситуации, так и в личности. Этика способствует пробуждению ценностного сознания.
В жизни, которую вынужден вести современный человек, этическое рассмотрение и этическое сознание с трудом находят себе место. Современный человек отуплен и постоянно спешит. Этическому человеку, напротив, доступно понимание ценности, он мудрец (sapiens; лат. — пробующий на вкус), обладающий тонким вкусом, тонким органом для восприятия ценностной полноты жизни. Недифференцированное ценностное сознание оказывается для каждого человека функцией его воли, так как воля может быть действенной, только будучи направленной на ценность. Этические ценности, значение которых раскрывается благодаря воспитанию или же этическому чувству, сами собой располагаются в иерархический порядок, в своего рода «пирамиду» ценностей, базис которой образуют бессознательно осуществляемые витальные ценности (воля к жизни, потребность в пище, половая потребность и т. д.), а на вершине которой располагается высшая мыслимая ценность. Этические ценности — это ценности убеждения и устремленного нравственного поведения.
Всякая этическая ценность, познанная как таковая, направляет этическую энергию человека на себя и требует от человека своего осуществления (см. Побуждающая способность). Имеет место не переоценка ценностей, а лишь смена ценностей в ценностном сознании: «узость» ценностного сознания имеет своим следствием то, что одновременно может быть воспринято лишь ограниченное число ценностей, ограниченная область царства ценностей. Требования человеческого существования приводят к тому, что порог ценностного сознания постоянно перешагивают новые ценности, а другие выпадают из него. То, что сто лет тому назад было высоконравственным, сегодня может быть безнравственным. У каждого человека есть собственная «пирамида» ценностей. «Пирамиды» ценностей, основой которых является принадлежность к какому-нибудь народу (как языковой и мыслительной общности), имеют общее ядро, содержащее ценности, осуществление которых требуется от каждого и у каждого предполагается. Группа ценностей, объединенных в этом ядре, составляет добрые, хорошие нравы, действующую мораль.
Осуществление ценностей состоит в том, чтобы следовать требованию, исходящему от ценности, и подчинять этому требованию повседневную жизнь; например, честность не только признавать как добродетель, но последовательно практиковать ее. В ситуациях повседневной жизни человек обычно выбирает между многими ценностями (см. Ситуация). Этика предполагает, что человек имеет возможность выбора, т. е. свободу. Согласно этике, человек поступает этически правильно в том случае, если он осуществляет ту ценность, которая для своего осуществления требует более высокой меры этической энергии (например, самоотверженность). Требуемая затрата энергии свидетельствует о том, что данная ценность (для данного индивида) более высокая по рангу, чем другие ценности, из которых он может выбирать. Осуществление ценностей, признаваемых в зависимости от обстоятельств наиболее высокими познаваемыми ценностями, является добром; осуществление какой-либо более низко стоящей ценности — злом. В царстве этически значимых ценностей различаются: 1) основные присущие человеку ценности, которые в большей или меньшей степени входят во все другие этические ценности: ценность жизни, сознания, деятельности, страдания, силы, свободы воли, предвидения, целеустремленности; 2) добродетели: справедливость, мудрость, смелость, самообладание, любовь к ближнему, правдивость и искренность, верность и преданность, доверие и вера, скромность и смирение, ценности общения с другими (см. Кардинальные добродетели); 3) более частные этические ценности: любовь к чужим людям, способность дарить другим свое духовное достояние, ценность личности, любовь, направленная на идеальную ценность чужой личности. Каждую из этих ценностей можно дифференцировать далее. В зависимости от ее обоснования этика является гетерономной (внешний источник закона: нравственный закон дается Богом) или автономной (имеет собственный, внутренний закон: человек создает себе нравственный закон), формальной (выставляющей некий всеобщий принцип нравственного поведения; см. Императив) или материальной (устанавливающей нравственные ценности; см. Этика ценностей), абсолютной (если она рассматривает значимость этических ценностей независимо от степени их осознания) или относительной (если она рассматривает ценности как функцию соответствующей целенаправленной деятельности человека); в зависимости от цели воли и поведения этика является эвдемонистской, гедонистической, утилитаристской, перфекционистской. В современной европейской философии преобладают три основных типа этических систем: этика ценностей (приведенная выше в качестве примера), социальный эвдемонизм и христианская этика, основывающаяся на положении о неизменной сущности и целесообразном порядке всего существующего и признающая в этом божественную заповедь. Этика, основанная просто на позитивных заповедях, была бы в лучшем случае моральной теологией, но не философской этикой.
Geulincx. Е. oder über die Kardinaltugenden, 1948 (lat. 1665); I. Kant. Grundlegung zur Mataphysik der Sitten, 1785; Kant. Kritik der prakt. Vernunft, 1788; G. E. Moore. Ethics. London, 1912, dt. 1975; M. Scheler. Der Formalismus in der E. und die materiale Werte., 1916; N. Hartmann. E., 1926; M. Weber. Die Protestant. E. und der Geist der Kapitalismus, 1934; B. Bauch. Grundzüge der E., 1935 (Repr. 1968): R. Reininger. Werthphilos. und E., 1939; R Häberlin. E. im Grundriß, 1946; H. Reiner. Pflicht u. Neigung, 1951; E. Fromm. Psychoanalyse und E., 1954; J. Hessen. E., 1954; M. G. Singer. Generalization in Ethics. New York, 1961, dt. 1975; H. Reiner. Die philos. E., 1964; G. Patzig. E. ohne Metaphysik, 1971; W. Kamlah. Philos. Anthropologie. Sprachkrit. Grundlegung der E., 1972; H. Wasmus. E. und gesellschaftl. Ordnungstheorie, 1973; A. Griffel. Der Mensch — Wesen ohne Verantwortung, 1975; Sitter. Dasein u. E., 1975; D. Birnbacher, N. Hoerster (Hgg.). Texte zur Ethik, 1976; W. Weischedel. Skept. E. 1976; O. Höffe (Hg.). Lexikon der E., 1977; 1986; C. Westermann. Argumentationen u. Begründungen in der E. und Rechtslehre, 1977; A. Pieper. Pragmatische und ethische Normbegründung, 1979; O. Schwemmen Ethische Unters. — Rückfragen zu einigen Grundbegriffen, 1986; R. Spaemann. Glück u. Wohlwollen. Versuch über E., 1989.

Источник: Философский словарь [Пер. с нем.] Под ред. Г. Шишкоффа. Издательство М. Иностранная литература. 1961

ЭТИКА
полное название: "Этика, показываемая геометрическими средствами") - трактат Спинозы (1677). Книга "Э." написана по строгой системе и состоит из определений, аксиом, постулатов, теорем и их доказательств, схолий (пояснений), короллариев (выводов), снабженных "предисловиями". Спиноза использует в "Э." логическую терминологию ("модус", "субстанция", "атрибут" и др.), осуществляя этот прием для достижения большей стройности изложения. По мысли Спинозы, всеобъемлющая концептуальная система должна быть фундирована онтологией и призвана постичь бытие Природы в ее беспредельном и двойном единстве: порядок и последовательность вещей, согласно базовой идеи "Э.", аналогичны порядку и последовательности понятий. Цель "Э." - помочь людям дать верное направление собственному существованию, определяемому желаниями и стремлениями к радости. Первая часть "Э." посвящена размышлениям о Боге - основе и отправной точке философского познания. Идея Бога, согласно Спинозе, есть первая и самая совершенная из идей: выражение "Бог или Природа" означало у Спинозы постулирование монизма субстанции. Исходя из этого и придерживаясь законов логики, по мысли Спинозы, можно вывести знание обо всей сущей природе. Философское же исследование этики представляет собой логическую прогрессию, входящую составной частью в учение о природе. Природа - это Все сущее, она не имеет ни начала, ни конца, а присущие ей самодостаточность и совершенство позволяют метафорически отождествить ее с традиционным понятием Бога. Бог у Спинозы - не личность, его нельзя сравнивать с конечными существами. Это Бытие, или, другими словами, Все сущее в Бытии. Атрибутов субстанции существует бесконечное множество. Этика как особая дисциплина посвящена исследованию только тех атрибутов, которые имеют отношение к человеку. Единственные познаваемые атрибуты - мышление и протяжение - составляют бытие человека. Сущность Бога же есть само его существование. Бытие не может служить основой моральных ценностей и иметь конечную цель. Это бытие есть природа в своих бесконечности, необходимости и многообразии проявлений. С точки зрения Спинозы, философская традиция и обыденное сознание еще не дошли до адекватного постижения Бытия, поскольку им мешает предрассудок о существовании конечной цели, возникший в результате воображаемого, проективного и антропоморфного представления о знании, направляемом чисто эмпирическими желаниями. Знание Бытия есть, в конечном счете, совершенное знание о совершенной сущности, т.е. адекватное знание о совершенстве мира. Во второй части "Э." "О природе и происхождении духа" Спинозой анализируются достоверные свойства познания. Первый его род - чувственное познание, воображение. Второй род познания - понимание, достигаемое с помощью абстрактного разума. (Познание третьего рода исследуется в пятой части "Э.": имелась в виду "интуитивная созерцательная наука", которая позволяет познать и полюбить Бога.) Познание второго рода позволяет попытаться понять человеческий дух. Существование человека является частью Всего сущего в Природе. Личность человека не субстанциальна и не дуалистична, она представляет собой временное единство души и тела, при котором не происходит их внутреннего взаимодействия. Душа есть идея, т.е. сознание тела. Теория познания, согласно Спинозе, вторична по отношению к теории тела, поскольку человек существует в природе. Человек - это, в первую очередь, обладающее сознанием тело, и лишь потом - познающий субъект. Теория познания у Спинозы - это теория о трех родах познания. Это теория об истине, понимаемой как адекватное знание (второго, а затем и третьего уровня). Адекватное знание этих двух родов не является полным: оно рефлексивно на втором уровне, а на третьем дается интуитивно, являясь своим собственным критерием. В третьей части "Э." "О происхождении и природе аффектов" Спиноза анализирует личность человека, которая фундировна Желанием. Именно этим определяется человеческая сущность, состоящая в том, чтобы упорствовать в своем бытии. Желание представляет собой усилие, нацеленное на поддержание существования индивида. Аффекты (чувства) возникают при увеличении или уменьшении этого основополагающего Желания. Когда желание существовать реализуется в большей степени, человек испытывает радость. И наоборот, когда человек узнает об уменьшении своей способности к существованию, им овладевает печаль. Основополагающее и фундаментальное Желание, Радость и Печаль являются, таким образом, тремя врожденными чувствами, которые всегда проявляются как формы Любви и Ненависти. Четвертый раздел "Э." озаглавлен "О человеческой зависимости, или о силе аффектов". По мнению Спинозы, человеческая душа от природы обладает способностью перейти от простого осознания к рефлексивному и истинному знанию самой себя. Автор начинает с определений пассивности и зависимости, а затем - свободы. (Отвергая декартовскую свободу воли, Спиноза в то же время отстаивает идею достижимости для людей истинной свободы.) После этого Спиноза дает определение добродетели. В его трактовке это - понятие не морали, а того, что он называет этикой и философией, т.е. утверждения радости бытия и существования. Добродетель предполагает, следовательно, знание и размышление, которые позволяют человеку перейти от пассивности и зависимости к действию и свободе. Добродетель не может существовать без знания, поскольку именно знание позволяет личности с уверенностью направить свою энергию на то, что позволяет ему существовать далее. Энергия исходит от Желания, но направление Желания идет от Разума. Пятый раздел "Э." именуется "О могуществе разума, или о человеческой свободе". Спиноза начинает с констатации того, что блаженство, или счастье, - это больше чем просто радость: это высшая стадия удовлетворения самим собой и увеличения способности к существованию. В данном разделе детально описывается процесс, ведущий человека от рефлексивной деятельности по освобождению (переход от чувственного к адекватному знанию) к радости, которую доставляет полная самореализация. Человек таким образом полностью овладевает самим собой в своих отношениях с Бытием. Каждый человек обязан стать свободным, мудрым и радостным и иметь мужество проделать этот путь к совершенству: это - своего рода познание самого себя и собственных усилий упорствовать в своем бытии и познании Всего сущего. В конце этого пути - свобода, избавленная от эмпирических колебаний и реализующаяся в слиянии с человечеством и миром в единое целое. Спиноза отказался от построения своей морали на основе теологии. Он не согласен с мыслью, что в основе морали должен лежать страх перед наказанием - внешним или внутренним. По мнению философа, представление о Боге как о некоем судье, монархе или отце является ложным, поскольку предполагает у Бога человеческий образ. Спиноза стремился создать систему, способную обосновать амбиции неограниченного рационализма. По мнению ряда критиков, ни одна философская система, как правило, не может предложить путь постижения истины, не отведя какое-то место непознаваемому и таинственному. Спиноза же исключил из своей системы и то, и другое, пытаясь научить людей мыслить, как мыслит Бог. Хайдеггер, переосмысливший четырьмя столетиями позже современную ему метафизику как целое, тем не менее, признавал, что система Спинозы является одной из самых великих философских систем в истории.

Источник: История Философии: Энциклопедия

«ЭТИКА»
Die Ethik, 1886, рус. пер. 1887—88)— сочинение В. Вундта, содержащее обоснование позиции универсального эволюционизма в этике. Вундт полагает, что этика должна получить научное обоснование исходя из психологии. Поскольку человек живет в обществе и нравственность лишена смысла по отношению к изолированному индивиду, «преддверием этики» является психология народов, в частности исследование исторического развития нравов и нравственных представлений с точки зрения психологии. Для объяснения индивидуальной духовной жизни Вундг использует понятия и концепции индивидуальной психологии.
Вундт считает этику нормативной наукой, основывающейся на фактах; нормы носят характер обобщений из фактов. Понятия о нормальном и ненормальном (и отсюда — понятие о должном, т. е. норме) образуются в результате наблюдения. Нормы этики относятся непосредственно к свободным волевым действиям мыслящих субъектов. Этика — «первоначальная нормативная наука», из которой понятие нормы распространилось далее на все отрасли человеческого знания (в форме понятия закона).
Метод этики, по Вундту, должен быть одновременно эмпирическим и умозрительным: учитывать богатство этических фактов, открываемых в историческом развитии нравственной жизни, и теорий нравственности, и объяснять разнообразные нравственные феномены и связи между ними с помощью принципов, основанных на внутренних свойствах человеческого духа. Эмпирический метод двойствен. Субъективный эмпирический метод (наблюдение внутренних условий нашей волевой деятельности) должен включать в себя рефлексию и учитывать мотивы деятельности (чувствования). В результате применения объективного эмпирического метода, который должен учитывать множество разнообразных нравственных фактов, формируется антропологическая, риторическая, юридическая и экономическая этика. Исследование с применением эмпирического метода не может дать принципов, объясняющих факты нравственного мира. Эмпирические наблюдения должны приводить к гипотезам, которые не являются непосредственными фактами наблюдения, но позволяют понять связи и взаимную зависимость последних. Принципы, формулируемые на основании таких гипотез, могут быть открыты только умозрением. В этом смысле этика — метафизическая дисциплина. Эмпирический и умозрительный методы взаимодополнительны: эмпирический метод действует там, где понятия, над которыми работает мысль, суть непосредственные отвлечения и индукции из опыта; умозрение начинается там, где в образование понятий привходят гипотетические элементы, прибавляемые к наблюдению под влиянием стремления к единству, присущего человеческому разуму
Задача этики — установление нравственных норм (идеалов). Поскольку первоначальный источник понятия о нравственном заключается в нравственном чувстве человека, в том виде, в каком это чувство объективно выражается в общенародных взглядах на справедливое и несправедливое, и, кроме того, в религиозных представлениях и в нравах, первым способом отыскания этических принципов является антропологическое исследование, имеющее предметом не только естественную историю человека, но и психологию народов, первобытную историю и историю культуры. Факты нравственной жизни, почерпнутые в психологии народов, — тема первого отдела «Этики». Второй путь установления нравственных идеалов — научное умозрение о нравственных понятиях, выражающееся в исторически существующих системах этики. В них предпринимаются попытки анализа и соподчинения нравственных понятий общей точке зрения. Обзор и критическое рассмотрение этических систем — предмет второго отдела книги Вундта. Первые два отдела подготавливают систематическую этику, задача которой делится на две. Во-первых, она должна на основании эмпирических этических данных сформулировать принципы нравственных суждений и рассмотреть их происхождение и взаимодействие (третий отдел «Этики»). Во-вторых, рассмотреть приложения этических принципов в главных областях нравственной жизни — в семье, праве, государстве и обществе. Первая задача составляет предмет общей этики, выполнение второй приводит к отдельным этическим наукам — педагогике, философии права, философии общества и истории, требующим самостоятельной разработки (в общих чертах характеризуемых в четвертом отделе книги Вундта).
Возражая против априоризма и эмпиризма как самостоятельных этических методов, Вундт полагает, что первый из них не учитывает изменчивости нравственных понятий, а второй не замечает связи между по видимости различными формами нравственного сознания, прогрессивного развития нравственных представлений, позволяющего сделать вывод о его целесообразности. Нравственные идеалы — закономерные произведения универсального духовного развития, включающего в себя историю человечества. Нравственные факты выходят за рамки индивидуального сознания, о чем свидетельствует прежде всего факт существования нравственного чувства (совести) человека. Данные психологии народов — в частности, изучение значения выражений, употребляемых для передачи нравственных понятий, и изменения этого значения — показывают, что нравственные идеи развились из «однородных зародышей» по «общим законам». Вундт говорит об общем корне нравственности, обычая и религии. Эти явления должны рассматриваться прежде всего как порождения внутренних склонностей и сил человека, в частности, чувств почитания и симпатии, составляющих соответственно основу религиозной и социальной жизни. Помимо названных психологических мотивов, развитие обычая и нравственности определяется законом гетерономии целей: результаты свободных волевых действий человека не вполне соответствуют его первоначальным мотивам и подготавливают постановку новых целей для новых действий. Несоответствие целей и результатов подтверждает, что духовное развитие не ограничивается и не определяется действиями индивидов. Вундт полагает, что для объяснения связи между отдельной волей и общей жизнью необходимо сформулировать метафизические гипотезы, включающие в себя, в частности, определение объективных нравственных целей, находящихся за пределами личного сознания и воли. С точки зрения индивидуализма, не признающего реальности вне отдельных индивидов, гетеронония целей необъяснима. Поэтому Вундт настаивает на «универсальном» понимании духовной жизни, утверждая, что духовная жизнь индивида составляет часть всеобщей духовной жизни, развертывающейся в историческом существовании человечества, и обладает реальностью только в качестве такой части. Во всеобщей духовной жизни могут иметь место влечения и тенденции, выходящие за рамки сознания и воли отдельного индивида. Отдельными формами всеобщей духовной жизни являются язык, общие жизненные привычки, искусство, религия, государство и правовой порядок, а также процесс истории. Они могут развиваться, поскольку им предшествует первоначальная однородность отдельных воль. Отдельная личность не субстанциальна, и ее идеалы и цели обладают лишь относительной ценностью. Актуальный (не субстанциальный, проявляющийся только в действии) характер человеческой души не делает бессмысленным долженствование и этику, ибо общность индивидов не существует как нечто данное, но возникает в процессе бесконечного развития универсального духа, чья «движущая сила» — индивиду альные воли, первичная творческая сила духа. Универсальный эволюционизм видит предельную нравственную цель в общей духовной жизни. В соответствии с принципом возрастания духовной энергии общее духовное богатство возрастает. Истинной ценностью обладают лишь общие духовные творения, цель которых — общий дух человечества. Прямо или косвенно к общечеловеческим Целям стремятся все индивиды. Индивидуальная нравственность состоит в подчинении собственного интереса индивида не интересам других индивидов, но общим целям (общей воле) человечества. Ценность индивидуальной личности определяется ее способностью к неэгоистическим действиям. Поскольку предельная нравственная цель — универсальная духовная жизнь в ее прогрессивном развитии, предполагающая объединение индивидуальных воль в общей воле, нравственность не составляет совокупности положительных предписаний, ее сущность — непрестанное стремление.
С точки зрения Вундта, волевые действия совершаются человеком под влиянием чувства, а основными нравственными мотивами выступают чувство собственного достоинства и сочувствие. Всякое истинно нравственное побуждение объясняется единством я человека и других людей, причем сознание этого единства может остаться на уровне чувства или подняться до четкого понимания. В последнем случае «мотивы ощущения» заменяются «мотивами рассудка и разума», что возможно, поскольку в «мотивах ощущения» уже чувствуется связь отдельных поступков с бесконечностью нравственного мира. В свою очередь «мотивы разума» воздействуют на волю в форме «идеальных чувств».
И. В. Борисова

Источник: Новая философская энциклопедия

ЭТИКА
(«Die Ethik», 1886) — произведение В.М.Вундта, содержащее обоснование позиции универсального эволюционизма в этике. Вундт полагает, что этика должна получить научное обоснование на основе психологии. Поскольку человек живет в обществе и нравственность лишена смысла по отношению к изолированному индивиду, «преддверием этики» является психология народов, в частности исследование исторического развития нравов и нравственных представлений с т.з. психологии. Для объяснения индивидуальной духовной жизни Вундт использует понятия и концепции индивидуальной психологии. Вундт считает этику нормативной наукой, основывающейся на фактах; нормы носят характер обобщений из фактов. Понятия о нормальном и не нормальном и отсюда — понятие о должном (о норме) образуются в результате наблюдения. Нормы этики относятся непосредственно к свободным волевым действиям мыслящих субъектов. Этика — «первоначальная нормативная наука», из к-рой понятие нормы распространилось далее на все отрасли человеческого знания (в форме понятия закона). Метод этики, по Вундту, должен быть одновременно эмпирическим и умозрительным: учитывать богатство этических фактов, открываемых в историческом развитии нравственной жизни и теорий нравственности, и объяснять разнообразные нравственные феномены и связи между ними с помощью принципов, основанных на внутренних свойствах человеческого духа. Эмпирический метод двойствен: а) субъективный эмпирический метод (наблюдение внутренних условий волевой деятельности) должен включать в себя рефлексию и учитывать мотивы деятельности (чувствования); б) в результате применения объективного эмпирического метода, к-рый должен учитывать множество разнообразных нравственных фактов, формируется антропологическая, историческая, юридическая и экономическая этика. Исследование с применением эмпирического метода не может дать принципов, объясняющих факты нравственного мира. Эмпирические наблюдения должны приводить к гипотезам, к-рые не являются непосредственными фактами наблюдения, но позволяют понять связи и взаимную зависимость последних. Принципы, формулируемые на основании таких гипотез, могут быть открыты только умозрением.
В этом смысле этика - метафизическая дисциплина. Эмпирический и умозрительный метод взаимодополнительны: эмпирический метод действует там, где понятия, над к-рыми работает мысль, суть непосредственные отвлечения и индукции из опыта; умозрение начинается там, где в образование понятий привходят гипотетические элементы, прибавляемые к наблюдению под влиянием стремления к единству, присущего человеческому разуму. Задача этики — установление нравственных норм (идеалов). Поскольку первоначальный источник понятия о нравственном заключается в нравственном чувстве человека, в том виде, в каком это чувство объективно выражается в общенародных взглядах на справедливое и несправедливое, и, кроме того, в религиозных представлениях и в нравах, первым способом отыскания этических принципов является антропологическое исследование, имеющее предметом не только естественную историю человека, но и психологию народов, первобытную историю и историю культуры. Факты нравственной жизни, черпаемые в психологии народов, — тема первого отдела «Э.». Второй путь установления нравственных идеалов — научное умозрение о нравственных понятиях, выражающееся в исторически существующих системах этики.
В них предпринимаются попытки анализа и соподчинения нравственных понятий общей т.з. Обзор и критическое рассмотрение этических систем — предмет второго отдела книги Вундта. Первые два отдела подготавливают систематическую этику, у к-рой есть две задачи. Во-первых, она должна на основании эмпирических этических данных сформулировать принципы нравственных суждений и рассмотреть их происхождение и взаимодействие (третий отдел «Э.»). Во-вторых, она должна рассмотреть приложения этических принципов в главных областях нравственной жизни — в семье, праве, государстве и обществе. Первая задача составляет предмет общей этики, выполнение второй приводит к отдельным этическим наукам— к педагогике, философии права, философии общества и истории, — требующим самостоятельной разработки (и в общих чертах характеризуемых в четвертом отделе книги Вундта). Возражая против априоризма и эмпиризма как самостоятельных этических методов, Вундт полагает, что первый из них не учитывает изменчивости нравственных понятий, а второй не замечает связи между по видимости различными формами нравственного сознания, прогрессивного развития нравственных представлений, позволяющего сделать вывод о его целесообразности. Нравственные идеалы — закономерные произведения универсального духовного развития, включающего в себя историю человечества. Нравственные факты выходят за рамки индивидуального сознания, о чем свидетельствует прежде всего факт существования нравственного чувства (совести) человека. Данные психологии народов - в частности изучение значения выражений, употребляемых для передачи нравственных понятий, и изменения этого значения — показывают, что нравственные идеи развились из «однородных зародышей» по «общим законам». Вундт говорит об общем корне нравственности, обычая и религии. Эти явления должны рассматриваться прежде всего как порождения внутренних склонностей и сил человека, в частности, чувств почитания и симпатии, составляющих соответственно основу религиозной и социальной жизни. Помимо названных психологических мотивов развитие обычая и нравственности определяется законом гетерономии целей: результаты свободных волевых действий человека не вполне соответствуют его первоначальным мотивам и подготавливают постановку новых целей для новых действий. Несоответствие целей и результатов подтверждает, что духовное развитие не ограничивается и не определяется действиями индивидов. Вундт полагает, что для объяснения связи между отдельной волей и общей жизнью необходимо сформулировать метафизические гипотезы, включающие в себя, в частности, определение объективных нравственных целей, находящихся за пределами личного сознания и воли.
С т.з. индивидуализма, не признающего реальности вне отдельных индивидов, гетерогенность целей необъяснима. Поэтому Вундт настаивает на «универсальном» понимании духовной жизни, утверждая, что духовная жизнь индивида составляет часть всеобщей духовной жизни, развертывающейся в историческом существовании человечества, и обладает реальностью только в качестве такой части. Во всеобщей духовной жизни могут иметь место влечения и тенденции, выходящие за рамки сознания и воли отдельного индивида. Отдельными формами всеобщей духовной жизни являются язык, общие жизненные привычки, искусство, религия, государство и правовой порядок, в особенности же собственно процесс истории. Они могут развиваться, поскольку им предшествует первоначальная однородность отдельных воль. Отдельная личность не субстанциальна, и ее идеалы и цели обладают лишь относительной ценностью. Актуальный (не субстанциальный, проявляющийся только в действии) характер человеческой души не делает бессмысленным долженствование и этику, ибо общность индивидов не существует как нечто данное, но возникает в процессе бесконечного развития универсального духа, чья «движущая сила» индивидуальные воли, первичная творческая сила духа. Универсальный эволюционизм (по мнению Вундта, наиболее основательное из распространенных учений о нравственных целях) видит предельную нравственную цель в общей духовной жизни.
В соответствии с принципом возрастания духовной энергии общее духовное богатство возрастает, и истинной ценностью обладают лишь общие духовные творения, цель к-рых — общий дух человечества. Хотя прямо стремятся к общечеловеческим целям лишь немногие, косвенно к ним стремятся все индивиды. Индивидуальная нравственность состоит в подчинении собственного интереса индивида не интересам других индивидов, но общим целям (общей воле) человечества. Ценность индивидуальной личности определяется ее способностью к неэгоистическим действиям. Поскольку предельная нравственная цель — универсальная духовная жизнь в ее прогрессивном развитии, предполагающая объединение индивидуальных воль в общей воле, нравственность не составляет совокупности положительных предписаний, ее сущность — непрестанное стремление.
С т.з. Вундта, волевые действия совершаются человеком под влиянием чувства, а основными нравственными мотивами выступают чувство собственного достоинства и сочувствие. Всякое истинно нравственное побуждение объясняется единством Я человека и других людей, причем сознание этого единства может остаться на уровне чувства или подняться до четкого понимания.
В последнем случае «мотивы ощущения» заменяются «мотивами рассудка и разума», что возможно, поскольку в «мотивах ощущения» уже чувствуется связь отдельных поступков с бесконечностью нравственного мира.
В свою очередь, «мотивы разума» воздействуют на волю в форме «идеальных чувств». Лит.: Этика. Исследование фактов и законов нравственной жизни:
В 2т. СПб.: Изд-вожурн. «Русское Богатство», 1887-1888. И. В. Борисова

Источник: Этика. Энциклопедический словарь. М. Гардарики 2001

ЭТИКА
греч. ethos - нрав, обычай, привычка) - проблемная сфера философии (философская дисциплина), объектом изучения которой является мораль, нравственность. Содержательные и формальные особенности Э. заданы тремя константами: сущностью морали как объекта исследования; способами ее теоретического осмысления и описания в социокультурном контексте, основными парадигмами философствования (восточной, западной, русской). Для современной Э. характерен активный процесс взаимообогащения в русле диалога культур рубежа второго тысячелетия, однако, неизменной остается главная тема - рассуждения о природе морали, - и основной вопрос: что я должен делать? Э. формируется в восточной духовной культуре к первой половине первого тысячелетия до н.э., в западной философии - в 4 веке до н.э., становится частью "русской идеи" в 19 в. Древневосточный комплекс этических воззрений, сохраняющий свои основные аксиомы и в современной концептуальной модели нравственности, отличается космологизмом, интенцией на гармонию человека и мира, метафоричностью и мифопоэтич-ностью, поисками путей нравственного совершенствования. Основополагающее этическое знание представлено в древнеиндийских памятниках литературы "Ведах" (в особенности, в "Ригведе", знании гимнов) и "Упанишадах" (комментариях к "Ведам"). Тезис о единстве Брахмана как мировой души, абсолютного духовного начала, и Атмана как самосознания этого Абсолюта предписывает человеку освобождение от страстей и самосовершенствование, самопознание как путь к высшей реальности. В послеведический период моральные представления сконцентрированы прежде всего в буддизме. В основе Э. буддизма - теория о двух родах бытия: сансаре как бытии проявленном, колесе перевоплощений в жизни как страдании, и нирване - вечном успокоении, искомом конечном состоянии, в котором индивидуальность растворяется. В древнекитайской философии этические идеи представлены наиболее полновесно в даосизме и конфуцианстве. Основатель даосизма Лао-цзы рассуждал о Дао ("пути") как всеобщем законе природы, побуждающем человека к уходу от суеты и страстей, к достижению простоты, чистоты помыслов, к смирению и состраданию путем не-деяния, не насилия над миром. Конфуций учил о пяти добродетелях: гуманности (милосердии), долге-справедливости, послушании, почтительности, мудрости. Подобное понимание Э. как практической "философии" является исходным и в европейской теории морали, что демонстрирует общегуманитарные ценности каждой уникальной человеческой жизни при сохранении своеобразия породившей их культуры. В западной философии способы этической концептуализации нравственного опыта были предложены Сократом и основоположены Аристотелем, родоначальником Э. как таковой и автором термина "Э." в трактатах "Никомахова Э.", "Большая Э.", "Эвдемова Э.". Этические прозрения Сократа определяют суть морального теоретизирования в западной парадигме философствования. Это рациональность как способ осмысления человеком мира и формирования смысложизненных программ, основа активного отношения к действительности, рассуждения о приоритетной роли нравственности в духовной культуре, абсолютизация индивидуального самопознания, поиска и обретения человеком моральных ценностей. Сократ основал эвдемонизм в Э. как принцип исследования, согласно которому достижение счастья является высшим благом. Аристотель развивает эту традицию в учении о добродетелях и полагает, что они делятся на этические (мудрость, мужество, умеренность, справедливость) и дианоэтические. Если первые представляют собой "золотую середину" между двумя пороками, то вторые - нахождение истины ради нее самой и установление нормы поведения. Исследуя природу морали, Аристотель показывает ее социальный смысл через взаимосвязь с политикой, учением о государстве, в котором реализуется высшая добродетель - справедливость, и учением об общественном благе, подчеркивает практическое значение Э., состоящее в воспитании добродетельного гражданина. Впоследствии античная Э. обнаруживает источник морали в человеческой субъективности и независимости от общества, прежде всего в стремлении к удовольствиям (гедонизм Эпикура), в подчинении природе, року, судьбе (римские стоики). Этические воззрения средневековья предопределены идеей Бога как морального абсолюта, источника нравственности и высшей духовности. В новоевропейское время происходит радикальный поворот этической рефлексии, связанный с исчерпанием способов эмпирического описания морали и переходом к философскому анализу нравственности на языке самоописания Э. Эту тенденцию закладывает Кант, этические идеи которого оказали принципиальное воздействие на всю последующую западную моральную рефлексию. Кант исходит из тезиса об автономии, "чистоте" морали, незаинтересованности нравственного суждения, его независимости от пользы и выгоды. Тезис о самодостаточности морали означает понимание Э. как науки о должном, о трансцендентальных идеях практического разума. Основным законом нравственности, по Канту, является категорический императив, всеобщий обязательный принцип жизни человека: "... поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом". Моральность зиждется на долженствовании, свободе и добровольности поступка, альтруизме. Легальность же определена гипотетическим императивом и действиями по чувственной склонности и эгоизму. Кант исследует антиномию должного и сущего, несовпадение идеала и действительности, постулирует свободу воли, бытие Бога и бессмертие души как последнее чаяние на осуществление нравственного закона в потустороннем мире. Социальную роль морали анализирует Гегель с позиций философии духа. Он синтезирует представления об индивидуальной (моральной) и общественной (нравственной) природе человека, включая в триаду объективного духа абстрактное право, мораль и нравственность. Они основаны, соответственно, на трех стадиях развития свободной воли - природной воле, произволе и разумной воле. В учении о морали как сфере личностных убеждений Гегель изучает умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть. В учении о нравственности как общественной природе человека анализирует семью, гражданское общество и государство. Если в философии морали Канта и Гегеля исследуется сфера духовного, то марксистская Э. стремилась открыть социальное, историческое бытие как источник нравственности, определяющий ее основание. В современной западной философии переосмыслен источник основания морали в связи с попытками создания "новой Э." как объяснительной матрицы стратегии идеологического либерализма. Наиболее показательны позитивистские этические школы (мета-этика, школа лингвистического анализа), нормативные этические теории (утилитаризм, прагматизм, различные "технологии поведения"), антропологизированная Э. (религиозная, эволюционная, экзистенциалистская, Э. психоанализа и Э. ненасилия) и этическая глобалистика (экологическая Э., биоэтика, Э. "благоговения перед жизнью", "живая" Э.). В метаэтике Мура показана "натуралистическая ошибка" прежней гетерономной морали, зависимой от внешнего начала, и предложена методология анализа языка морали как средства решения нравственных проблем. Утилитаризм в современной западной Э. как явление разноплановое, традиционно основан на принципе полезности, модифицированном в целевые идеи качества жизни, успеха в ней, возможности удовлетворения желаний, социальной благотворительности (Поппер и Дж. Гриффин). Этический прагматизм базирован на ценности рационального компромиссного действия как достижения цели любыми средствами (Дьюи). В "технологии поведения" развита ролевая теория манипулирования средой и человеком, основанная скорее на инстинкте самосохранения, чем на моральных принципах (Скиннер). В эволюционной Э. исследуется природа морали как альтруистическая (М. Рьюз) и основанная на любви (К.С. Льюис). Экзистенциалистская Э. абсурда обнажает "проклятые" вопросы бытия (Сартр и Камю). Э. психоанализа выводит нравственный мир человека либо из основных инстинктов, самосохранения и полового (Фрейд), либо из первичной любви к жизни и вторичной любви к смерти (Фромм). Э. ненасилия базирована на ценностях толерантности, справедливости, любви. Экологическая Э. включает в систему нравственных ценностей мир природы и все виды жизни. Биоэтика представляет собой междисциплинарное знание о нравственных проблемах телесного, психического и духовного бытия, о жизни и смерти с точки зрения биологии, медицины, экологии и других наук. Э. "благоговения перед жизнью" Швейцера объявлена основой этического обновления человечества, поскольку связана с культурными, гуманистическими, но не цивилизационными ценностями, со смирением, миро- и жизнеутверждением. "Живая" Э. Н.К. Рериха соединяет языческий пантеон Древней Руси и "Веды" Индии, выявляет глубинную связь человека с космосом, учит об очищении души и "этическом упражнении", о "господстве духа и сердца". В восточнославянской (русской) парадигме морального теоретизирования наиболее значимы этические открытия рубежа 19-20 вв., представленные в философии "всеединства" и экзистенциальной философии мистические, иррациональные, парадоксальные суждения B.C. Соловьева, Бердяева, Шестова и других мыслителей. Э. в понимании Соловьева является главной частью теософии - "цельного знания" об абсолютном начале. Основанная на православии и оформленная Русской идеей, теория морали начала 20 в. содержит смысложизненную проблематику, темы свободы и творчества личности, мессианские пророчества и апокалипсичность мировидения. Логика исторического развития основных этических идей показывает последовательные и обоснованные попытки исследования сущности морали как уникального духовно-практического феномена предельной степени сложности. Интегральные характеристики морали связаны с идеями абсолютной ценности жизни, самоценности индивидуальности, свободой выбора приоритетов в социодинамике культуры, долженствования, альтруизма, любви, самоидентификации, драматического поиска и обретения смысла жизни. В зависимости от понимания сущности морали, способов ее истолкования и описания различают автономную и гетерономную мораль и Э., альтруистическую и эгоистическую, аскетическую и гедонистическую, ригористическую и эвдемонистскую, религиозную и светскую. Источник, основание морали философы усматривали либо в природе человека, его естественных потребностях, таких, как стремление к счастью (эвдемонизм), удовольствию (гедонизм), пользе (утилитаризм), выгоде (прагматизм), либо в безусловном внешнем начале: космосе, "законах природы", "вечных идеях", Боге, априорном моральном законе, абсолютной идее; либо в интуитивном проникновении в сущее. Философию морали отличают метафизичность, высокая степень относительности исходных категорий, их нормативно-оценочный характер, парадоксальность формально-логического описания понятий морали, антиномичность, поливариантность ответов на "вечные вопросы" о смысле жизни и смерти, добре и зле, свободе и ответственности, справедливости и т.д. В истории Э. обнаруживают себя этически ориентированные эпохи и философские школы. Проблемы теории морали представлены в творчестве едва ли не каждого выдающегося мыслителя. Нравственные воззрения отображены в различных стилях исследования: дескриптивном и проблемном, морализаторском и метафизическом, эмпирическом и теоретическом, эссеистском и модельном, художественном и научном, исповедальном и программном. В философском знании Э. выполняет роль смыслообразующего принципа, а аксиология морали возвышается до уровня общечеловеческих ценностей, обогащая понимание истины, красоты, веры. И, подобно тому как мораль имеет всепроникающий характер, различают этические аспекты всех наук в современном интегральном знании. Э. кануна второго тысячелетия хранит абсолютное содержание традиционного понимания морали, и, вместе с тем, открывает новые гуманистические горизонты.
Н.Г. Севостьянова

Источник: Новейший философский словарь

ЭТИКА
основное сочинение Б.Спинозы, содержащее систематическое изложение его философии. Полное название: «Этика, доказанная в геометрическом порядке и разделенная на пять частей, в которых говорится I. О Боге; II. О природе и происхождении души; III. О происхождении и природе аффектов; IV. О человеческом рабстве или о силах аффектов; V. О могуществе разума или о человеческой свободе» (Ethiса ordine geometrico demonstrata et in quinque partes distincta in quibus agitur I. De Deo; II. De natura et origine mentis; III. De origine et natura affectuum; IV De servitute humana, seu de afiectuum viribus; V De potentia intellectus, seu de libertate humana). Над «Э.» Спиноза трудился с перерывами свыше десяти лет, работа была начата в 1662, окончена в 1675; написана на лат; объем — около 15 печатных листов. «Э.» является одним из самых компактных философских текстов такого масштаба. Впервые была напечатана в 1677 его другом, философствующим врачом Л.Майером в собрании «Посмертных сочинений» (B.d.S. Opera Posthuma. Amst., 1677); через несколько месяцев эти сочинения были запрещены правительством Голландии. «Э.» была переиздана только в нач. 19 в. Существуют рус. пер. (В.И.Модестова, 1886 и Н.А. Иванцова, 1892).
В первой части «Э.» Спиноза рассматривает основные положения метафизики, прежде всего учение о субстанции, ее атрибутах и модусах. Существенно важным и новым явилось то, что устранялась картезианская субстанциональность духа. Понятие субстанции-Бога, к-рый есть имманентная причина всех вещей и заключает их все в себе, позволяет осмыслить человеческую деятельность как объективно ориентированную на целое и способную преодолеть исходный эгоцентризм человека. Вторая часть имеет своим содержанием гл.о. проблемы онтологии и гносеологии, к-рые отчасти затрагивались и в первой части. Наиболее важными для понимания этики Спинозы и этической подосновы всей его философии являются положения о человеческом теле как единственном объекте души, тождестве порядка идей и порядка вещей, трех родах познания, к-рые суть: мнение (или воображение), являющееся единственной причиной ложности; рассудок и интуитивное знание. Третья часть посвящена проблемам антропологии и психологии. Здесь развернута общая теория аффектов, центральным пунктом к-рой является разграничение пассивных и активных аффектов по критерию лежащих в их основе неадекватных и адекватных идей, а также дан анализ конкретных аффектов: трех первоначальных (желание, удовольствие, неудовольствие) и свыше четырех десятков производных (их общее число в принципе является неограниченным).
В изображении человека Спиноза предельно реалистичен. Каждый хочет не только сохранить свое бытие, но и расширить его — увеличить свою власть, свое совершенство, чтобы достичь возможно большей независимости от внешних причин. Совершенствование личности сопровождают радостные чувства, уменьшение совершенства — неудовольствие, печаль. Желание выражает витальность человека, его деятельное начало. Человек от природы желает, чтобы другие жили как он. «А так как все одинаково желают того же, то все одинаково служат друг другу препятствием и, желая того, чтобы все их хвалили или любили, становятся друг для друга предметом ненависти» (Ч. Ill, ex. к теор. 31). Основная причина этого - в том, что действие направлено от субъекта к объекту, субъективно искажено; человек в повседневности сознает свои влечения и действия, но не сознает их действительных причин.
В четвертой части проанализирована сила аффектов и моральное поведение человека, проблема добра и зла, добродетели. Ключ к пониманию человеческих поступков — в его природе, состоянии аффектов. Этика должна исходить из естественных законов поведения, из к-рых следуют определенные действия с той же необходимостью, с какой «из природы треугольника следует, что три угла его равны двум прямым» (Ч. IV, сх. к теор. 57). Единственное основание добродетели — стремление к самосохранению; польза — движущая сила человеческого поведения. Добро совпадает с пользой человека, а зло — со всем, что препятствует пользе.
В природе самой по себе нет ни добра, ни зла, и то и другое суть человеческие ситуации. Т.к. никакая вещь не может быть уничтожена иначе, как действием внешней причины, то стремление к самосохранению означает преодоление пассивных аффектов. Преодолевая пассивные состояния, человек освобождается из-под рабства аффектов, действует по законам собственной природы, т.е. по законам самосохранения. Конкретный путь перехода от пассивных аффектов к активным и есть путь добродетели, нравственного совершенствования. То, что детерминируется пассивными аффектами, может также детерминироваться разумом. Добродетельность состоит в переходе от одного уровня детерминации к другому. «Действовать абсолютно по добродетели есть для нас не что иное, как действовать... по руководству разума на основании стремления к собственной пользе» (Ч. IV, теор. 24). Эгоизм, движущий поведением человека, становится моральным только в качестве разумного эгоизма.
В пятой части развернуты учения о свободе человека, бессмертии души, обоснована философско-очистительная программа человеческого поведения, к-рая состоит в рационально-интуитивной любви к Богу. Разум по отношению к аффектам не является исключительно репрессивным началом. Он достигает цели тогда, когда заменяет чувства и сам выступает в качестве аффекта. Направленный на познание целого, субстанции, объективной необходимости, разум отличается от обыденного сознания, рефлектирующего мышления повседневности, он перестает быть рефлексией, узко познавательным отношением к миру, становится практической позицией, образом жизни и называется уже не знанием, а любовью. Из третьего рода познания - познания душой себя и своего тела под формой вечности - возникает высшее душевное удовлетворение, интеллектуальная любовь к Богу, к-рая и есть блаженство. Заключающая «Э.» теорема гласит: «Блаженство не есть награда за добродетель, но сама добродетель; и мы наслаждаемся им не потому, что обуздываем свои страсти, но наоборот, вследствие того, что мы наслаждаемся им, мы в состоянии обуздывать страсти». Необычность «Э.» как философского произведения, явившаяся прямым следствием необычности излагаемой в ней философии, связана с а) методом построения, б) названием, в) отсутствием физических и социологических учений. «Э.» написана по образцу «Начал» Евклида; текст внутри пяти основных тематических частей разделен не на привычные для философской прозы главы и параграфы, а на определения, аксиомы, теоремы. Геометрический метод философского исследования соответствовал общему пафосу научной рациональности, к-рый был характерен для философии 17 в. и в творчестве Спинозы получил наиболее последовательное выражение. Он связан также со спецификой философского знания, имеющего аксиоматически-дедуктивный и конструктивный характер. Спиноза следует платоновскому образу философии как умозрения, исчерпывающим образом охватывающего реальность.
В той мере, в какой философия стремится дойти до исходных объясняющих оснований мира и ответить на вопрос, что значит быть, доказательство ее истинности совпадает со способностью логически последовательно развернуть произвольно заданное основоположение в законченную систему, в рамках к-рой объясняется и оправдывается перед разумом все то, что требует такого объяснения и оправдания. Как идеальное конструирование мира философия из всех наук ближе всего к математике, а внутри нее — к геометрии. Это сходство является относительным, поскольку философия в отличие от математики не может отвлечься ни от качественного многообразия мира, ни от вопроса о его реальности; поэтому Спиноза не может удержаться в рамках избранного им геометрического метода; в «Э.» огромную содержательную нагрузку несут отсутствующие у Евклида, вмонтированные в основной текст и занимающие едва ли не половину его объема схолии (примечания), а также предисловия и прибавления (заключения) к отдельным частям. Спиноза дал название своему основному труду заранее и не случайно; уже в одном из писем от 1665 он (как принято считать, впервые) ссылается на еще не изданную «Э.». Никто ни до, ни после него в западноевропейской традиции не использовал название этической части философии для обозначения всей философии, этого не делали даже те, кто, подобно Эпикуру и стоикам, подчиняли теоретические изыскания в философии практическим целям личного спасения историческим канонам и духу времени более соответствовали названия типа «Первоосновы философии» (РДекарт), «Рассуждения о метафизике» (Г.В.Лейбниц), «Опыт о человеческом разуме» (Дж.Локк). Здесь можно предположить восточное влияние, в частности Маймонида, главное арабоязычное произведение к-рого называется «Наставник заблудших» («Учитель колеблющихся»). Но и в этом случае название «Э.» нельзя было бы считать подражательным; оно концептуально, отражает содержание произведения.
В античности сложилась традиция двоякого употребления слова этика: в широком смысле ею именовалась вся практическая философия, имевшая дело с человеческим бытием в его отличии от природного бытия (в общих рамках деления философии на логику, физику и этику); в узком смысле этика понималась как учение о моральной психологии, критериях и формах добродетельного поведения. Спиноза, создавая свое произведение, отталкивался, разумеется, от широкого значения понятия этики. Однако это еще не оправдывает данное название. Существенно, что для Спинозы человеческое бытие, к-рое в своей философски осмысленной основе и есть предмет этики, ничем не отличается от природного бытия (Спиноза отказывается трактовать «человека в природе как государство в государстве» и обязуется «рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах» — Ч. III, Пред.). Поэтому для него философия совпадает с этикой. Проблемы морали в собственном смысле слова, сосредоточенные вокруг понятий добра и зла, не являются завершением «Э.», выводом философии Спинозы, конечной целью человека — таковым является блаженство, состоящее в интеллектуальной любви к Богу. Онтология и гносеология не просто подводят к этой цели, они изначально содержат в себе ее возможность. «Э.», по замыслу Спинозы, — это книга «для спасения человека, а не просто метафизическая теория понятий» (М.Шеллер, 62). Спиноза создает универсальную этику, субъектом к-рой является личность, рассмотренная до и независимо от ее особенных - социальных, культурных, физических и прочих, в т.ч. религиозных, определений, т.е. личность, содержащая в самой себе основания собственной активности, свободная личность. Возможность так понятого этического универсализма заложена в определении субстанции («то, что существует само в себе и представляется само через себя, т.е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из к-рой оно должно было бы образоваться» — Ч. I, определения). Полем универсальной этики является познающий разум; т.к. разум есть, наряду с протяженностью, один из двух известных нам бесчисленных атрибутов субстанции, то отсюда следует, что этическое поле максимально приближено к полю самой субстанции, а этический образ жизни соразмерен божественному («познавательная любовь души к Богу составляет часть бесконечной любви, к-рой Бог любит самого себя» — Ч. V, теор. 36). Выход человека в вечность субстанционального существования является сугубо духовным, идеальным, и это единственная для него возможность прорваться туда, т.к., будучи бренным существом, он не может соединиться с субстанцией-Богом телесно, в качестве модуса притяжения. За пределами «Э.» остались довольно значительные, а в ряде случаев выдающиеся результаты конкретных естественно-научных, социологических и богословских исследований Спинозы. Такое ограничение области философского знания означало радикальный разрыв с предшествующей традицией, рассматривавшей онтологию в контексте учения о природе, а этику — в контексте учения об обществе и государстве, и то и другое — с привязкой к т.н. священным текстам. Спиноза тем самым отделил собственно-философское знание от знания конкретно-научного, опытного, что вовсе не означало умаление последнего. Это разделение имеет исключительно важное методологическое значение, в особенности для этики, где оно позволяет более четко определить способ, сферу и пределы индивидуально ответственного существования личности. Лит.: Спиноза Б. Этика // Спиноза Б. Филос. произв. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1957; ГусейновЛ.Л., Иррлшпц Г. Краткая история этики. М.: Мысль, 1987; Соколов ВВ. Философия Спинозы и современность. М.: Мысль, 1964; Ш&иер М. Спиноза // Шеллер М. Избр. произв. М.: Гнозис, 1994. А. А. Гусейнов

Источник: Этика. Энциклопедический словарь. М. Гардарики 2001

ЭТИКА
греч. ethika: от ethos - нрав, обычай, характер, образ мысли) - 1 ) на уровне самоопределения - теория морали, видящая свою цель в обосновании модели достойной жизни; 2) практически - на протяжении всей истории Э. - обоснование той или иной конкретной моральной системы, фундированное конкретной интерпретацией универсалий культуры, относящихся к субъектному ряду (см. Универсалии): добро и зло, долг, честь, совесть, справедливость, смысл жизни и т.д. В силу этого в традиционной культуре Э. как теоретическая модель морали и Э. как моральное поучение дифференцировались далеко не всегда (от восточных кодексов духовной и телесной гигиены до Плутарха); для классической культуры характерна ситуация, когда этики-теоретики выступали одновременно и моралистами - создателями определенных этических систем (см. Сократ, Эпикур, Спиноза, Гельвеции, Гольбах, Дидро, Руссо, Кант, Гегель); неклассическая культура конституирует постулат о том, что Э. одновременно выступает и теорией нравственного сознания, и самим нравственным сознанием в теоретической форме (см. Марксизм). Фундаментальная презумпция практической морали (так называемое "золотое правило поведения": поступай по отношению к другому так, как ты хотел бы. чтобы он поступал по отношению к тебе) в то же время выступает и предметом обоснования для самых различных этических систем - в диапазоне от конфуцианства и вплоть до категорического императива Канта, Э. ненасилия Л.Н.Толстого, этической программы Мартина Лютера Кинга и др. Согласно ретроспективе Шопенгауэра, "основное положение, относительно содержания которого согласны ... все моралисты, таково: neminem laede, immo omnes, quantum potes, juva /лат. "никому не вреди и даже, сколь можешь, помогай" - M.M./, - это, собственно, и есть ... собственный фундамент этики, который в течение целых тысячелетий разыскивают, как философский камень". Термин "этос" исходно употреблялся (начиная с древнегреческой натурфилософии) для фиксации комплекса атрибутивных качеств: от "этоса праэлементов" у Эмпедокла до расширительного употребления термина "Э." в философской традиции: "Э." как название общефилософских произведений у Абеляра, Спинозы, Н.Гартмана. Вместе с тем (также начиная с античной философии) сфера предметной аппликации данного термина фокусируется на феномене человеческих качеств, в силу чего по своему содержанию Э. фактически совпадает с философской антропологией (дифференциация философии на логику, физику и Э. у стоиков, впоследствии воспроизводящаяся в философской традиции вплоть до трансцендентализма,- см. Стоицизм, Юм, Возрождение, Философия Возрождения, Просве-щение). На основе дифференциации добродетелей человека на "этические" как добродетели нрава и "дианоэтические" как добродетели разума Аристотель конституирует понятие "Э." как фиксирующее теоретическое осмысление проблемного поля, центрированного вопросом о том, какой "этос" выступает в качестве совершенного. Нормативный характер Э. эксплицитно постулируется кантовской рефлексией над теорией морали, - Э. конституируется в качестве учения о должном, обретая характер "практической философии" (см. Кант). Содержательная сторона эволюции Э. во многом определяется конкретными историческими конфигурациями, которые имели место применительно к оппозиции интернализма и экстернализма в видении морали (которым соответствуют зафиксированные Кантом трактовки Э. в качестве "автономной" и "гетерономной"). Если в контексте историцизма мораль рассматривалась как сфера автономии человеческого духа, то в рамках традиций социального реализма и теизма она выступала как детерминированная извне (в качестве внешних детерминант морали рассматривались - в зависимости от конкретного содержания этических систем - Абсолют как таковой; традиции национальной культуры (этноэтика); сложившиеся социальные отношения (от Э.Дюркгейма до неомарксизма); корпоративный (классовый) интерес (классический марксизм); уровень интеллектуального и духовного развития, характерный для субъекта морали и социального организма в целом (практически вся философия Просвещения, исключая Руссо, и отчасти философия Возрождения); специфика доминирующих воспитательных стратегий (от Дидро до М.Мид) и пр. Однако в любом случае - в системе отсчета субъекта - Э. конституируется в концептуальном пространстве совмещения презумпций интернализма и экстернализма: с одной стороны, фиксируя наличие нормативной системы должного, с другой же - оставляя за индивидуальным субъектом прерогативу морального выбора. - В этом отношении свобода как таковая выступает в концептуальном пространстве Э. в качестве необходимого условия возможности моральной ответственности (в системах теистической Э. именно в предоставлении права выбора проявляется любовь Господа к человеку, ибо дает ему возможность свободы и ответной любви - см., например, у В.Н.Лосского). Содержание конкретных систем Э. во многом вторично по отношению к фундирующим его общефилософским презумпциям (которые при этом могут выступать для автора этической концепции в качестве имплицитных): эмотивная Э. как выражение презумпций позитивизма, Э. диалога как предметная экземплификация диалогической философии в целом, аналогичны эволюционная Э., аналитическая Э., Э. прагматизма, феноменологическая Э., Э. экзистенциализма и т.п. К центральным проблемам традиционной Э. относятся проблема соотношения блага и должного (решения которой варьируются в диапазоне от трактовки долга как служения благу - до понимания блага как соответствия должному); проблема соотношения мотивации нравственного поступка и его последствий (если консеквенциальная Э. полагает анализ мотивов исчерпывающим для оценки нравственного поступка, то альтернативная позиция сосредоточивает внимание на оценке его объективных последствий, возлагая ответственность за них на субъекта поступка); проблема целесообразности морали (решения которой варьируются от артикуляции нравственного поступка в качестве целерационального до признания его сугубо ценностно-рациональным) и т.п. В рамках неклассической традиции статус Э. как универсальной теории морали подвергается существенному сомнению даже в качестве возможности: согласно позиции Ницше, Э. как "науке о нравственности ...до настоящего времени недоставало, как это ни покажется ...странным, проблемы самой морали: отсутствовало даже всякое подозрение относительно того, что тут может быть нечто проблематичное. То, что философы называли "основанием морали..., было ... только ученой формой доброй веры в господствующую мораль, новым средством ее выражения". В этом контексте любое суждение морального характера оказывается сделанным изнутри определенной моральной системы, что обусловливает фактическую невозможность мета-уровня анализа феноменов нравственного порядка. В силу этого "само слово "наука о морали" в применении к тому, что им обозначается, оказывается слишком претенциозным и не согласным с хорошим вкусом, который всегда обыкновенно предпочитает слова более скромные" (Ницше). В качестве альтернативы традиционным претензиям на построение Э. как аксиологически нейтральной теоретической модели морали Ницше постулирует создание "генеалогии морали": "право гражданства" в этом контексте имеет лишь реконструкция процессуальности моральной истории, пытающаяся "охватить понятиями ... и привести к известным комбинациям огромную область тех нежных чувств ценности вещей и тех различий в этих ценностях, которые живут, растут, оставляют потомство и гибнут", - реконструкция, являющая собой "подготовительную ступень к учению о типах морали", но не претендующая при этом на статус универсальной теории, обладающей правом и самой возможностью якобы нейтральных аксиологически суждений. Таким образом, радикальный отказ неклассической философии от Э. в ее традиционном понимании фундирует собой идею "генеалогии морали", т.е. реконструкцию ее исторических трансформаций, вне возможности конституирования универсальной системы Э. на все времена (см. Ницше). (Позднее предложенный Ницше в этом контексте генеалогический метод выступит основой конституирования генеалогии как общей постмодернистской методологии анализа развивающихся систем - см. Генеалогия, Фуко.) Что же касается культуры постнеклассического типа, то она не только углубляет критику в адрес попыток построения универсально-нейтральной Э.: в семантико-аксиологическом пространстве постмодернизма Э. в традиционном ее понимании вообще не может быть конституирована как таковая. Тому имеется несколько причин: 1). В контексте радикального отказа постмодерна от ригористических по своей природе "метанарраций" (см. Закат метанарраций) культурное пространство конституирует себя как программно плюралистичное (см. Постмодернистская чувствительность) и ацентричное (см. Ацентризм), вне какой бы то ни было возможности определения аксиологических или иных приоритетов. Э. же не просто аксиологична по самой своей сути, но и доктринально-нормативна, в силу чего не может быть конституирована в условиях мозаичной организации культурного целого (см. Номадология), предполагающего принципиально внеоценочную рядоположенность и практическую реализацию сосуществования различных (вплоть до альтернативных и взаимоисключающих) поведенческих стратегий. 2). Современная культура может быть охарактеризована как фундированная презумпцией идиографизма, предполагающей отказ от концептуальных систем, организованных по принципам жесткого дедуктивизма и номотетики: явление и (соответственно) факт обретают статус события (см. Событие, Событийность), адекватная интерпретация которого предполагает его рассмотрение в качестве единично-уникального, что означает финальный отказ от любых универсальных презумпций и аксиологических шкал (см. Идиографизм). - В подобной системе отсчета Э., неизменно предполагающая подведение частного поступка под общее правило и его оценку, исходя из общезначимой нормы, не может конституировать свое содержание. 3). Необходимым основанием Э. как таковой является феномен субъекта (более того, этот субъект, как отмечает К.Венн, является носителем "двойной субъективности", ибо интегрирует в себе субъекта этического рассуждения и морального субъекта как предмета этой теории), - между тем визитной карточкой для современной культуры может служить фундаментальная презумпция "смерти субъекта", предполагающая отказ от феномена Я в любых его артикуляциях (см. "Смерть субъекта", "Смерть Автора", "Смерть Бога", Я). 4). Э. по своей природе атрибутивно метафизична (см. Метафизика): роковым вопросом для Э. стал вопрос о соотношении конкретно-исторического и общечеловеческого содержания морали, и несмотря на его очевидно проблемный статус (см. "Скандал в философии") история Э. на всем своем протяжении демонстрирует настойчивые попытки конституирования системы общечеловеческих нравственных ценностей. Между тем современная культура эксплицитно осмысливает себя как фундированную парадигмой "постметафизического мышления", в пространстве которого осуществляется последовательный и радикальный отказ от таких презумпций классической метафизики, как презумпция логоцентризма (см. Логоцентризм, Логотомия, Логомахия), презумпция имманентности смысла (см. Метафизика отсутствия) и т.п. (см. Постметафизическое мышление). 5). Все уровни системной организации Э. как теоретической дисциплины фундированы принципом бинаризма: парные категории (добро/зло, должное/сущее, добродетель/порок и т.д.), альтернативные моральные принципы (аскетизм/гедонизм, эгоизм/коллективизм, альтруизм/утилитаризм и т.д.), противоположные оценки и т.п. - вплоть до необходимой для конституирования Э. презумпции возможности бинарной оппозиции добра и зла, между тем культурная ситуация постмодерна характеризуется программным отказом от самой идеи бинарных оппозиций (см. Бинаризм), в силу чего в ментальном пространстве постмодерна в принципе "немыслимы дуализм или дихотомия, даже в примитивной форме добра и зла" (Делез и Гваттари). 6). Современная
культура осуществляет рефлексивно осмысленный поворот к нелинейному видению реальности (см. Неодетерминизм). В этом контексте Фуко, например, решительно негативно оценивает историков морали, выстраивавших "линейные генезисы". Так, в концепции исторического времени Делеза (см. Делез, Событийность, Эон) вводится понятие "не-совозможных" миров, каждый из которых, вместе с тем, в равной мере может быть возведен к определенному состоянию, являющемуся - в системе отсчета как того, так и другого мира - его генетическим истоком. "Не-совозможные миры, несмотря на их не-совозможность, все же имеют нечто общее - нечто объективно общее, - что представляет собой двусмысленный знак генетического элемента, в отношении которого несколько миров являются решениями одной и той же проблемы" (Делез). Поворот вектора эволюции в сторону оформления того или иного "мира" объективно случаен, и в этом отношении предшествовавшие настоящему моменту (и определившие его событийную специфику) бифуркации снимают с индивида ответственность за совершенные в этот момент поступки (по Делезу, "нет больше Адама-грешника, а есть мир, где Адам согрешил"), но налагают на него ответственность за определяемое его поступками здесь и сейчас будущее. Эти выводы постмодернизма практически изоморфны формулируемым синергетикой выводами о "новых отношениях между человеком и природой и между человеком и человеком" (Пригожин, И.Стенгерс), когда человек вновь оказывается в центре мироздания и наделяется новой мерой ответственности за последнее. В целом, таким образом, Э. в современных условиях может быть конституирована лишь при условии отказа от традиционно базовых своих характеристик: так, если Й.Флетчер в качестве атрибутивного параметра этического мышления фиксирует его актуализацию в повелительном наклонении (в отличие, например, от науки, чей стиль мышления актуализирует себя в наклонении изъявительном), то, согласно позиции Д.Мак-Кенса, в сложившейся ситуации, напротив, "ей не следует быть внеконтекстуальной, предписывающей ... этикой, распространяющей вполне готовую всеобщую Истину". Если Э. интерпретирует регуляцию человеческого поведения как должную быть организованной по сугубо дедуктивному принципу, то современная философия ориентируется на радикально альтернативные стратегии: постмодернизм предлагает модель самоорганизации человеческой субъективности как автохтонного процесса - вне навязываемых ей извне регламентации и ограничений со стороны тех или иных моральных кодексов, - "речь идет об образовании себя через разного рода техники жизни, а не о подавлении при помощи запрета и закона" (Фуко). По оценке Кристевой, в настоящее время "в этике неожиданно возникает вопрос, какие коды (нравы, социальные соглашения) должны быть разрушены, чтобы, пусть на время и с ясным осознанием того, что сюда привлекается, дать простор свободной игре отрицательности". С точки зрения Фуко, дедуктивно выстроенный канон, чья реализация осуществляется посредством механизма запрета, вообще не является и не может являться формообразующим по отношению к морали. Оценивая тезис о том, что "мораль целиком заключается в запретах", в качестве ошибочного, Фуко ставит "проблему этики как формы, которую следует придать своему поведению и своей жизни" (см. Хюбрис). Соответственно постмодернизм артикулирует моральное поведение не в качестве соответствующего заданной извне норме, но в качестве продукта особой, имманентной личности и строго индивидуальной "стилизации поведения"; более того, сам "принцип стилизации поведения" не является универсально необходимым, жестко ригористичным и требуемым от всех, но имеет смысл и актуальность лишь для тех, "кто хочет придать своему существованию возможно более прекрасную и завершенную форму" (Фуко). Аналогично Э.Джердайн делает акцент не на выполнении общего предписания, а на сугубо ситуативном "человеческом управлении собою" посредством абсолютно неуниверсальных механизмов. В плоскости идиографизма решается вопрос о взаимной адаптации со-участников коммуникации в трансцендентально-герменевтической концепции языка Апеля. В том же ключе артикулируют проблему отношения к Другому поздние версии постмодернизма (см. After-postmodernism). Конкретные практики поведения мыслятся в постмодернизме как продукт особого ("герменевтического") индивидуального опыта, направленного на осознание и организацию себя в качестве субъекта - своего рода "практики существования", "эстетики существования" или "техники себя", не подчиненные ни ригористическому канону, ни какому бы то ни было общему правилу, но каждый раз выстраиваемые субъектом заново - своего рода "практикование себя, целью которого является конституирование себя в качестве творца своей собственной жизни" (Фуко). Подобные "самотехники" принципиально идиографичны, ибо не имеют, по оценке Фуко, ничего общего с дедуктивным подчинением наличному ценностно-нормативному канону как эксплицитной системе предписаний и, в первую очередь, запретов: "владение собой ... принимает ... различные формы, и нет ... одной какой-то области, которая объединила бы их". Д.Мак-Кенс постулирует в этом контексте возможность Э. лишь в смысле "открытой" или "множественной", если понимать под "множественностью", в соответствии со сформулированной Р.Бартом презумпцией, не простой количественный плюрализм, но принципиальный отказ от возможности конституирования канона,т.е. "множественность", которая, согласно Кристевой, реализуется как "взрыв".

Источник: История Философии: Энциклопедия

ЭТИКА
греч. касающийся нравственности, выражающий нравственные убеждения, привычка, обыкновение, нрав), филос. наука, объектом изучения к-рой является мораль, нравственность как форма обществ. сознания, как одна из важнейших сторон жизнедеятельности человека, специфич. явление общественной жизни. Э. выясняет место морали в системе др. обществ. отношений, анализирует ее природу и внутр. структуру, изучает происхождение и историч. развитие нравственности, теоретически обосновывает ту или иную ее систему.
В вост. и антич. мысли Э. была вначале слита воедино с философией и правом и имела характер преимущественно практич. нравоучения, преподающего телесную и психич. гигиену жизни. Положения Э. выводились непосредственно из природы мироздания, всего живого, в т. ч. человека, что было связано с космологич. характером вост. и антич. философии. В особую дисциплину Э. была выделена Аристотелем (ввел и сам термин - в назв. работ «Никомахова этика», «Большая этика», «Эвдемова этика»), к-рый поместил ее между учением о душе (психологией) и учением о гос-ве (политикой): базируясь на первом, она служит второму, поскольку ее целью является формирование добродет. гражданина гос-ва. Хотя центр. частью Э. у Аристотеля оказалось учение о добродетелях как нравств. качествах личности, в его системе уже нашли выражение многие «вечные вопросы» Э.: о природе и источнике морали, о свободе воли и основах нравст«. поступка, смысле жизни и высшем благе, справедливости и т. п.
От стоиков идет традиц. разделение философии на три области - логику, физику (в т. ч. метафизику) и Э. Оно проходит через средние века и принимается философией Возрождения и 17 в.; Кант обосновывает его как разграничение учений о методе, природе и свободе (нравственности). Однако вплоть до нового времени Э. часто понималась как наука о природе человека, причинах и целях его действии вообще, т. е. совпадала с филос. антропологией (напр., у франц. просветителей, Юма) или даже сливалась с натурфилософией (у Робине, Спинозы, гл. труд к-рого - «Этика» - это учение о субстанции и ее модусах). Такое расширение предмета Э. вытекало из трактовки ее задач: Э. была призвана научить человека правильной жизни исходя из его же собственной (естеств. или божеств.) природы. Поэтому 3. совмещала в себе теорию бытия человека, изучение страстей и аффектов психики (души) и одновременно учение о путях достижения благой жизни (общей пользы, счастья, спасения). Т. о., докантовская Э. неосознанно исходила из тезиса о единстве сущего и должного.
Кант подверг критике совмещение в Э. натуралистич. и нравств. аспектов. По Канту, Э.- наука лишь о должном, а не о том, что есть и причинно обусловлено, она должна искать свои основания не в сущем, природе или обществ. бытии человека, а в чистых внеэмпирич. постулатах разума. Попытка Канта выделить специфич. предмет Э. (область долженствования) привела к устранению из нее проблем происхождения и обществ. обусловленности морали. Вместе с тем «практич. философия» (каковой Кант считал Э.) оказалась неспособной решить вопрос о практич. возможности осуществления обосновываемых ею принципов в реальной истории. Кантовское переосмысление предмета Э. получило широкое распространение в бурж. Э. 20 в., причем если позитивисты исключают нормативную Э. из сферы науч.-филос. исследования, то этикииррационалисты отрицают ее возможность в качестве общей теории, относя решение нравств. проблем к прерогативам личного морального сознания, действующего в рамках неповторимой жизненной ситуации.
Марксистская Э. отвергает противопоставление «чисто теоретического» и «практического», поскольку всякое знание есть лишь сторона предметно-практич. деятельности человека по освоению мира. Марксистское понимание Э. является многосторонним, включает нормативнонравств., историч., логико-познават., социологич. и психологич. аспекты в качестве органич. моментов единого целого. Предмет марксистской Э. включает филос. анализ природы, сущности, структуры и функций морали, нормативную Э., исследующую проблемы критерия, принципов, норм и категорий определ. моральной системы, историю этич. учений, теорию нравств. воспитания.
Гл. проблемой Э. всегда был вопрос о природе и происхождении морали, однако в истории этич. учений он обычно ставился в виде вопроса об основании представлений морального сознания о должном, о критерии нравств. оценки. В зависимости от того, в чем усматривалось основание морали, все имеющиеся в истории Э. учения можно отнести к двум типам. Первый включает теории, выводящие нравств. требования из наличной действительности человеч. бытия - «природы человека», естеств. потребностей или стремлений людей, прирожденных им чувств или к.-л. фактов их жизни, рассматриваемых как самоочевидное внеисторич. основание морали. Теории этого типа обычно тяготеют к биоантропологич. детерминизму, содержат в себе элементы материализма (др.-греч. материалисты, Аристотель,Спиноза, Гоббс, франц. материалисты 18 в., утилитаризм, Фейербах, рус. революц. демократы), но часто в них преобладают тенденции субъективного идеализма (С. Батлер, англ. школа нравств. чувства 17-18 вв.; в совр. бурж. Э.- Дж. Дьюи, Р. Б/Перри, Э. Вестермарк, Э. Дюркгейм, В. Парето, У. Самнер и др.). В теориях др. типа основанием морали считается нек-рое безусловное и внеисторич. начало, внешнее бытию человека. Это начало может пониматься натуралистически («закон природы» стоиков, закон «космич. телеологии», эволюции органич. жизни) или же идеалистически: «высшее благо» (Платон), абс. идея (Гегель), божеств. закон (томизм и неотомизм), априорный моральный закон (Кант), простые и самоочевидные идеи или отношения, не зависящие от природы мироздания (кембриджские платоники). В истории Э. следует особо выделить авторитарные концепции морали, согласно к-рым единств. основанием ее требований является некий авторитет - божественный или личный.
В совр. бурж. Э. проблема основания морали часто представляется вообще неразрешимой. В интуитивизме осн. моральные понятия считаются не связанными с природой всего сущего, а потому самоочевидными, недоказуемыми и неопровержимыми. Сторонники неопозитивизма, противопоставляя «факты» и «ценности», приходят к выводу о невозможности науч. обоснования моральных суждений. Представители экзистенциализма считают, что сущность человека не имеет общих определений и поэтому не может дать основания для формулирования к.-л. конкретных нравств. принципов. Правда, в т. н. натуралистич. Э. 1950-60-х гг. (Э. Эдел, Р. Брандт - США, и др.), выступающей против иррационализма и формализма в Э., основания морали выводятся из потребностей обществ. жизни, данных антропологии, этнографии, социологии.
Вопрос о природе морали в истории этич. мысли иногда приобретал и др. вид: является ли нравств. деятельность по своей сущности целесообразной, служащей осуществлению к.-л. практич. целей и достижению конкретных результатов, или же она целиком внецелесообразна, представляет собой лишь исполнение закона, требований нек-рого абс. долженствования, предшествующего всякой потребности и цели. Эта же альтернатива облекалась в форму вопроса о соотношении в морали понятий внеморального блага и морально должного: либо требования долга основаны на том благе, к-рое может быть достигнуто (этой т. зр. придерживалось подавляющее большинство этиков), либо, наоборот, само понятие блага следует определять и обосновывать посредством должного (Кант, англ. философы Ч. Брод, Э. Юинг). Первое решение обычно приводило к концепции т. н. консеквенциальной Э. (лат. consequentia - последствия), согласно к-рой моральные действия должны выбираться и оцениваться в зависимости от тех практич. результатов, к каким они приводят (гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм и др.). Такое решение упрощало нравств. проблему: оказывались неважными мотивы поступка и следование общему принципу. Противники консеквенциальной Э. доказывали, что в морали важен в первую очередь мотив и сам поступок во исполнение закона, а не последствия (Кант); намерение, стремление, приложенные усилия, а не их результат, к-рый не всегда зависит от человека (Д. Росс, Э. Кэррит, Великобритания); важно не содержание действия, а то, в каком отношении к нему стоит его субъект (то, что выбор совершен свободно - Сартр; что человек критически относится к самим моральным действиям и побуждениям, каковы бы они ни были - К.. Барт, Э. Бруннер).
Наконец, вопрос о природе морали в истории Э. часто выступал в виде вопроса о характере самой нравств. деятельности, соотношении ее с остальной повседневной жизнедеятельностью человека. От древности до наших дней в Э. прослеживаются две противоположные традиции: гедонистическиэвдемонистическая и ригористическая. В цервой проблема основания морали сливается с вопросом о путях реалиаации нравств. требований. Т. к. мораль выводится здесь из «естеств.» природы человека и его жизненных запросов, то предполагается, что люди в конечном счете сами заинтересованы в осуществлении ее требований. Эта традиция достигла своего апогея в концепции «разумного эгоизма». Однако в истории классово антагонистич. общества требования морали часто вступали в острое противоречие с устремлениями индивида. В нравств. сознании это отразилось в виде мысли об извечном конфликте между склонностью и долгом, практич. расчетом и возвышенным мотивом, а в Э. послужило основой для второй традиции, в русле к-рой находятся этич. концепции стоицизма, кантианства, христианства, вост. религий. Представители этой традиции считают невозможным исходить из «природы» человека и истолковывают мораль как нечто изначальнопротивоположное практич. интересам и естеств. склонностям людей. Из этого противопоставления вытекало аскетич. понимание моральной деятельности как сурового подвижничества и подавления человеком своих естеств. побуждений, с этим же была связана и пессимистич. оценка нравств. дееспособности человека. Идеи невыводимости морального начала из бытия человека, невозможности найти основание морали в сфере сущего вылились в филос.-теоретич. плане в концепцию автономной этики (см. Автономная и гетерономная этика), к-рая в бурж. Э. 20 в. выразилась в отрицании социально-целесообразного характера нравств. деятельности (акзистенциализм, протестантская неортодоксия и др.). Особую трудность для немарксистской Э. представляет проблема соотношения общечеловеческого и конкретно-исторического в морали: конкретное содержание нравств. требований либо понимается как вечное и универсальное (этич. абсолютизм), либо в нем усматривается нечто лишь частное, относительное, преходящее (этич. релятивизм) .
Марксистская Э. возводит на новую ступень традиции материализма и гуманизма в Э. в силу органического соединения объективного изучения законов истории с признанием действит. интересов и вытекающих отсюда жизненных прав человека. Благодаря социально-историч. подходу к анализу морали марксистская Э. преодолевает антитезу этич. релятивизма и абсолютизма. Возникнув как регулятор взаимоотношений людей и социальных групп, мораль в классовом обществе носит классовый характер. Та или иная классовая мораль выражает положение различных социальных групп в процессе обществ. производства культуры и ее историч. развития и в конечном счете так или иначе отражает и объективные законы истории. При этом, если обществ. позиция данного класса исторически прогрессивна и особенно если это позиция трудящихся масс, испытывающих на себе гнет эксплуатации, неравенства, насилия, а потому объективно заинтересованных в установлении более гуманных, равноправных и свободных отношений, то данная мораль, оставаясь классовой, вносит вклад в нравств. прогресс общества в целом, формирует элементы общечеловеч. нравственности. Особенно это относится к революц. морали рабочего класса, к-рый, «...исходя из своего особого положения, предпринимает эмансипацию всего общества» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 1, с. 425), впервые ставит цель уничтожения классов вообще и тем самым утверждения действительно общечеловеч. нравственности. Т. о., конкретно-историч. подход марксистской Э. к явлениям морали только и позволяет понять соотношение частных, классовых т. зр. в морали с едиными законами поступат. развития нравственности, выявить в противоречивом характере формирования морали в классовом обществе единую линию общечеловеч. нравств. прогресса.
В решении вопросов морали правомочно не только коллективное, но и индивидуальное сознание: нравств. авторитет коголибо зависит от того, насколько правильно он осознает общие моральные принципы и идеалы данного общества (или революц. движения) и отраженную в них историч. необходимость. Объективность нравств. основания как раз и позволяет личности самостоятельно, в меру собств. сознательности, воспринимать и реализовывать обществ. требования, принимать решения, вырабатывать для себя правила жизни и оценивать происходящей. Правильное определение общего основания морали еще не означает однозначного выведения из него конкретных нравств. норм и принципов пли непосредств. следования индивида «историч. тенденции». Нравств. деятельность включает не только исполнение, но и творчество новых норм и принципов.
Это определяет и постановку вопроса о нравств. критерии в марксистской Э. Законы историч. развития обусловливают содержание нравств. идей лишь в самом общем виде, не предопределяя их специфич. формы. Поскольку всякая конкретно-целесообразная обществ. деятельность предписывается и оценивается моралью с т. зр. исполнения единого для всех людей и множества частных ситуаций закона - нормы, принципа, идеала, к-рые выступают как собственно моральные критерии, это означает; что экономич., политич., идеологич. и др. конкретные задачи не только не предопределяют решения каждой отд. нравств. проблемы, но, напротив, способы и методы осуществления этих задач оцениваются моралью с т. зр. критериев добра, справедливости, гуманности, честности и т. д. Относит. самостоятельность этих критериев вовсе не в том, что они происходят из к.-л. др. источника, чем конкретные обществ. потребности, а в том, что они отражают эти потребности в наиболее универс. виде и имеют в виду не просто достижение нек-рых особых целей, а разносторонние потребности обществ. жизни на данной ступени ее культурного развития. Поэтому моралью иногда воспрещаются и осуждаются действия, к-рые могут представляться наиболее эффективными и целесообразными с т. зр. текущего момента, частных задач того, или иного конкретного дела. В ходе прогресса общества и особенно революц. преобразований каждый раз обнаруживалось, что требования обществ. целесообразности, рассматриваемые с т. зр. общих перспектив поступат. развития общества, в конечном итоге совпадают с критериями справедливости, свободы, гуманности, коль скоро нравств. сознание масс выражает их в перспективноисторич., а потому наиболее универс. форме. Утилитарный, конъюнктурный подход к решению конкретных задач не только противоречит требованиям коммунистич. нравственности, но и является политически недальновидным, нецелесообразным с т. зр. более широких и отдаленных обществ. целей и последствий. Марксистской Э. равно чужды как дух утилитаризма, так и т. зр. абс. морализирования, претендующая на «высший» нравств. суд над объективной необходимостью законов истории.
Марксистская Э. разрешает традиц. альтернативу мотива и деяния в оценке нравств. деятельности. Моральный поступок человека всегда должен оцениваться как целостный акт, как единство цели и ее осуществления, помысла и свершения. Но это возможно только в том случае, если поступок рассматривается как момент всей обществ. деятельности человека. Если применительно к отд. действию его достоинство проявляется лишь через его социально-полезный или вредный результат, то при анализе всей линии поведения человека (индивнда или же обществ. группы, партии) вскрываются и становятся очевидными мотивы действий, преследуемые цели, общее отношение данного субъекта к обществу n целом, различным классам, окружающим людям. Проблема соотношения мотива и деяния в оценке приобретает вид связи между общим и частным в поведении, отд. поступком и всей нравств. деятельностью.
Марксистская Э. преодолевает и др. традиц. альтернативы моральных учений - гедонизма и аскетизма, эгоизма и альтруизма, морали спонтанного стремления и ригористич. морали долга. Раскрывая истоки этой альтернативы, заключенные в противоречивой природе антагонистич. общества, марксистская Э. ставит эту проблему не в моралистич. плане нравств. проповеди наслаждения или аскетизма, а в социально-историч. плане практич. устранения их противоположности как абсолютной и универсальной. «...Коммунисты не выдвигают ни эгоизма против самоотверженности, ни самоотверженности против эгоизма и не воспринимают теоретически эту противоположность ни в ее сентиментальной, ни в ее выспренней идеологической форме; они, наоборот, раскрывают ее материальные корни, с исчезновением которых она исчезает сама собой» (Маркс К. и Э н г е л ь с Ф., там же, т. 3, с. 236). Выбор между выполнением внеш. обязанности и осуществлением внутр. потребности должен всегда совершаться в зависимости от решения др. вопроса - нахождения наиболее адекватных путей сочетания в каждом конкретном случае обществ. и личных интересов, так чтобы в конечном итоге вырисовывалась историч. перспектива приведения их к единству.
Т. о., в решении этих проблем в отличие от всей предшествующей и совр. бурж. Э., исходящей из констатации существующих отношений и противоречий (к-рые либо апологетически оправдываются, либо просто осуждаются), марксистская Э. исходит из историч. необходимости преодоления этих противоречий, что и определяет действеннопрактич. характер марксистской Э. «В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма» (Л е н и н В. И., ПСС, т. 41, с. 313).

Источник: Советский философский словарь

ЭТИКА
филос. наука, объектом изучения к-рой является мораль в целом, нравственность как одна из важнейших сторон жизнедеятельности человека, специфич. явление историч. жизни и форма обществ. сознания. Э. выясняет место морали в системе др. обществ. отношений, анализирует природу, внутр. структуру и роль ее как социального института, изучает происхождение и развитие нравственности в истории человечества, теоретически обосновывает ту или иную систему нравственности. Происхождение термина и п о н я т и я. Термин "Э." получает хождение в др.-греч. филос. лит-ре в 4 в. до н.э. Как обозначение особой области исследования впервые встречается у Аристотеля (в т.ч. в названии его работ: "Никомахова этика", "Большая этика", "Эвдемова этика"). Исходной этимологич. формой слова ????? является ???? – привычка, обыкновение, обычай; позднее также – душевный склад, нрав, характер, откуда произошло ?????? – нравственный, что указывает на первонач. смысл понятия "моральное" (черта характера, согласующаяся с общепринятым порядком жизни) и отразилось в тогдашнем теоретич. понимании нравственности как воспитанного качества личности. В понятии же Э. сперва не различались нравств. поучение и теория морали. В этом значении термин "Э." встречается затем у Плутарха, широко применяется стоиками, в т.ч. римскими, через них входит в лат. язык (ethica) и становится достоянием позднейшей европ. лит-ры. В рус. языке наряду со словом "Э.", заимствованным из совр. европ. языков, в 19 в. бытовали также "э?ика" и "и?ика", восходящие непосредственно к др.-греческому. Ввиду нечеткого различения морали и теории морали термин "Э." часто употребляют в значении "нравственность"; в европ. языках (в т.ч. в рус. яз.) "моральное" и "этическое" являются синонимами. Предмет и задачи Э. Теория морали начинает выделяться из практич. нравств. сознания народа в эпоху становления классового общества и разделения материального и духовного труда, когда теоретич. и идеологич. деятельность отделяется от стихийно формирующегося непосредств.-практич. сознания масс. В антич. и вост. мысли Э. вначале слита воедино с философией и преим. имеет характер практич. нравоучения, преподающего телесную и психич. гигиену жизни. Положения Э. выводятся непосредственно из природы мироздания, всего живого, в т.ч. человека, что связано с космологич. характером антич. и др.-вост. философии. В этих условиях даже обращение к духовному миру личности (Сократ, Будда) приводило не к выделению Э. в самостоят. теорию, а к нравств. осмыслению филос. мироучения в целом. В особую дисциплину Э. выделяется Аристотелем, к-рый строит ее как учение о добродетелях, нравст. качествах личности. От стоиков идет традиц. разделение философии на три области – логику, физику (включая метафизику) и Э. Это разделение принимается и Кантом, к-рый лишь обосновывает его как разграничение учений о методе, природе и свободе (нравственности). Однако вплоть до нового времени Э. часто понимается как наука о природе человека, причинах и целях его действий вообще, т.е. совпадает с антропологией (напр., у франц. просветителей, Юма) или даже сливается с натурфилософией (у Робине, Спинозы, гл. труд к-рого "Этика" – это учение о субстанции и ее модусах). Такое расширение предмета Э. вытекало из трактовки ее задач: Э. была призвана научить человека правильной жизни, исходя из его же собственной (естественной или божественной) природы. Поэтому Э. совмещала в себе теорию бытия человека (онтологическую, натуралистическую или религ.-эсхатологи-ческую), изучение страстей и аффектов психики (души) и одновременно учение о путях достижения благой жизни (общей пользы, счастья, спасения). Т.о., докантовская Э. неосознанно исходила из тезиса о единстве сущего и должного и решала двуединую проблему: объяснение реального положения человека в мире, причин его действий и обоснование нравств. принципов, наставление о том, как должно поступать, т.е. совмещала в себе теоретич. и "практич." философию. Кант подверг критике совмещение в Э. натуралистич. и нравств. аспектов; моральная философия должна быть "...полностью очищена от всего эмпирического и принадлежащего к антропологии..." (Соч., т. 4, ч. 1, М., 1965, с. 223). По Канту, Э. – наука лишь о должном, но не о том, что есть и причинно обусловлено, она должна искать свои основания не в сущем, природе или обществ. бытии человека, а в чистых, внеэмпирич. постулатах разума. Попытка Канта выделить специфич. предмет Э. (область долженствования) привела к выпадению из нее проблем происхождения и обществ. обусловленности морали. Вместе с тем "практич. философия" (каковой Кант считает Э.) оказалась неспособной решать вопрос о практич. возможности осуществления обосновываемых ею принципов в реальной истории (что был вынужден признать сам Кант и что отразилось в понимании им нравств. идеала). Кантовское переосмысление предмета Э. получило широкое распространение в бурж. Э. 20 в. Здесь описание существующих форм морали, объяснение их происхождения целиком выносится в сферу др. дисциплин (социологии, психологии, антропологии, этнографии). За собственно Э. признаются лишь две области. Это, во-первых, поиск и формулирование нравств. императивов, к-рые считаются чем-то только должным, не связанным с наличной действительностью и противостоящим ей, следовательно логически невыводимым из описываемых наукой "фактов". Таков предмет нормативной Э., к-рая признается вненаучной: если позитивисты исключают ее из сферы науч. философии, то этики-иррационалисты отрицают возможность нормативной Э. в качестве общей теории, относя решение нравств. проблем к прерогативам личного морального сознания, действующего в рамках неповторимой жизненной ситуации. Во-вторых, это филос. проблемы Э., к-рые позитивисты сводят к логико-эпистемологич. вопросам, анализу морального языка, нравств. суждений и понятий, требуя "нейтральности" по отношению ко всяким моральным позициям. В противоположность этому формалистич. истолкованию Э. философы-иррационалисты считают Э. жизненно-практич. философией, но задачу ее сводят к выявлению трагизма человеч. бытия вообще, двусмысленности и абсурдности всякой конкретной обществ. морали безотносительно к ее содержанию. Т.о., в обоих случаях т. зр. практич. нравств. сознания и филос. теории считаются в принципе несовместимыми. Марксистская Э. выделяет свой предмет принципиально иным способом, отвергая противопоставление "чисто теоретического" и "практического" как в его традиционной, так и в совр. бурж. форме, поскольку всякое знание есть лишь сторона предметно-практич. деятельности человека по освоению мира. Если большинство наук (особенно естественных) изучает свои объекты в абстракции от деятельности субъекта, от потребностей и целей человека, то филос. теория (и в том числе Э.) способна не только отражать внешнюю действительность безотносительно к субъекту, но и формулировать цели его деятельности (в т.ч. нравств. идеалы). Последние же не просто противостоят наличной действительности в качестве должного и желаемого, но в свою очередь выражают объективные тенденции истории. Различие и тесная связь теоретической и нормативной Э. обусловлены тем, что Э. выступает одновременно и как теория морали, делающая нравств. сознание объектом изучения, и как само нравств. сознание в теоретич. форме. Если нормативная Э. сама по себе может лишь обобщать и систематизировать стихийно формирующиеся нравств. представления, то Э., опирающаяся на метод историч. материализма, способна уже теоретически объяснять и выводить моральные принципы различных эпох из объективных законов историч. развития, научно обосновывать их и тем самым воспроизводить в осн. моментах общую логику становления нравств. сознания человечества. Т.о., при обосновании принципов коммунистич. нравственности марксистская нормативная Э. опирается на историч. анализ генезиса общечеловеч. морали, т.е. на данные теоретич. Э. Выделение предмета Э. в марксизме связано с науч. анализом специфич. природы морали как особого способа регуляции деятельности и как соответствующей ему формы мировоззрения. В этом плане мораль включает в себя общие нормы и принципы поведения, цели социальных движений, выраженные в виде обществ. и нравств. идеалов, критерии ориентации в социальной действительности в форме понятий добра и зла, соответствующее понимание назначения человека и смысла его жизни, выраженное в нормативно-ценностной форме. В более конкретных деталях вопрос о границах морали пока еще не получил однозначного решения. Спорным, напр., является вопрос о том, составляет ли мораль только форму обществ. сознания или она включает также особые общественные нравственные отношения и нравственную деятельность. Общие черты исторически формирующегося нравственного сознания составляют единую для всех конкретных моральных представлений эпох и классов систему нравств. понятий, к-рая исторически обогащается, дифференцируясь и надстраиваясь новыми категориями. Анализ логики морали не должен ограничиваться только ее описанием, а предполагает выяснение структуры и механизма тех отношений и форм деятельности, к-рые эта логика выражает. Спорным является и вопрос о различении морали и нравственности, а также о способе этого различения. Здесь возникает проблема соотношения в морали функций регуляции повседневного поведения людей в обществе и общей мировоззренч. ориентации человека. Поскольку вторая функция является развитием первой, речь, по-видимому, должна идти не просто о разграничении двух сфер морали, а о выявлении в ней как расчлененной целостности различных уровней и форм регуляции и представлений. Обсуждается также вопрос о выделении в Э. социологии морали, занимающейся конкретным изучением процесса формирования нравов и моральных представлений в различных сферах жизни и малых группах социалистич. общества. В целом марксистское понимание предмета Э. является наиболее многосторонним, включает нормативно-нравств., историч., логико-познават. и социологич. аспекты в качестве органич. моментов единого целого. Осн. проблемы Э. и типы этич. у ч е н и й. Гл. проблемой Э. всегда был вопрос о природе и происхождении морали, однако в истории этич. учений он обычно ставился в виде вопроса об основании представлений морального сознания о должном, о критерии нравств. оценки. В зависимости от того, в чем усматривалось основание морали, все имеющиеся в истории Э. учения можно отнести к двум типам. Первый включает теории, выводящие нравств. требования из наличной действительности человеч. бытия – "природы человека", естеств. потребностей или стремлений людей, прирожденных им чувств или к.-л. фактов их жизни. Фиксируя в наличном бытии человека к.-л. непосредственно данный факт, теории этого типа рассматривают этот факт как самоочевидное внеисторич. основание морали. Эти теории обычно тяготеют к био-антропологич. или психологич. натурализму, иногда к социальному детерминизму; содержат в себе элементы материализма (др.-греч. материалисты, Аристотель, Спиноза, Гоббс, франц. материалисты 18 в., утилитаристы, Фейербах, рус. революц. демократы), но часто в них преобладают тенденции субъективного идеализма (Батлер, англ. школа нравств. чувства 17–18 вв.; в совр. бурж. Э. – Дьюи, Перри, Вестермарк, Дюркгейм, Парето, Самнер и др.). В теориях др. типа основанием морали считается нек-рое безусловное и внеисторич. начало, внешнее бытию человека. Это начало может пониматься натуралистически ("закон природы" стоиков, закон "космической телеологии", эволюции органич. жизни – см. Этика эволюционная) или же идеалистически: "высшее благо" (Платон), абс. идея (Гегель), божеств. закон (томизм), априорный моральный закон (Кант), простые и самоочевидные идеи или отношения, не зависящие от природы мироздания (кембриджские платоники). В истории Э. следует особо выделить авторитарные концепции морали, согласно к-рым единственным основанием ее требований является некий авторитет – божественный или личный (см. Нравственной санкции теории). В совр. бурж. Э. проблема основания морали часто представляется вообще неразрешимой. В интуитивизме осн. моральные понятия считаются не связанными с природой всего сущего, а потому самоочевидными, недоказуемыми и неопровержимыми. Неопозитивисты (см. Эмотивизм), противопоставляя "факты" и "ценности", приходят к выводу о невозможности науч. обоснования моральных суждений. Представители экзистенциализма считают, что сущность человека не имеет общих определений и поэтому не может дать основания для формулирования к.-л. конкретных нравств. принципов. Правда, в т.н. натуралистич. Э. 1950–60-х гг. (Э. Эдел, Р. Брандт и др.), выступающей против иррационализма и формализма в Э., основания морали выводятся из потребностей обществ. жизни, данных антропологии, этнографии, социологич. исследований. Вопрос о природе морали в истории этич. мысли иногда приобретал и др. вид: является ли нравств. деятельность по своей сущности целесообразной, служащей осуществлению к.-л. практич. целей и достижению конкретных результатов, или же она целиком внецелесообразна и представляет собой лишь исполнение закона, требований нек-рого абс. долженствования, предшествующего всякой потребности и цели. Эта же альтернатива облекалась в форму вопроса о соотношении в морали понятий внеморального блага и морально должного: либо требования долга основаны на том благе, к-рое может быть достигнуто (этой т. зр. придерживалось подавляющее большинство этиков), либо, наоборот, само понятие блага следует определять и обосновывать посредством должного (Кант, Ч. Брод, Э. Юинг). Первое решение обычно приводило к концепции т.н. консеквенциальной Э. (лат. concequentia – последствия), согласно к-рой моральные действия должны выбираться и оцениваться в зависимости от тех практич. результатов, к каким они приводят (гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм и др.). Такое решение упрощало нравств. проблему: оказывались неважными мотивы поступка и следование общему принципу. В связи с этим в совр. бурж. Э. возникла дискуссия между т.н. "крайними" неограниченными" утилитаристами; ст. зр. последних, целесообразен лишь общий принцип и норма морали, но не обязательно каждый отд. поступок. Противники консеквенциальной Э. доказывали, что в морали важен в первую очередь мотив и сам поступок во исполнение закона, а не последствия (Кант); намерение, стремление, приложенные усилия, а не последовавший результат, к-рый не всегда зависит от человека (Д. Росс, Э. Кэррит); важно не содержание действия, а то, в каком отношении к нему стоит его субъект (то, что выбор совершен свободно, – Сартр; что человек критически относится к самым моральным своим действиям и побуждениям, каковы бы они ни были, – К. Барт, Э. Бруннер). Наконец, вопрос о природе морали в истории Э. часто выступал в виде вопроса о характере самой нравств. деятельности, соотношении ее с остальной повседневной жизнедеятельностью человека. От древности до наших дней в Э. прослеживаются две противоположные традиции: гедонистич.эвдемонистическая и ригористическая. В первой проблема основания морали сливается с вопросом о путях реализации нравств. требований. Так как мораль выводится здесь из "естественной" природы человека и его жизненных запросов, то предполагается, что люди в конечном счете сами заинтересованы в осуществлении ее требований. Эта традиция достигла своего апогея в концепции "разумного эгоизма" (см. Эгоизма теории в этике). Однако в истории классово-антагонистич. общества требования морали часто вступали в острое противоречие с устремлениями индивида. В нравств. сознании это отразилось в виде мысли об извечном конфликте между склонностью и долгом, практич. расчетом и возвышенным мотивом, а в Э. послужило основой для второй традиции, в русле к-рой находятся этич. концепции стоицизма, кантианства, большинства течений христианства и вост. религий. Представители этой традиции считают невозможным исходить в обосновании нравственности из "природы" человека и истолковывают мораль как нечто изначально противоположное практич. интересам и естеств. склонностям людей. Из этого противопоставления, во-первых, вытекает аскетич. понимание моральной деятельности как сурового подвижничества и подавления человеком своих естеств. побуждений, спонтанное стремление к добру считается моральным лишь условно и в неполной мере (Лютер, Кант, Барт). Во-вторых, с этим связана и пессимистич. оценка нравств. дееспособности человека (тезис протестантской неоортодоксии о невозможности практиковать истинную мораль в земной жизни; положение экзистенциализма о принципиальной неспособности человека практически реализовать свои идеалы). Такое понимание нравств. деятельности, а также идеи о невыводимости морального начала из бытия человека и о невозможности найти основание морали в сфере сущего вылились в филос.-теоретич. плане в концепцию автономной Э., к-рая в бурж. Э. 20 в. выразилась в отрицании социально-целесообразного характера нравств. деятельности (экзистенциализм, неоортодоксия, деонтологич. интуитивизм). Особую трудность для немарксистской Э. представляет проблема соотношения общечеловеческого и конкретно-исторического в морали. Не понимая объективного характера поступат. развития морали, в ходе к-рого общечеловеч. прогресс нравственности реализуется через преходящие взгляды различных эпох и противоположные классовые позиции, теоретики Э. либо считали конкретное содержание нравств. требований вечным и универсальным (этич. абсолютизм), либо видели в нем нечто лишь частное, относительное, преходящее (этич. релятивизм). Одной из важнейших проблем Э. является построение системы категорий. Обычно оно осуществлялось по ценностному критерию: постулировалось нечто изначально ценное в жизни человека (счастье, наслаждение, исполнение воли бога и т.п.) и из него как высшего блага выводились все др. категории, располагаясь в системе в зависимости от того, что признавалось более важным и ценным в морали (добро или долг, мотив или деяние и т.п.). По др. пути пошел Гегель, попытавшийся в своей системе категорий Э. отразить внутр. логику историч. развития нравств. сознания. По пути выявления логич. структуры нравств. сознания идут также лингвистич. позитивисты. Однако их система категорий лишена закономерно-историч. основания, а отражает лишь общеупотребимые способы морального рассуждения. Пороком такой постановки вопроса у позитивистов является чисто описательный, узко эмпирич. подход к проблеме анализа структуры нравств. сознания, в результате чего под видом теоретич. категорий Э. некритически воспроизводятся формы обыденного сознания. Марксистская Э. Опираясь на всю предшествующую историю развития этич. мысли, марксистская Э. возводит на новую ступень традиции материализма и гуманизма в Э. в силу органического соединения объективного изучения законов истории с признанием действит. интересов и вытекающих отсюда жизненных прав человека. В то же время марксистская Э. критически перерабатывает идеи, выдвинутые идеалистич. Э., и разрешает поставленные ею проблемы. Марксистская Э. рассматривает мораль как весьма специфич. явление обществ. культуры, происхождение к-рого определяется потребностями социальной жизни, необходимостью регуляции совместной деятельности людей в самых различных областях их обществ. бытия. Понимание социальной природы морали позволяет марксистской Э. преодолеть натуралистич. и идеалистич. толкование нравств. явлений. Мораль выделяется из первоначально нерасчлененной совокупности др. форм обществ. регуляции (см. Обычай, Ритуал) в эпоху разложения общинно-родового строя и возникновения классов, вследствие чего в дальнейшем наряду с общечеловеч. нормами нравственности развиваются и классовые формы морали. Специфика морали как способа регуляции человеч. деятельности состоит в следующем: нравств. требования и оценки вырабатываются непосредственно массовым сознанием (в отличие от правовых норм – см. Право), санкционируются в конечном итоге волей всего общества и претендуют на общечеловеч. значение, осознаются и формулируются в виде норм однотипного поведения, а также принципов и идеалов, имеющих характер безличного долженствования, имеют ценностное обоснование (см. Ценность), для своего осуществления нуждаются в осознании их отд. индивидами в форме личного убеждения и мотива и, наконец, прилагаются не только к отд. поступкам, поведению индивидов или групп, но и к жизненному укладу общества в целом. Благодаря этим особенностям морали как способа регуляции деятельности она выступает вместе с тем как специфич. форма обществ. сознания, имеющая своим предметом нравств. аспекты не только повседневной индивидуальной и коллективной жизни, но и обществ. устройства и переустройства, отношения индивидов и классов к ходу историч. движения, проблемы конечного назначения человека, смысла и оправдания его жизни. Т.о., нравственность представляет собой одну из наиболее универсальных форм общественного и личного миропонимания, воззрения на человека, общество и историю. Благодаря социально-историч. подходу к анализу морали, марксистская Э. преодолевает антитезу этич. релятивизма и абсолютизма. Та или иная классовая мораль выражает положение различных социальных групп в процессе обществ. производства культуры и ее историч. развития и в конечном счете она так или иначе отражает и объективные законы истории. При этом, если обществ. позиция данного класса исторически прогрессивна и особенно если это позиция трудящихся масс, испытывающих на себе весь гнет социальных противоречий, эксплуатации, неравенства, насилия и др. форм принуждения, а потому объективно заинтересованных в установлении более гуманных, равноправных и свободных отношений, то данная мораль, оставаясь классовой, вносит определ. вклад в нравств. прогресс общества в целом, формирует элементы общечеловеч. нравственности. Особенно это относится к революц. морали рабочего класса, к-рый "...исходя из своего особого положения, предпринимает эмансипацию всего общества" (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 1, с. 425), впервые ставит цель уничтожения классов вообще и тем самым утверждения действительно общечеловеч. нравственности. Т.о., конкретно-историч. подход марксистской Э. к явлениям морали только и позволяет понять соотношение частных, классовых т. зр. в морали с едиными законами поступат. развития нравственности, выявить в противоречивом характере формирования морали в классовом обществе единую линию общечеловеч. нравств. прогресса. Основание морали – нравств. идей, целей и устремлений марксистская Э. усматривает в конечном итоге в объективных законах поступат. развития человечества. В этом смысле моральные представления есть одна из форм знания людей об их обществ. реальности. Вопрос о том, могут ли моральные понятия и суждения обладать атрибутом истинности и в каком смысле, пока еще не получил однозначного решения в марксистской Э., поскольку, будучи знанием по их предмету и содержанию, по своей логич. форме они не являются адекватными этому содержанию. Нравств. сознание отражает законы обществ. развития в ценностной форме, в форме самодовлеющей идеи добра или долженствования, не выводимой непосредственно из законов истории. Само нравств. сознание, поскольку оно формируется стихийно, неспособно осознать действит. основание и содержание своих представлений, что находило отражение в Э. в виде поисков внеисторич. источников морали. Лишь коммунистич. нравств. сознание, базирующееся на науч. мировоззрении, осознает действит. базис морали, в данном случае историч. необходимость построения коммунистич. общества. Марксистская Э. отвергает авторитарное толкование нравств. основания. Никакой моральный принцип не является законным просто в силу того, что он провозглашен или санкционирован к.-л. общественным или личным авторитетом, властью гос-ва или др. социального института. Социальная воля, выраженная в морали, имеет не институционный или корпоративный, а всеобщий обществ. характер; может высказываться конкретными индивидами, группами и орг-циями лишь от имени общества в целом (класса, если тот выступает выразителем общенар. интереса, а в пределе – всего человечества). Но поскольку сама обществ. воля имеет объективное основание, не зависящее от чьего-либо усмотрения и власти, в решении вопросов морали правомочно не только коллективное, но и индивидуальное сознание; нравств. авторитет кого-либо зависит от того, насколько правильно он осознает общие моральные принципы и идеалы данного общества (или революц. движения) и отраженную в них историч. необходимость. Объективность нравств. основания как раз и позволяет личности самостоятельно, в меру собств. сознательности, воспринимать и реализовать обществ. требования, принимать решения, вырабатывать для себя правила жизни и оценивать происходящее – подчинение индивида обществ. авторитету происходит здесь путем личного признания законности предъявляемых ему требований. Здесь встает проблема соотношения свободы и необходимости, исследования к-рой в совр. марксистской Э. идут в трех осн. направлениях. Во-первых, это выяснение меры реальной свободы людей в зависимости от соотношения их интересов и устремлений с объективными законами истории и существующими обществ. отношениями. Во-вторых, это вопрос о зависимости личной свободы человека от степени его социально-духовного развития, нравств. зрелости, сознательности и т.д. Наконец, это проблема свободы выбора (поступка, линии поведения, обществ. позиции). Правильное определение общего основания морали еще не означает однозначного выведения из него конкретных нравств. норм и принципов или непосредств. следования индивида "исторической тенденции". Поскольку "...история вся слагается именно из действий личностей..." (Ленин В. И., Соч., т. 1, с. 142), это означает, что нравств. деятельность включает не только исполнение, но и творчество новых норм и принципов, нахождение наиболее отвечающих современности идеалов и путей их осуществления. Это определяет и постановку вопроса о нравств. критерии в марксистской Э. Законы историч. развития обусловливают содержание нравств. идей лишь в самом общем виде, не предопределяя их специфич. формы. Поскольку всякая конкретно-целесообразная обществ. деятельность предписывается и оценивается моралью с т. зр. исполнения единого для всех людей и множества частных ситуаций закона – нормы, принципа, идеала, к-рые выступают как собственно моральные критерии, это означает, что экономич., политич., идеологич. и др. конкретные задачи не только не предопределяют решения каждой отд. нравств. проблемы, но, напротив, способы и методы осуществления этих задач оцениваются моралью с т. зр. критериев добра, справедливости, гуманности, честности и т.д. Относит. самостоятельность этих критериев вовсе не в том, что они происходят из к.-л. др. источника, чем конкретные обществ. потребности, а в том, что они отражают эти потребности в наиболее универсальном виде и имеют в виду не просто достижение нек-рых особых целей, а разносторонние потребности обществ. жизни на данной ступени ее культурного развития. Поэтому моралью иногда воспрещаются и осуждаются действия, к-рые могут представляться наиболее эффективными и целесообразными с т. зр. текущего момента, частных задач того или иного конкретного дела. Встречаясь с этим противоречием, этики-немарксисты обычно либо склоняются к прагматически-утилитарной трактовке нравств. критериев, либо усматривают извечный конфликт между требованиями морали и целесообразности, нравственности и политики (экономики). В действительности же это противоречие не имеет абс. характера, а само является выражением определ. социально-историч. противоречий. В ходе прогресса общества и особенно революц. преобразований каждый раз обнаруживалось, что требования обществ. целесообразности, рассматриваемые с т. зр. общих перспектив поступат. развития общества, в конечном итоге совпадают с критериями справедливости, свободы, гуманности, коль скоро нравств. сознание масс выражает их в перспективно-исторической, а потому наиболее универсальной форме. История же социалистич. общества неоднократно показывала, что чисто утилитарный, конъюнктурный подход к решению конкретных задач не только противоречит требованиям коммунистич. нравственности, но и является политически недальновидным, нецелесообразным с т. зр. более широких и отдаленных обществ. целей и последствий. Принесение в жертву коммунистич. гуманности, справедливости, законности, принципиальности, применение аморальных средств якобы во имя "высших интересов" всегда препятствует развитию коммунистич. отношений, нарушает сложный процесс формирования нового человека, т.е. противодействует осуществлению наиболее общих социальных целей. Понимание нерасторжимого единства общесоциального и морального позволяет марксистской Э. впервые рационально разрешить противоречие между моралью и политикой, между целями и средствами, практич. нуждами и нравств. требованиями, обществ. необходимостью и критериями гуманности, между общим моральным принципом и частной целесообразностью. Это противоречие так или иначе абсолютизировала Э., противопоставлявшая возвышенное моральное начало низменности "мирской практики", и его вообще игнорировала Э., апологетически выдававшая законы жизни классового общества за подлинно моральные. Поэтому марксистской Э. должны быть чужды как дух утилитаризма, так и т. зр. абс. морализирования, к-рая претендует на "высший" нравств. суд над объективной необходимостью законов истории. Марксистская Э. разрешает и традиц. альтернативу мотива и деяния в оценке нравств. деятельности. Моральный поступок человека всегда должен оцениваться как целостный акт, как единство цели и ее осуществления, помысла и свершения. Но это возможно только в том случае, если поступок рассматривается как частный момент всей обществ. деятельности человека. Если применительно к отд. действию его достоинство проявляется лишь через его социально-полезный или вредный результат, то при анализе всей линии поведения человека (индивида или же обществ. группы, партии) вскрываются и становятся очевидными мотивы действий, преследуемые цели, общее отношение данного субъекта к обществу в целом, различным классам, окружающим людям. Такой подход к проблеме позволяет марксистской Э. преодолеть традиц. противопоставление "внешнего" деяния как очевидного для окружающих и "внутр." побуждения как недоступного для достоверного знания др. людей. Реальная проблема соотношения мотива и деяния в оценке приобретает вид связи между общим и частным в поведении, отд. действием и всей нравств. деятельностью. Выяснение характера мотива, к-рый движет человеком, раскрывает более широкий обществ. смысл поступка: насколько сознательно и намеренно совершено действие данным человеком; свойственно ли оно характеру и убеждениям личности; каким образом индивид может вести себя в дальнейшем в иных обстоятельствах. Постановка вопроса о природе мотива только и позволяет рассматривать человека как одаренного личным нравств. сознанием, обладающего свободной волей и способностью самостоят. целеполагания. Коммунистич. нравственность придает первостепенное значение в оценке поступков деянию и его последствиям вовсе не в том смысле, что моральными признаются действия, согласующиеся с обществ. нормами, но мотивированные аморальными побуждениями (соображениями эгоистич. расчета, конъюнктурного приспособления и карьеризма). Здесь имеется в виду, что каждый человек должен сознавать объективное значение своих действий, выверять свои "благие побуждения" реальными потребностями людей, общества, революц. историч. практики. Т.о., речь идет не об умалении значения личного мотива, а об увеличении личной сознательности и ответственности. Марксистская Э. преодолевает и др. традиц. альтернативы моральных учений – гедонизма и аскетизма, эгоизма и альтруизма, морали спонтанного стремления и ригористич. морали долга. Раскрывая истоки этой альтернативы, заключенные в противоречивой природе антагонистич. общества, наличии в нем противоположных интересов, марксистская Э. ставит эту проблему не в моралистич. плане нравств. проповеди наслаждения или аскетизма, а в социально-историч. плане практич. устранения их противоположности как абсолютной и универсальной. "...Коммунисты не выдвигают ни эгоизма против самоотверженности, ни самоотверженности против эгоизма и не воспринимают теоретически эту противоположность ни в ее сентиментальной, ни в ее выспренной идеологической форме; они, наоборот, раскрывают ее материальные корни, с исчезновением которых она исчезает сама собой" (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 236). Относит. противоположность самопожертвования и самоосуществления индивида сохраняется и в социалистич. обществе, пока остается различие общественных и личных интересов. Спорадически она будет появляться и в жизни коммунистич. общества, поскольку всегда будут возникать частные конфликты между людьми, между различными сторонами и соответствующими требованиями обществ. жизни, между отд. индивидом и обществом в целом. Последнее предположение оспаривается нек-рыми совр. марксистами. Но так или иначе выбор между выполнением внешней обязанности и осуществлением внутр. потребности должен всегда совершаться в зависимости от решения др. вопроса – нахождения наиболее адекватных путей сочетания в каждом конкретном случае общественных и личных интересов, так чтобы в конечном итоге вырисовывалась историч. перспектива приведения их к единству. Движение к этой цели и является нравств. оправданием самопожертвования, необходимость в к-ром возникает в нек-рых противоречивых и кризисных ситуациях. Таков путь к научному, марксистскому решению проблемы гуманизма. Т.о., решение всех этих проблем в марксистской Э. не является чисто теоретич. устранением заблуждений этич. мысли прошлого. В отличие от всей предшествующей и совр. бурж. Э., исходящей из констатации существующих отношений и противоречий (к-рые либо апологетически оправдываются, либо просто осуждаются), марксистская Э. исходит из историч. необходимости преодоления этих противоречий. Это обстоятельство и предопределяет действенно-практич. характер марксистской Э. Принципиально иначе решается в марксистской Э. и проблема построения системы этич. категорий. Правда, и здесь существуют различные подходы к осуществлению данной задачи. По-видимому, следует признать неправомерным решение этой проблемы по ценностному критерию, а также простое дополнение традиц. этич. понятий нек-рыми новыми понятиями коммунистич. морали (коллективизм, интернационализм и др.) – теоретич. категории Э. ставятся здесь в один ряд с понятиями нравств. сознания. Наиболее перспективным можно считать путь воссоздания в системе категорий Э. действит. структуры морали как целостного обществ. образования, обладающего множеством сторон и моментов. В основу такой системы можно предложить категории моральной деятельности, нравств. отношений и морального сознания, к-рые отражают три осн. стороны морали – содержание предписываемых и оцениваемых нравственностью действий и их нравств. мотивация как специфич. сторона обществ. деятель

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ЭТИКА
греч. относящийся к нраву, характеру; лат. ethica) — практическая философия, наука оморали (нравственности). Как термин и обозначение особой систематизированной дисциплины этика восходит к Аристотелю; впервые встречается в названии всех трех его сочинений, посвященных проблемам нравственности («Никомахова этика», «Евдемова этика», «Большая этика»), и несет в них основную содержательную нагрузку. В последующем также остается одним из типичных названий философских произведений (напр., «Этика» Абеляра, «Этика» Спинозы, «Этика» Н. Гартмана) и становится общепринятым обозначением учебной дисциплины. Аристотель говорил об этике в трех смыслах: как об этической теории, этических книгах, этической практике (см. «Вторая Аналитика», кн. 1, 33, 89 в; «Политика», кн. 2, 5,1261 а; «Большая этика», кн. 1,1,1181 в; «Риторика», 1356 а). Понятие «этический», от которого происходит этика, образовано Аристотелем на основе слова (см. Этос), обозначавшего некогда привычное место обитания, а потом уже просто привычки, нрав, характер, темперамент, обычай. Оно выделяло тот особый срез человеческой реальности (определенный класс индивидуальных качеств, соотнесенных с определенными привычными формами общественного поведения), который составляет предметную область этики. В настоящее время сложившаяся учебно-академическая традиция понимает под этикой по преимуществу область знания, а под моралью (или нравственностью) ее предмет. В общественном опыте и живом языке такое разграничение пока не закрепилось.
Непосредственное выделение этики как особого аспекта философии в европейском культурном регионе связано с открытием софистов, согласно которому установления культуры существенно отличаются от законов природы. Софисты обнаружили, что законы, обычаи, нравы людей изменчивы и разнообразны. В отличие от необходимости природы, которая везде одна и та же, они являются случайными и произвольными. Встала проблема сопоставления различных законов, нравов, выбора между ними, такого их обоснования, которое стало бы вместе с тем и их оправданием. Необходимо было показать, что общественные нравы не только по традиции считаются, но и по существу могут быть прекрасными и справедливыми. Сократ поставил знак равенства между совершенством человека, его добродетелью, и знанием. Платон пошел дальше: для того, чтобы придать новую легитимность нравам и институтам полиса, необходимо познать идею блага и руководствоваться этим знанием, доверив управление обществом философам-мудрецам. По мнению Аристотеля, отождествление добродетели с науками было ошибкой. Целью этики являются не знания, а поступки, она имеет дело не с благом самим по себе, а с осуществимым благом. Тем самым этика как практическая философия была отделена от теоретической философии (метафизики). Исходным пунктом этики являются не принципы, а опыт общественной жизни, в ней поэтому нельзя достичь той степени точности, которая свойственна, напр., математике; истина в ней устанавливается «приблизительно и в общих чертах» (EN, 1,1,1094в).
Зенон из Кития и Эпикур разделяли философию на логику, физику и этику, следуя в этом традиции, восходящей к Академии Платона. Некоторые из древних сводили философию к двум или к одной части (так, стоик Аристон отождествлял ее с одной этикой). Однако своеобразию философского знания соответствует трехчастное деление, которое в известном смысле вслед за Кантом можно считать исчерпывающим. Превалирующей в послеаристотелевской философии стала точка зрения, согласно которой в этой взаимосвязанной триаде решающей была физика. Упорядоченный, разумно организованный космос рассматривался в качестве плодоносящей почвы этики. Существенно новым по сравнению с Платоном и Аристотелем в такой постановке вопроса было то, что этика эмансипировалась от политики и нравственное совершенство человека не ставилось в связь и зависимость от совершенства общественной жизни. Посредствующую роль между индивидом и добродетелью, которую играл полис, в рамках нового понимания предмета этики стала играть философия. Отсутствие душевных тревог и телесных страданий, составляющих цель этики Эпикура, достигается через правильное понимание удовольствий и разумное просвещение, освобождающее от страхов. Философия — вот единственный путь к счастью, открытый и молодым, и старым. Путь к стоической апатии и скептической атараксии также лежит через философию, знания. Где философия — там мудрец. Мудрец, образ которого наиболее полно разработан в стоической этике, предстает как воплощенная добродетель. Прецедент мудреца является обоснованием морали (как говорили стоики, доказательством существования добродетели являются успехи, сделанные в ней Сократом, Диогеном, Антисфеном) — и этика выступает не в безличной строгости логических формул, а в образцовых примерах, утешениях и увещеваниях, обращенных к отдельному человеку. Мудрец умеет быть выше страданий, судьбы и обстоятельств, живет во внутреннем согласии с собой и природой в целом. Его домом и полисом является космос в целом, он — космополит. «Город и отечество мне, Антонину, — Рим, а мне, человеку, — мир», — говорил Марк Аврелий Антонин (Размышления, [кн. VI, 44], 1985, с. 34). Мудрец ориентирован на благой промысел мирового разума.
Основные усилия средневековых христианских философов (после начального периода конфронтации с греческой философией, которая была объявлена виновницей гибельного падения нравов) оказались направлены на то, чтобы обосновать возможность интеграции этики языческой древности в структуру христианских ценностей. Преимущественной точкой опоры в решении данной задачи первоначально становится традиция Платона. Августин высоко оценивает произведенное Платоном разделение философии на физику, логику и этику, полагая, что тот лишь открыл (а не создал) объективно заданный порядок вещей. В этом контексте патристика не рассматривала этику в послеаристотелевском индивидуалистическом варианте, отдавая предпочтение ее аристотелевской социально-полисной версии. Существенным считалось внутреннее единство всех частей философии, которое осмысливалось как единство, заданное Богом. Бог, который является создателем мира, считает Августин, является также и его учителем. Языческие авторы (и в этом состояла их коренная ошибка) хотели в себе найти и собственным разумом обосновать то, что дается Богом и только в нем находит свое оправдание: они постигали божественный порядок, не понимая, что он — божественный. Отсюда — задача переосмысления их творений в свете учения Христа. Для Абеляра Евангелие представляет собой реформирование и улучшение естественного закона философов. Поэтому необходимо вписать этику в отношение человека к Богу и понять, что она не может претендовать на роль первой дисциплины. Первой остается теология. Один Бог есть высшее благо, и отношением к нему (правильным, когда он признается и почитается в качестве высшего блага, неправильным, когда нет безусловного уважения к нему) в конечном счете определяются нравы, добродетели и пороки души, добрые и злые дела человека. Христианская мысль Средневековья исходит из убеждения, что этика (или мораль) не содержит свои основания в себе, только в соотнесенности с теологией она может очерчивать границы между хорошим и плохим. Однако наряду с этой установкой была представлена и интеллектуальная традиция (напр., пелагианство), рассматривавшая этику как исчерпывающее основание человеческой эмансипации. Как самостоятельная учебная дисциплина в рамках средневекового свода знаний этика вычленяется в аристотелевской версии; после перевода в 13 в. на латинский язык «Никомаховой этики» последняя становится основным университетским учебником. Этика является обозначением как всей практической философии, так и ее первой составной части (наряду с экономикой и политикой). Разрабатывается систематика добродетелей, где десять аристотелевских добродетелей берутся в сочетании с четырьмя основными добродетелями СократаПлатона в иерархии, завершающейся христианскими добродетелями веры, надежды, любви. Этическую систематику позднего Средневековья разработал Фома Аквинский («Комментарии к Никомаховой этике»). Согласно его концепции, основой упорядочения философского знания является категория порядка. Порядок вещей рассматривает натурфилософия или метафизика, порядок собственных понятий разума — рациональная философия, порядок волевых действий — моральная философия, порядок созданных человеческой разумной деятельностью предметов — механика. В моральную философию включаются только волевые и разумные действия, организованные единством целей. Она подразделяется на монастику (лат. monos — один), рассматривающую действия отдельного человека, экономику и политику. Единство этих частей обеспечивается их нацеленностью на единое высшее благо и причастностью к нему. Рассмотрение высшего человеческого блага и путей к нему, освещение божественных заповедей светом разума, — такова задача философской этики.
Этика Нового времени отказывается от идеи трансцендентных моральных сущностей и апеллирует к человеческой эмпирии, стремясь понять, каким образом мораль, будучи свойством отдельного индивида, является в то же время общеобязательной, социально организующей силой. В отличие от средневековой ориенгации на платоновско-аристотелевский круг идей она начинает с преимущественной апелляции к стоицизму, эпикуреизму и скептицизму В методологическом плане она претендует на то, чтобы стать математически строгой наукой. Родоначальники философии Нового времени Ф. Бэкон, Декарт, Гоббс не создали собственных этических систем, ограничившись общими эскизами, но методологически, а в значительной мере и содержательно они предопределили дальнейшее развитие этики. Бэкон подразделяет этику на два учения — об идеале (или образе блага) и об управлении и воспитании души. Вторая часть, которую он называет «Георгиками души», является самой великой, хотя философы уделяли ей меньше всего внимания. Этика — часть философии человека, изучающая человеческую волю; она имеет дело только с осуществимыми целями, а признак такой осуществимости, по Бэкону, — способность создания практически действенной технологии воспитания. Декарт уподоблял философию дереву, корни которого — метафизика, ствол — физика, а ветви — практические науки (медицина, механика и этика, которая является «высочайшей и совершеннейшей наукой»). Поскольку этика венчает философию и ее незыблемо-истинные правила не могут быть найдены раньше, чем будет достигнуто полное знание других наук, Декарт ограничивается несовершенной этикой и предлагает временные правила морали («Рассуждение о методе», ч. III), первое из которых обязывает жить в соответствии с законами и обычаями своей страны, а третье — стремиться побеждать скорее себя, чем судьбу.
По Гоббсу, этика должна следовать за геометрией и физикой и основываться на них («О теле», гл. II, VI). Эти методологические установки у Гоббса сочетаются с содержательными выводами, которые из них не вытекают, хотя сами по себе они очень важны и открывают принципиально новую исследовательскую перспективу этики. Гоббс оспаривает представление о человеке как общественном (политическом) животном, из которого явно или неявно исходила предшествующая этика. Человек изначально эгоистичен, нацелен на собственную выгоду. Естественным состоянием людей является война всех против всех, причем «понятия правильного и неправильного, справедливого и несправедливого не имеют здесь место» (Левиафан, гл. XIII. Соч. в 2 т., т. 2. M., 1965, с. 154). Естественное состояние делает невозможным сохранение жизни в течение продолжительного времени, что противоречит первоначальным импульсам, порождающим это состояние. К выходу из него толкают отчасти страсти (прежде всего страх смерти), а отчасти разум, открывающий естественные законы, позволяющие людям прийти к согласию. Основной из них гласит, что следует искать мира и следовать ему, отсюда вытекает следующий — человек должен «довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы по отношению к себе» (там же, гл. XIV, с. 156—157). Основное правило нравственности, названное впоследствии золотым (см. Золотое правило нравственности), — общедоступное резюме многочисленных естественных законов. По Гоббсу, не может быть науки о морали вне государства. Мораль имеет договорное происхождение; она, как и государство, вырастает из эгоизма и недоверия людей друг к другу. Всеобщим мерилом добра и зла являются законы данного государства, а нравственным судьей — его законодатель. Б. Спиноза стремится идти в этике «геометрическим путем» и исследовать человеческие действия «точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах» (Этика, ч. III, предисловие.— Избр. произв. в 2 т., т. 1. M., 1957, с. 455). Он создает этику личности, совпадающей в своем могуществе с самим миром. Предмет и задача этики — свобода человека, понимаемая как освобождение из-под власти аффектов, пассивно-страдательных состояний, и способность быть причиной самого себя. Достигается она через познание, составляющее сущность и могущество человеческой души. Спиноза порывает с традицией, которая непосредственно связывала этику с общественным бытием человека, установлениями культуры: человека в природе нельзя изображать как государство в государстве. Посредствующим звеном между индивидом и добродетелью является не политика, а познание (без познания нет разумной жизни). Его этика, находящаяся в органическом единстве с онтологией и гносеологией (из последних она выводится в такой же мере, в какой является их оправданием), в то же время независима от логики, социальных наук и медицины. Особо следует отметить независимость этики Спинозы от его политической концепции.
Односторонности надындивидуальной этики общественного договора и этики личности отражают свойственное буржуазной эпохе, трагически переживаемое ею противоречие между социально-всеобщими и индивидуально-личностными измерениями бытия человека. Поиски синтеза между ними — характерная черта этики 18 в.
Одним из опытов такого синтеза явился английский сентиментализм этический. По мнению Хатчесона, добродетель заложена в человека природой и Богом. Ее основа — моральное чувство как внутреннее сознание и склонность ко всеобщему благу; оно действует непосредственно, без оглядки на личный эгоистический интерес; сопровождая наши поступки, оно направляет их к достойному и прекрасному. Хатчесон считал, что естественный закон находит в моральном чувстве свою основу и гарантию. Пантеистически окрашенная идея, сводящая всеобщность морали к конкретности непосредственного чувства, еще более отчетливо, чем у Хатчесона, была представлена у его учителя Шефтсбери. Согласно Д. Юму, человеку свойственны социальные чувства и его моральные суждения связаны с чувствами человеколюбия, симпатии. Вместе с тем ему присуще стремление к личному интересу, пользе. Юм со скептической осторожностью соединяет эти два начала, полагая, что соображения полезности всегда присутствуют в моральных оценках. А. Смит выводит мораль из чувства симпатии, отводя большую роль механизму уподобления, который позволяет человеку поставить себя на место другого и брать за образец то, что он любит в других. Бентам выходит за рамки субъективной этики морального чувства, считая основой этики принцип пользы. Возведение пользы в этический принцип было необходимо для обоснования обязанностей человека не только в рамках малого круга общения, но и как гражданина государства.
Наиболее значительным опытом синтеза различных этических учений Нового времени явилась этика Канта, который впервые установил, что в морали человек «подчинен только своему собственному и, тем не менее, всеобщему законодательству» (Основоположение к метафизике нравов, разд. 2. Соч. в 6 т., т. 4(1). M., 1965, с. 274). Исходя из общепризнанных представлений о моральном законе как законе, обладающем абсолютной необходимостью. Кант сугубо аналитическим путем приходит к выводам, согласно которым моральный закон тождествен чистой (доброй) воле, выступает как долг, совпадает со всеобщей формой законодательства, безусловно ограничивающего максимы поведения условием их общезначимости, самоцельности человечества в лице каждого индивида и автономности воли. Категорический императив есть закон чистого практического разума; говоря по-другому, только став нравственным, практическим, чистый разум обнаруживает свою чистоту, не связанную ни с каким опытом изначальность. Объяснение того, как чистый разум становится практическим, по Канту, находится за пределами возможностей человеческого разума. Стремление обосновать истинность нравственного закона завершается постулатом свободы, предположением о существовании ноуменального мира, который является выводом разума, обозначающим его собственный предел. «Свобода и безусловный практический закон ссылаются друг на друга» (Критика практического разума, § 6, примечание.— Там же, с. 345). Свобода человеческих поступков не отменяет их необходимости, они существуют в разных отношениях, в разных не пересекающихся между собой плоскостях. Понятия свободы и умопостигаемого мира есть «только точка зрения, которую разум вынужден принять вне явлений, для того, чтобы мыслить себя практическим» (Основоположение...— Там же, с. 304). Это означает, что нравственность дана человеку постольку, поскольку он является разумным существом и принадлежит также ноуменальному миру свободы и что она обнаруживает свою безусловность только в качестве внутреннего убеждения, образа мыслей. Несмотря на то что Кант много сделал для этического обоснования права, напряжение между моральностью и легальностью составляет характерную особенность его учения. Соединение свободы с необходимостью, долга со склонностями, переход от нравственного закона к конкретным нравственным обязанностям— самый напряженный и, быть может, слабый пункт этики Канта. Для того, чтобы можно было нравственность мыслить осуществленной, Кант вводит постулаты бессмертия души и существования Бога.
Гегель пытается снять дуализм (свободы и необходимости, добродетели и счастья, долга и склонностей, категорического и гипотетического императивов и т. д.), пронизывающий этику Канта. Стремясь обосновать мораль не только как субъективный принцип долженствования, но и как объективное состояние, он исходит из того, что индивид обособляется в качестве личности, утверждает свою субъективность только в обществе, государстве. Всеобщая воля — в себе и для себя разумное в воле, она воплощается в государстве, которое есть объективный дух, «шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю» (Философия права [§ 258]. М., 1990, с. 284). Современное основанное на праве государство характеризуется тем, что в нем принцип субъективности достигает завершения. Оно «есть действительность конкретной свободы», «всеобщее связано в нем с полной свободой особенности и с благоденствием индивидов» (Там же, § 260, с. 286). Обозначая новый этап, когда нравственное приобретает институциональный характер и утверждает себя как действительное отношение, а не только как принцип долженствования, Гегель разводит понятия морали и нравственности. Моральная воля обнаруживает собственную бесконечность в качестве субъективного принципа, утверждает лицо в качестве субъекта; это — «для себя сущая свобода». Нравственность есть действительность морали, она представляет собой всеобщий образ действий индивидов, в ней свобода, не переставая быть субъективным принципом моральности, возвышается до действительного отношения. Если категориями морали являются «умысел», «вина», «намерение», «благо», «добро», «совесть», то категории нравственности иного рода — «семья», «гражданское общество», «государство». Философия Гегеля фактически устраняет этику как особую дисциплину, т. к. в ней нравственность совпадает с государством и оставляет открытым вопрос о границах индивидуально ответственного поведения, поскольку нравственность включена в процесс движения абсолютной идеи к самой себе и сама выступает как идея государства.
После Гегеля наметился поворот в этике, который можно назвать антинормативистским; он был направлен на критику морализирующего отношения к действительности и заявил себя в двух основных вариантах — в марксизме и в философии Ницше, Пафос философии К. Маркса и Ф. Энгельса состоял в том, чтобы придать человеческой активности предметный, миропреобразующий характер. Кант, писали они, остановился на одной доброй воле, перенеся ее осуществление в потусторонний мир. Задача же состояла в том, чтобы осуществить ее в этом мире, трансформировать вневременный идеал в программу исторического действия. Исходя из понимания бытия как практики, Маркс и Энгельс обосновывали перспективу морально преобразованного бытия, перспективу коммунизма, описываемого ими как практический гуманизм. Такое понимание предполагало критику морального сознания с его претензиями на самоцелъность. Мораль в ее исторически сложившемся виде интерпретировалась как особая, к тому же превращенная форма общественного сознания. Считалось, что революционное действие снимает мораль, делает ее излишней. Мораль была сведена к задачам классовой борьбы пролетариата, к революционной стратегии и тактике, что получило наиболее последовательное выражение в работах В. И. Ленина «Задачи союзов молодежи» и Л. Д. Троцкого «Их мораль и наша», а также в практике большевизма, прежде всего в практике советского государства 1920-х — 30-х гг. Тем самым этика в ее традиционном значении лишалась собственного предмета; Ленин соглашался с утверждением, что «в марксизме от начала до конца нет ни грана этики» (Поли. собр. соч., т. 1, с. 440). Последующие опыты создания марксистской этики (напр., Каутским) были попытками прививки на марксистский ствол побегов старого этического дерева. Это относится также к советской этике в том виде, как она развивалась начиная с 1960-х тт.; основная позитивная задача, которую она решала, состояла в том, чтобы «реабилитировать» мораль, обосновать ее как относительно самостоятельный, незаменимый (не сводимый к политике и политической идеологии) пласт культуры.
Другая линия конкретной, не метафизической, антиспекулятивной этики намечена в философии Шопенгауэра и Кьеркегора, которые апеллировали к индивиду, отдельной личности, связывая истоки морали и ее практические формы с единичностью человеческого существования. Антиспекулятивное и антирационалистическое отношение к классической традиции с особой выпуклостью обнаружилось в философии Ницше, которая в своей основе и общей нацеленности есть критика морали. Об этике Ницше можно говорить по преимуществу в отрицательном смысле. Ницше выступает против объективированного рассмотрения человека, и в этом контексте против подчинения морали познанию, а этики — гносеологии и онтологии. Он исходит из волевого начала в человеке как самого специфичного и существенного его признака. Воля как неотчуждаемое свойство человека заключает свой разум в себе; «воля к истине есть воля к власти» (По ту сторону добра и зла.- Соч. в 2 т., т. 2. M., 1990, § 211, с. 336). Понимая бытие как деятельность и считая, что, в частности, не существует вовсе никаких моральных фактов, никакого «бытия», скрытого за поступком, Ницше решительно выступает против европейской морали в ее христианской и социалистической формах, которые для него идентичны. Мораль в ее исторически сложившемся виде, считает он, убивает волю к становлению, творчеству, совершенствованию, она стала сплошной маской, лицемерной апологией слабости, стадности. Сами понятия добра и зла являются, по мнению Ницше, порождениями плебейства, мертвящего духа рабской зависти, для обозначения и разоблачения которой он вводит единственное в своем роде понятие: ressentiment. Разоблачение внутренней фальши, ухищрений морального сознания обнаруживает в Ницше глубокого психолога и составляет его величайшую заслугу. Однако позицию Ницше нельзя характеризовать только как моральный нигилизм. Он отрицает не всю, а «только один вид человеческой морали, до которого и после которого возможны или должны быть возможны многие другие, прежде всего высшие, «морали» (там же, § 202, с. 321). Ницше ставит задачу переоценки ценностей, суть которой состоит не в том, чтобы сузить, ограничить ценностные притязания философии, а, напротив, максимально расширить их. Он утверждает примат морали перед бытием, ценностей перед знаниями. Нравственные (или безнравственные) цели, считает он, составляют жизненное зерно, из которого вырастает дерево философии; создавать ценности — такова собственная задача философии, все остальное является предусловием этого (там же, § 3,6,211). В рамках такой методологии этика как особая дисциплина невозможна, она совпадает с философией. Этические произведения Ницше являются в то же время его основными философскими произведениями. Расширительное понимание морали и этики, совпадающее с онтологией и предопределяющее все строение философии, в 20 в. получило развитие в экзистенциализме. Изменение диспозиции этики в отношении своего предмета, когда ее задача сводится к критике морали (нравственности), а не прояснению и обоснованию ее содержания, ведет к исчезновению этики в качестве самостоятельной дисциплины, о чем свидетельствует и марксистский опыт, и опыт Ницше.
После радикального отрицания морали и этики в их традиционном понимании, что было превалирующим настроением в послегегелевской философии, к концу 19 в. восстанавливается позитивное отношение к морали, а вместе с ним и особый дисциплинарный статус этики. Показательными для этих изменений являются такие идейно между собой не связанные феномены, как возрождение интереса к Канту и возникновение эволюционной этики.
Неокантианцы по сути дела отказались от кантовской метафизики нравственности, идеи ноуменального мира и примата практического разума перед теоретическим. В варианте Марбургской школы неокантианство интерпретировало этику как логику общественных наук; оно стремилось снять разрыв между долгом и склонностями, добродетелью и счастьем, сближало этику с правом, педагогикой (Г. Коген, М. Венчер). В варианте Баденской школы (В. Виндельбанд, Г. Риккерт) формальный образ морали дополнялся взглядом, согласно которому реальные мотивы поведения не поддаются этическому обобщению, а ценностные определения имеют исторически индивидуализированный характер. Эволюционная этика, связанная прежде всего с именем Спенсера и его трудом «Основания этики» (1892—93), рассматривает нравственность как стадию универсального эволюционного процесса. Нравственность совпадает с социальными действиями, направленными на выравнивание эгоизма и альтруизма. Приспособление человеческой природы к потребностям общественной жизни, по мнению Спенсера, может быть настолько полным, что общественно полезная деятельность всегда будет вызывать радость, а общественно вредная — неприятные чувства. Разница между удовольствиями и страданиями интерпретируется как непосредственная мера добродетельности поведения. При этом предполагается, что эволюционный потенциал общества может достичь такой высокой ступени, когда мотивы и действия, служащие общественной необходимости, непременно будут сопровождаться радостными ощущениями.
В 20 в. этика развивалась под существенным (быть может, определяющим) воздействием идеала научной рациональности, что не помешало ей сохранить социально-критическую направленность и на свой манер противостоять тоталитарному духу времени. Наиболее характерными с этой точки зрения являются аналитическая этика и феноменологическая этика, первая продолжает эмпирическую, а вторая пытается оживить метафизическую традицию в понимании морали. Аналитическая этика возникла в рамках аналитической философии и идентифицировала себя кзкметаэтика, имеющая своим содержанием критический анализ языковых форм моральных высказываний. Предмет этики при таком понимании с анализа моральных принципов поведения, норм и добродетелей смещается на прояснение верифицированного значения моральных понятий и предложений. Все сторонники аналитической этики исходят из признания качественного отличия моральных суждений как суждений прескриптивных от дескриптивных суждений, с которыми имеет дело познание. Аналитический метод, направленный на уточнение меры научной строгости этики, имеет важный духовно-эмансипирующий подтекст — он направлен против моральной демагогии и других форм манипулирования общественным сознанием, спекулирующих на непроясненной многозначности ценностных понятий и суждений.
Феноменологическая этика заострена как против жесткого догматизма классической этики (в частности, рационалистического априоризма Канта), так и против утилитаристского релятивизма. Она исходит из того, что ценности представляют собой некую объективную структуру (мир ценностей), которая дана человеку в непосредственных актах чувствования. В отличие от рационализма, видевшего в чувствах выражение субъективности, феноменология рассматривает акт чувствования как способ познания ценностей. Волевой акт, направленный на добро, по Гуссерлю, является добрым не в силу природных оснований или иных внешних по отношению к самому добру причин, он заключает добро в себе как идеальный образ, остающийся всегда равным самому себе независимо от того, кто конкретно воспринимает его в этом содержании. Априорные, идеально-объективные ценности становятся пределом устойчивого желания и предстают перед человеком в качестве практического императива. Возникающая при этом проблема состоит в том, чтобы в акте оценки высветить сами ценности в их общезначимом содержании и чтобы трансформировать их объективный порядок в жизненную задачу. По мнению М. Шелера, труд которого «Формализм в этике и материальная этика ценностей» (т. 1—2,1913— 16) развертывает феноменологические идеи в продуманную этическую систему, ценности образуют иерархию, состоящую из четырех основных ступеней: гедонистические, витальные, духовные и религиозные. Речь идет не об исторических стадиях, а о вневременной структуре. Различие между абсолютными ценностями и их исторически обусловленным существованием в форме человеческих целей имеет для феноменологической этики существенное значение, что стало одной из центральных тей в книге Н. Гартмана «Этика» (1925). Задача морали и этики состоит в направлении человеческого поведения «вверх» — в соответствии с объективным порядком ценностей. Феноменологическая этика преобразовала метафизические традиции в понимании морали т. о., что ее в равной мере можно считать как этикой конкретной личности, так и этикой абстрактных принципов.
Примечательными с точки зрения понимания предмета этики в 20 в. являются образы морали, сложившиеся в американском прагматизме (Джеймс, Дьюи и др.) и русской религиозной философии (В. С. Соловьев, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев и др.).
Прагматизм связывает моральные понятия с интересами, потребностями, успешностью поведения, придает им ситуативный характер. Мораль демистифицируется до такой степени, что она, рассматривавшаяся традиционно как источник внутреннего недовольства, начинает интерпретироваться как средство на пути к душевному комфорту и довольству жизнью.
Русская религиозно-философская этика рубежа 19—20 вв., так же как и вся западная этика Нового времени, вдохновлена идеей морально суверенной личности, ее отличие состоит в том, что она стремится обосновать эту идею без отказа от метафизики морали и от идеи изначальной коллективности человеческого существования. И то и другое приобретает в ней религиозно-мистические формы: основания морали усматриваются в божественном абсолюте, коллективность интерпретируется как религиозно-духовная всечеловеческая соборность.
Конец 20 в. в европейской этике характеризуется двумя новыми тенденциями — переходом к прикладной этике и переосмыслением предмета этики в контексте постмодернистской философии. Прикладная этика занимается моральными коллизиями в конкретных сферах общественной практики и существует как совокупность дисциплин (биоэтика, этика бизнеса, этика науки, политическая этика и др.), которые стали составными элементами самих этих практик. Является дискуссионным вопрос о статусе прикладных этик, в частности о том, остаются ли они составной частью философской этики или превратились в частные дисциплины. Характер аргументации этико-прикладных исследований, прямо связанной с философскими образами человека и предполагающей предварительное решение вопросов, касающихся понимания морали, ее места в системе человеческих приоритетов, достоинства и прав человека, онтологических признаков личности и др., позволяет предположить, что прикладная этика является важной стадией процесса исторического развития самой морали. Ее можно интерпретировать как особого рода теоретизирование — теоретизирование в терминах жизни.
Постмодернистская философия с ее отказом от логоцентризма, деконструированием классических философских оппозиций, прежде всего оппозиции познающего субъекта и объективной реальности, со свойственным ей пафосом единичности, ситуативности, открытости имеет важное, до конца еще не выявленное значение для этики. Она разрушает превалировавший в философии просветительски-репрессивный образ этики, сводящейся к абстрактным принципам и всеобщим определениям. Осмысленная в перспективе постмодернизма этика сливается с живым моральным опытом, становится множественной, многоголосой, открытой. Прокламируемое преодоление границы между писателем, читателем и текстом, в результате чего смысл сливается с выражением, а они вместе с пониманием, приобретает высокую степень действенности именно применительно к морали, которая не прилагается к индивиду, а учреждается им самим. Постмодернизм можно интерпретировать как доведенную до конца антинормативистскую установку, которая стала ведущей в послегегелевской этике. Он исходит из убеждения, что нет морали, отделенной от индивида и вознесенной над ним.
Размышления о предмете этики в истории европейской философии концентрировались вокруг ряда сквозных проблем, таких, как соотношения счастья и добродетели, индивидуальной и социальной этики, намерений и действий, разума и чувств в моральной мотивации, свободы и необходимости человеческого поведения и др. Их особенность состояла в том, что они в реальном опыте нравственной жизни чаще всего приобретали характер дилемм, свидетельствуя о многократной дисгармонии, разорванности человеческого существования.
Этику можно определить как рефлексию над моральными основаниями человеческой жизни (понимая под рефлексией обращенность сознания на себя). Если мораль есть непосредственное сознание смысла жизни, впечатанное в язык самой практики, то этика есть сознание сознания жизни, т. е. сознание жизни второго уровня. Решающая причина, определяющая необходимость такой вторичной рефлексии, состоит в том, что моральное сознание попадает в ситуацию, которую вслед за Кантом можно было бы назвать ситуацией двусмысленности притязаний. Речь идет о конфликте (кризисе) ценностей, когда мораль теряет очевидность, не может поддерживаться силой традиции, и люди, раздираемые противоречивыми мотивами, перестают понимать, что есть добро и что есть зло. Такое, как правило, происходит при столкновении различных культур или культурных эпох, когда, напр., новые поколения резко порывают с традиционными устоями. Чтобы найти общий язык друг с другом, люди вынуждены заново ответить на вопрос, что такое мораль, — обратиться к познающему разуму, чтобы с его помощью восстановить порвавшиеся нити общественной коммуникации, обосновать необходимость морали и дать новое ее понимание. Этика есть способ, каким мораль оправдывается перед разумом.
По родовой принадлежности этика относится к философии, составляя ее нормативно-практическую часть. Этика существенным образом связана с метафизикой. В этом прежде всего выражается ее философский характер. Мораль претендует на абсолютность, на то, чтобы быть последней ценностной опорой человеческого существования. Поэтому учение о морали всегда взаимоувязано с учением о бытии; по характеру трактовки оснований морали все философские моральные системы можно подразделять на гетерономные и автономные (см. Автономия и гетерономия). Существенное своеобразие этики состоит в том, что она, будучи наукой о морали, является в то же время в известном смысле частью последней. Отделяя этику как практическую философию от теоретической философии (физики, математики, учения о первопричинах), Аристотель имел в виду, что она задает предельную целевую основу человеческой деятельности, определяя, на что она в конечном счете направлена и в чем состоит ее совершенство (добродетельность, добротность). Этику изучают не для того, чтобы знать, что такое добродетель (мораль), а для того, чтобы стать добродетельным (моральным). Она имеет дело с практикой в той мере, в какой эта последняя зависит от разумно аргументируемого выбора самого человека.
Этика пересматривает (как бы заново структурирует) всю человеческую жизнедеятельность под углом зрения сознательного, индивидуально-ответственного выбора. Этим определяется понятийный аппарат этики, ее идеально задаваемое проблемное поле. При всем доктринальном многообразии этических систем все они так или иначе имеют дело с тремя основными тематическими комплексами. 1) Что я должен делать (каким нормам следовать, к чему стремиться, что предпочесть)? Чтобы ответить на этот вопрос, составляющий differentia spezifica этики, необходимо исследовать, в чем заключается смысл жизни, что такое добро и добродетели в отличие от зла и пороков, какие действия подлежат этическому вменению, как возможна свобода воли. 2) Как я могу соединить моральный мотив (стремление следовать долгу) с разнообразными интересами, естественным желанием счастья? Этот вопрос предполагает рассмотрение того, что такое счастье, какую жизнь можно считать счастливой, какой из образов жизни является с этой точки зрения более предпочтительным, каковы конкретные обязанности индивида применительно к его различным природно и социально обусловленным целям, какие качества он должен в себе культивировать. 3) Как мое благо может быть соединено с благом других людей или каким образом моральная автономия личности может приобрести форму общезначимых норм? Такой постановкой вопроса этика прямо смыкается с философией истории, представлениями о совершенном общественном устройстве. Она вырабатывает ряд понятий (милосердие, справедливость, дружба, солидарность и др.), задающих моральный вектор социальным институтам и отношениям. Всякая развитая этическая система включает в себя более или менее детализированную программу поведения, призванную реализовать такой образ жизни, который позволяет снять раздирающие индивидов противоречия и признается ими в качестве морального достойного. Нормативная определенность этих программ — один из важных признаков их классификации. По этому критерию можно выделить такие разновидности этики, как этика гедонизма, евдемонязма, внутренней стойкости, сентиментализма, созерцания, утилитаризма, скептицизма и др.
Вопрос о предмете этики не имеет одноразового, бесспорного решения: как философская наука этика в определенной мере сама создает свой предмет — отсюда многообразие и индивидуализированность этических систем.

Источник: Новая философская энциклопедия

ЭТИКА
практическая философская; наука о морали (нравственности). Как термин и особая систематизированная дисциплина Э. восходит к Аристотелю; впервые он встречается в названии всех трех его сочинений («Никомахова этика», «Эвдемова эг^чка», «Большая этика»), посвященных проблемам нравственности, и несет в них основную содержательную нагрузку.
В последующем Э. также остается одним из типичных названий философских произведений (напр., «Этика, или Познай самого себя» П.Абеляра, «Этика» Б.Спинозы, «Этика» Н.Гартмана) и становится общепринятым обозначением учебной дисциплины. Аристотель говорил об Э. в трех смыслах: как об этической теории, этических книгах, этической практике (см. Вторая Аналитика. Кн. 1, ЗЗв; Политика. 1261 а; ММ. 1181 в; Риторика. 1356а). Понятие «этический», от к-рого происходит Э., образовано Аристотелем на основе слова «этос», обозначавшего некогда привычное место обитания, а потом уже просто привычки, нрав, характер, темперамент, обычай. Оно выделяло тот особый срез человеческой реальности (определенный класс индивидуальных качеств, соотнесенных с определенными привычными формами общественного поведения), к-рый составляет предметную область Э. По аналогии с термином «этический» и для его точного пер. Цицероном с прямой ссылкой на Аристотеля было образовано слово «моральный» (moralis); он говорит о моральной философии (О судьбе, 1,1).
В последующем от прилагательного «моральный» возникает существительное «мораль» (moralitas), к-рое и является лат. эквивалентом термина «Э.».
В некоторых европейских яз. появляются дополнительные собственные термины, являющиеся аналогами др.-греч. слова «Э.» и лат. слова «мораль» - напр., «нравственность» — в рус, «Sittlichkeit» - в нем. Три термина, по происхождению и этимологическому содержанию обозначающие одно и то же, приобретают в истории культуры смысловые различия.
В частности, сложившаяся учебно-академическая традиция понимает под Э. по преимуществу область знания, а под моралью (или нравственностью) ее предмет.
В общественном опыте и живом языке такое разграничение до настоящего времени не закрепилось. Так, напр., в рус. яз. нет устойчивых словосочетаний, где слова «этика», «мораль», «нравственность» не были бы взаимозаменяемыми, хотя и есть смысловые контексты, когда чувство языка требует отдавать предпочтение какому-то одному из них (напр., «мораль сей басни такова», «нравственные принципы», «этика учителя»). Непосредственное выделение Э. как особого аспекта философии в европейском культурном регионе связано с открытием софистов, согласно к-рому установления культуры существенно отличаются от законов природы. Софисты обнаружили, что законы, обычаи, нравы людей изменчивы и разнообразны.
В отличие от необходимости природы, к-рая везде одна и та же, они являются случайными и произвольными. Встала проблема сопоставления различных законов, нравов, выбора между ними, а тем самым и проблема критерия для такого сопоставления и выбора. Нравы стали нуждаться в обосновании, к-рое стало бы вместе с тем и их оправданием - оправданием перед разумом. Сократ поставил знак равенства между совершенством человека, его добродетелью и знанием. Его ученик Платон пошел дальше: для того чтобы придать новую легитимность нравам и ин-там полиса, необходимо познать идею блага и руководствоваться этим знанием, доверив управление обществом философаммудрецам. По мнению Аристотеля, отождествление добродетели с науками было ошибкой. Предметом Э. являются не знания, а поступки, она имеет дело не с благом самим по себе, а с осуществимым благом. Тем самым Э. как практическая философия была отделена от теоретической философии (метафизики). Исходным пунктом Э. являются не принципы, а опыт общественной жизни, в ней поэтому нельзя достичь той степени точности, к-рая свойственна, напр., математике; истина в ней устанавливается «приблизительно и в общих чертах». Зенон из Китиона и Эпикур разделяли философию на логику, физику и этику, следуя в этом традиции, восходящей к Академии Платона. Некоторые среди древних сводили философию к двум или к одной части (так, стоик Аристон отождествлял се с одной Э.). Однако своеобразию философского знания соответствует трехчастное деление, к-рое в известном смысле вслед за И.Кантом можно считать исчерпывающим. Секст Эмпирик приводит три аналогии, к-рыс образно представляли строение философии. Одни сравнивали ее с садом, в к-ром растущие растения физика, плоды — Э., крепкая ограда — логика. Другие считали, что философия похожа на яйцо, где желток (или зародыш) — Э., белок — физика, скорлупа - логика. Третьи использовали в качестве аналогии человеческое тело и тогда кости — это логика, мускулы и ткани - физика, а душа - Э. Во всех случаях Э. выступает в качестве смыслового центра философии, к-рая учит не только правильно мыслить, но и правильно жить - точнее: она учит правильно мыслить для того, чтобы правильно жить. Э. потому и считается практической философией, что через нее, предлагаемые ею каноны совершенного поведения осуществляется выход философии в практику. Такое же понимание места Э. заключено в предложенном Р.Декартом сравнении философии с деревом, корни к-рого - метафизика, ствол — физика, а ветви, с к-рых собирают плоды, - Э. Каждая из частей (или аспектов) философии могла занимать первое место, быть основополагающей. Однако превалирующей в послеаристотелсвской философии стала т.з., согласно к-рой в этой взаимосвязанной триаде решающей была физика, или учение о природе. Упорядоченный, разумно организованный космос рассматривался в качестве плодоносящей почвы Э. Существенно новым по сравнению с Платоном и Аристотелем в такой постановке вопроса было то, что Э. эмансипировалась от политики, и нравственное совершенство человека не ставилось в связь и зависимость от совершенства общественной жизни. Посредствующую роль между индивидом и добродетелью, к-рую играл полис, в рамках нового понимания предмета Э. стала играть философия. Отсутствие душевных тревог и телесных страданий, составляющих цель Э. Эпикура, достигаются через правильное понимание удовольствий и разумное просвещение, освобождающее от страхов. Философия — вот единственный путь к счастью, открытый и молодым, и старым (см. Эпикуреизм). Путь к стоической апатии и скептической атараксии также лежит через философию, знания (см. Скептицизм). Где философия — там мудрец. Мудрец, образ к-рого наиболее полно разработан в Э. стоицизма, предстает как воплощенная добродетель. Прецедент мудреца является обоснованием морали (как говорили стоики, доказательством существования добродетели являются успехи, сделанные в ней Сократом, Диогеном, Антисфеном), и Э. выступает не в безличной строгости логических формул, а в образцовых примерах, утешениях и увещеваниях, обращенных к отдельному человеку. Мудрец умеет быть выше страданий, судьбы и обстоятельств, живет во внутреннем согласии с собой и природой в целом. Его домом и полисом является космос в целом, он - космополит. Мудрец ориентирован на благой промысел мирового разума. Духовная жизнь средневековья характеризуется безусловным господством христианской религии, что существенным образом повлияло на Э. После начального периода конфронтации с грсч. философией как виновницей гибельного падения нравов - основные усилия средневековых христианских философов (см. Средневековая этика) направлены на то, чтобы обосновать возможность интеграции Э. языческой древности в структуру христианских ценностей (см. Христианская этика). Преимущественной точкой опоры в решении данной задачи первоначально становится традиция Платона. Августин высоко оценивает произведенное Платоном разделение философии на физику, логику и Э., полагая, что тот лишь открыл (а не создал) объективно заданный порядок вещей. Следует заметить, что и в этом контексте патристика не рассматривала Э. в послеаристотелевском индивидуалистическом варианте, отдавая предпочтение ее аристотелевской социально-полисной версии. Существенным считалось внутреннее единство всех частей философии, к-рое осмысливалось как единство, заданное Богом. Бог, к-рый является создателем мира, считает Августин, является также и его учителем. Языческие авторы (и в этом состояла, по Августину, их коренная ошибка) хотели в себе найти и собственным разумом обосновать то, что дается Богом и только в нем находит свое оправдание; они постигали божественный порядок, не понимая, что он — Божественный. Отсюда — задача переосмысления их творений в свете учения Христа. Августин предлагает избегать не всех «философов, а философов мира сего». Для Абеляра Евангелие представляет собой реформирование и улучшение естественного закона философов. Поэтому необходимо вписать Э. в отношение человека к Богу и понять, что она не может претендовать на роль первой дисциплины. Первой остается теология. Один Бог есть высшее благо. И отношением к нему (правильным, когда он признается и почитается в качестве высшего блага, неправильным, когда нет безусловного уважения к нему) в конечном счете определяются нравы, добродетели и пороки души, добрые и злые дела человека. То, что исходит от Бога, не может быть грехом, даже если это будет казаться таковым по человеческим меркам. Христианская мысль средневековья исходит из убеждения, что Э., или мораль, не содержит свои основания в себе; только в соотнесенности с теологией она может очерчивать границы между хорошим и плохим. Такая установка была превалирующей в средневековье и специфичной для него, но не единственной.
В эту эпоху была представлена и интеллектуальная традиция, рассматривавшая этику как исчерпывающее основание человеческой эмансипации (типичный пример: пелагиане). Как самостоятельная учебная дисциплина в рамках средневекового свода знаний Э. вычленяется в аристотелевской версии, а после пер. в 13 в. на лат. яз. «Никомаховой этики» последняя становится основным университетским учебником. Э. является обозначением как всей практической философии, так и первой составной части последней (наряду с экономикой и политикой). Разрабатывается систематика добродетелей, где десять аристотелевских добродетелей берутся в сочетании с четырьмя основными добродетелями Сократа Платона и все это в иерархии, завершающейся христианскими добродетелями веры, надежды, любви. Основным автором, разработавшим этическую систематику позднего средневековья, является Фома Аквинский, написавший специальный труд: «Комментарии на (,Иикомахову этику"». Основой упорядочения философского знания, как считает Фома, является категория порядка. Порядок вещей рассматривает натурфилософия или метафизика, порядок собственных понятий разума — рациональная философия, порядок волевых действий — моральная философия, порядок созданных человеческой разумной деятельностью предметов — механика.
В моральную философию включаются только волевые и разумные действия, организованные единством целей. Она подразделяется на монастику (от \iovaq - единица), рассматривающую действия отдельного человека самого по себе, экономику и политику. Единство этих частей обеспечивается их нацеленностью на единое высшее благо и причастностью к нему. Рассмотрение высшего человеческого блага и путей к нему, освещение божественных заповедей светом разума - такова задача философской Э. Как бы ни оценивать основную установку средневековой христианской Э., согласно к-рой разум становится моральным только в качестве верующего разума, а Э. достигает завершенности только в соподчинении с теологией, следует признать основательность ее основного аргумента о том, что рациональная, философская Э. собственными средствами не может доказать абсолютности претензий морали. Э. Нового времени отказывается от идеи трансцендентных моральных сущностей и апеллирует к человеческой эмпирии, стремясь понять, каким образом мораль, будучи свойством отдельного индивида, является в то же время общеобязательной, социально организующей силой.
В отличие от средневековой ориентации на платоновско-аристотелевскии круг идей она начинает с преимущественной апелляции к стоицизму, эпикуреизму и скептицизму.
В методологическом плане она претендует на то, чтобы стать математически строгой наукой. Родоначальники философии Нового времени Ф.Бэкон, Декарт, Т.Гоббс не создали этических систем и специальных произведений по Э., ограничившись общими эскизами, но они методологически, а в значительной мерс и содержательно предопределили ее дальнейшее развитие. По Бэкону, цель Э., как и всякой науки, «не в приукрашивании вещей, но в выявлении в них полезного и истинного». Он подразделяет ее на два учения - об идеале (или образе блага) и об управлении и воспитании души. Вторая часть, к-рую он называет «Георгиками души», является наиважнейшей, хотя ей философы уделяли внимания меньше всего. Э. — часть философии человека, изучающая человеческую волю; признавая, что она имеет дело только с осуществимыми целями, признаком такой осуществимости Бэкон считает способность создания адекватной практически действенной технологии воспитания. Декарт считает Э. «высочайшей и совершеннейшей наукой». Э. венчает философию, и ее незыблемо-истинные правила не могут быть найдены раньше, чем будет достигнуто полное знание других наук. А пока этого не сделано, Декарт ограничивается несовершенной Э. и предлагает временные правила морали (см. Рассуждение о методе, III; ср. «Страсти души»), первое из к-рых обязывает жить в соответствии с законами и обычаями своей страны, а третье — стремиться побеждать скорее себя, чем судьбу. Гоббс также видит недостаток всей прежней моральной философии в том, что она была лишена ясного метода, твердых и точных принципов, красноречие и остроумие в ней довлели над истиной. Он считает, что Э. должна следовать за геометрией и физикой, основываться на них (О теле. II, VI). Эти методологические установки у Гоббса сочетаются с содержательными выводами, к-рые из них не вытекают, хотя сами по себе они очень важны и открывают принципиально новую исследовательскую перспективу Э. Гоббс оспаривает представление о человеке как общественном (политическом) животном, из к-рого явно или неявно исходила предшествующая ему Э. Человек изначально эгоистичен, нацелен на собственную выгоду. Естественным состоянием людей, под к-рым следует понимать не только догосударственное прошлое, но и природную ипостась человека вообще, в т.ч. и в гражданском состоянии, является война всех против всех, и здесь не имеют места понятия о правильном и неправильном, справедливом и несправедливом. Естественное состояние делает невозможным сохранение жизни в течение продолжительного времени, что противоречит первоначальным импульсам, порождающим это состояние. К выходу из него толкают отчасти страсти (прежде всего страх смерти), а отчасти разум, открывающий естественные законы, позволяющие людям прийти к согласию. Основной из них гласит, что следует искать мира и следовать ему, отсюда вытекает следующий, что человек ¦должен довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы по отношению к себе» (Левиафан, гл. XIV). Законы, лежащие в основе общества и государства, и составляют четкие критерии, позволяющие отделить добродетели от пороков, справедливость от несправедливости. Основное правило нравственности, названное впоследствии золотым правилом, — общедоступное резюме многочисленных естественных законов. По Гоббсу, не может быть науки о морали вне государства. Мораль имеет договорное происхождение; она, как и государство, вырастает из эгоизма и недоверия людей друг к другу. Всеобщим мерилом добра и зла являются законы данного государства, а нравственным судьей - его законодатель. Спиноза также стремится идти в Э. «геометрическим путем» и исследовать человеческие действия «точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах».
В его моральном учении нет долженствований, наставлений и утешений, в ней одни определения, постулаты, теоремы. Он создает Э. личности, совпадающей в своем могуществе с самим миром. Предмет и задача Э. - свобода человека, понимаемая как его освобождение из-под власти аффектов, пассивно-страдательных состояний и способность быть причиной самого себя. Это достигается через познание, составляющее сущность и могущество человеческой души. Состояние души (душевное удовлетворение), возникающее вследствие созерцательного (интуитивного) познания Бога или природы, т.е. интеллектуальная любовь к Богу, и есть блаженство. Только познание в его высших формах может быть соразмерно могуществу бесконечного существа (Бога, природы), это же является условием согласия и союза людей. «Блаженство есть не награда за добродетель, но сама добродетель» (Этика, V,42). Спиноза порывает с традицией, к-рая непосредственно связывала Э. с общественным бытием человека, установлениями культуры: человека в природе нельзя изображать как государство в государстве. Посредствующим звеном между индивидом и добродетелью является не политика, а познание (без познания нет разумной жизни). Его Э. находится в органическом единстве с онтологией и гносеологией - она выводится из онтологии и гносеологии в такой же мере, в какой и является их оправданием, и в то же время она независима от логики, социальных наук, медицины и, что следует особо отметить, политической теории. Односторонности надындивидуальной Э. общественного договора и Э. личности отражают свойственное буржуазной эпохе, трагически переживаемое ею противоречие между социально-всеобщими и индивидуально-личностными измерениями бытия человека. Поиски синтеза между ними - характерная черта Э. 18 в. Одним из опытов такого синтеза явился сентиментализм этический. По мнению Ф.Хатчесона, добродетель заложена в человека природой и Богом. Ее основа — моральное чувство как внутреннее сознание и склонность ко всеобщему благу; оно действует непосредственно, без оглядки на собственный интерес; сопровождая наши поступки, оно направляет их к достойному и прекрасному. Хатчесон считал, что естественный закон находит в моральном чувстве свою основу и гарантию (см. «Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели»). Пантеистически окрашенная идея, сводящая всеобщность морали к конкретности непосредственного чувства, еще более отчетливо, чем у Хатчесона, была представлена у его учителя Шефтсбери (см. «Исследование о добродетели, или заслуге»). Д.Юм, подчеркивая, что в споре об общих основах морали, а именно в вопросе о том, «проистекают ли они из разума или чувства», существовали две противоположные тенденции, каждая из к-рых приводила правдоподобные аргументы, отвергает «любую систему этики ...если она не основывается на фактах и наблюдении» (см. «Исследование о принципах морали»). Человеку свойственны социальные чувства, моральные суждения связаны с чувствами человеколюбия, симпатии. Вместе с тем ему также присуще стремление к личному интересу, пользе. Юм со скептической осторожностью соединяет эти два начала, полагая, что соображения полезности всегда присутствуют в моральных оценках. А.Смит выводит мораль из чувства симпатии, отводя большую роль в его функционировании механизму уподобления, когда человек может поставить себя на место другого и берет за образец то, что он любит в других. А что касается тех, кто находится вне непосредственного опыта переживаний и о к-рых человек ничего не знает, то симпатия к ним была бы искусственной и неразумной (см. «Теория нравственных чувств»). И.Бентам выходит за рамки субъективной Э. морального чувства тем, что основой Э. он считает принцип пользы, уходящий корнями в природную способность человека стремиться к удовольствиям и избегать страданий (см. «Введение в принципы нравственности и законодательства»). Это возвращение к Э. принципа было необходимо для обоснования обязанностей человека не только в рамках малого круга общения, но и как гражданина государства. Этический утилитаризм заключает в себе противоречие, поскольку неутилитарность (бескорыстие) составляет специфический признак морали; он неизбежно развивается в направлении догматизма, лишенного непосредственно-опытной достоверности. Наиболее значительным опытом синтеза различных тенденций Э. Нового времени являлась Э. Канта, к-рый, как он сам пишет, впервые установил, что в морали человек «подчинен только своему собственному и, тем не менее, всеобщему законодательству» (см. «Основоположение к метафизике нравов»). Исходя из общепризнанных представлений о моральном законе как законе, обладающем абсолютной необходимостью, Кант сугубо аналитическим путем приходит к выводам, согласно к-рым моральный закон тождествен чистой (доброй) воле, выступает как долг, совпадает со всеобщей формой законодательства, безусловно ограничивающего максимы поведения условием их общезначимости, самоцельности человечества в лице каждого индивида и автономности воли. Категорический императив есть закон чистого практического разума; говоря по-другому, только став нравственным, практическим, чистый разум обнаруживает свою чистоту, не связанную ни с каким опытом изначальность. Объяснение того, как чистый разум становится практическим, считает Кант, находится за пределами возможностей человеческого разума. Стремление обосновать истинность нравственного закона завершается постулатом свободы, предположением о существовании ноуменального мира, к-рый является выводом разума, обозначающим его собственный предел. «Свобода и безусловный практический закон ссылаются друг на друга». Свобода человеческих поступков не отменяет их необходимости, они существуют в разных отношениях, в разных не пересекающихся между собой плоскостях. Понятия свободы и умопостигаемого мира есть «только точка зрения, которую разум вынужден принять вне явлений, для того чтобы мыслить себя практическим». Это означает, что нравственность дана человеку постольку, поскольку он является разумным существом и принадлежит также ноуменальному миру свободы, и что она обнаруживает свою безусловность только в качестве внутреннего убеждения, образа мыслей. Несмотря на то что Кант много сделал для этического обоснования права, тем не менее напряжение между моральностью и легальностью составляет характерную особенность его учения. Соединение свободы с необходимостью, долга со склонностями, переход от нравственного закона к конкретным нравственным обязанностям — самый напряженный и, быть может, слабый пункт Э. Канта. Для того чтобы можно было нравственность мыслить осуществленной, Кант вводит постулаты бессмертия души и существования Бога. Г.В.Ф.Гегель пытается снять дуализм (свободы и необходимости, добродетели и счастья, долга и склонностей, категорического и гипотетического императивов и т.д.), пронизывающий Э. Канта. Стремясь обосновать мораль не только как субъективный принцип долженствования, но и как объективное состояние, он исходит из того, что индивид обособляется в качестве личности, утверждает свою субъективность только в обществе, государстве. Всеобщая воля воплощается в государстве, к-рое есть «объективный дух», «шествие Бога в мире», «власть разума, осуществляющего себя как волю» (см. «Философия права», § 258). Современное основанное на праве государство характеризуется тем, что в нем принцип субъективности достигает завершения. Оно «есть действительность конкретной свободы». Обозначая новый этап, когда нравственное приобретает институциональный характер и утверждает себя как действительное отношение, а не только как принцип долженствования, Гегель разводит понятия морали и нравственности. Моральная воля обнаруживает собственную бесконечность в качестве субъективного принципа, утверждает лицо в качестве субъекта; это — «для себя сущая свобода». Нравственность есть действительность морали, она представляет собой всеобщий образ действий индивидов, в ней свобода, не переставая быть субъективным принципом моральности, возвышается до действительного отношения. Если категориями морали являются «умысел», «вина», «намерение», «благо», «добро», «совесть», то категории нравственности иного рода — «семья», «гражданское общество», «государство».
В философии Гегеля фактически устраняется Э. как особая дисциплина, т.к. в ней нравственность совпадает с государством и оставляет открытым вопрос о границах индивидуально ответственного поведения; нравственность включена в процесс движения абсолютной идеи к самой себе и сама выступает как идея государства. После Гегеля наметился поворот Э., к-рый можно назвать антинормативистским; он был направлен на критику морализирующего отношения к действительности и заявил себя в двух основных вариантах — в марксизме и в философии Ф.Ницше. Пафос философии К.Маркса и Ф.Энгельса состоял в том, чтобы придать человеческой активности предметный, миропреобразующий характер. Кант, писали они, остановился на одной доброй воле, перенеся ее осуществление в потусторонний мир. Задача же состояла в том, чтобы осуществить ее в этом мире, трансформировать вневременный идеал в программу исторического действия. Исходя из понимания бытия как практики, Маркс и Энгельс обосновывали перспективу морально преобразованного бытия, перспективу коммунизма, описываемого ими как практический гуманизм. Такое понимание предполагало критику морального сознания с его претензиями на самоцельность. Мораль в ее исторически сложившемся виде интерпретировалась как особая, к тому же превращенная, форма общественного сознания. Считалось, что революционное действие снимает мораль, делает ее излишней. Мораль была сведена к задачам классовой борьбы пролетариата, к революционной стратегии и тактике, что получило наиболее последовательное выражение в работах В.И.Ленина «Задачи союзов молодежи» и Л.Д.Троцкого «Ихмораль и наша», а также в практике большевизма, прежде всего в практике советского государства 20-30-х гг. Тем самым Э. в ее традиционном значении лишалась собственного предмета. Последующие опыты создания марксистской Э. (напр., К.Каутским) были попытками прививки на марксистский ствол побегов старого этического дерева. Это относится также к советской Э. в том виде, как она развивалась, начиная с 60-х гг. 20 в.; основная позитивная задача, к-рую она решала, состояла в том, чтобы «реабилитировать» мораль, обосновать ее как относительно самостоятельный, незаменимый (не сводимый к политике и политической идеологии) пласт культуры. Другая линия конкретной, не метафизической, антиспекулятивной Э. намечена в философии А.Шопенгауэра и С.Кьеркегора, к-рые апеллировали к индивиду, отдельной личности, связывая мораль в ее истоках и практических формах с единичностью человеческого существования. Антиспекулятивный и антирационалистический разрыв с классической традицией с особой выпуклостью обнаружился в философии Ницше, к-рая в своей основе и общей нацеленности есть критика морали. Об Э. Ницше можно говорить по преимуществу в отрицательном смысле. Ницше выступает против объективированного рассмотрения человека, и в этом контексте — против подчинения морали познанию, а этики — гносеологии и онтологии. Он исходит из волевого начала в человеке как самого специфичного и существенного его признака. Воля как неотчуждаемое свойство человека заключает свой разум в себе; «воля к истине есть воля к власти». Понимая бытие как деятельность и считая, что, в частности, не существует вовсе никаких моральных фактов, «никакого «бытия», скрытого за поступком, Ницше решительно выступает против европейской морали в ее христианской и социалистической формах, к-рые для него идентичны. Мораль в ее исторически сложившемся виде, считает он, убивает волю к становлению, творчеству, совершенствованию, она стала сплошной маской, тартюфетвом, лицемерной апологией слабости, стадности. Она умаляет человека. Сами понятия добра и зла являются, по мнению Ницше, порождениями плебейства, мертвящего духа рабской зависти, для обозначения и разоблачения к-рой он вводит единственное в своем роде понятие рессентимента. Разоблачение Ницше внутренней фальши ухищрений морального сознания обнаруживает в нем глубокого психолога и составляет его величайшую заслугу. Позицию Ницше нельзя характеризовать как моральный нигилизм. Он отрицает не мораль, а только один вид человеческой морали, помимо к-рого возможны «многие другие, прежде всего высшие, морали». Ницше ставит задачу переоценки ценностей, суть к-рой состоит не в том, чтобы сузить, ограничить ценностные притязания философии, а, напротив, чтобы максимально расширить их. Он утверждает примат морали перед бытием, ценностей перед знаниями. Нравственные (или безнравственные) цели, считает он, составляют жизненное зерно, из к-рого вырастает дерево философии, даже за логикой «стоят расценки ценностей»; создавать ценности — такова собственная задача философии, все остальное является предисловием этого.
В рамках такой методологии Э. как особая дисциплина невозможна, она совпадает с философией. Этические произведения Ницше («По ту сторону добра», «Кгенеалогии морали») являются в то же время его основными философскими произведениями. Расширительное понимание морали и Э., совпадающее с онтологией и предопределяющее все строение философии, в 20 в. получило развитие в экзистенциализме. После радикального отрицания морали и Э. в их традиционном понимании, что было превалирующим настроением в послегегелевской философии, к кон. 19 в. восстанавливаются позитивное отношение к морали, а вместе с ним и особый дисциплинарный статус Э. Показательными для этих изменений являются такие идейно не связанные между собой, принадлежащие к разным философским традициям, но к одной эпохе, и каждая на свой манер отражающие общий дух последней, феномены, как возрождение интереса к Канту и возникновение эволюционной Э. Неокантианцы (см. Кантианство) по сути дела отказались от кантовской метафизики нравственности, идеи ноуменального мира и примата практического разума перед теоретическим.
В варианте марбургской школы неокантианство интерпретировало Э. как логику общественных наук, общепринципиальную основу философии права и государства; оно стремилось снять разрыв между долгом и склонностями, добродетелью и счастьем, сближало Э. с правом, педагогикой (Г.Коген, М.Венчер).
В варианте баденской школы (В.Виндельбанд, Г.Риккерт) формальный образ морали дополнялся взглядом, согласно к-рому реальные мотивы поведения не поддаются этическому обобщению, а ценностные определения имеют исторически индивидуализированный характер. Эволюционная Э. связанная, прежде всего, с именем Г.Спенсера (см. «Основания этики»), рассматривает нравственность как стадию универсального эволюционного процесса. Нравственность совпадает с социальными действиями, направленными на выравнивание эгоизма и альтруизма. Протекающее постепенно приспособление человеческой природы к потребностям общественной жизни, по мнению Спенсера, может быть настолько полным, что общественно полезная деятельность всегда будет вызывать радость, а общественно вредная - неприятные чувства. Разница между удовольствиями и страданиями интерпретируется как непосредственная мера добродетельности поведения. При этом предполагается, что эволюционный потенциал общества может достичь такой высокой ступени, когда мотивы и действия, служащие общественной необходимости, непременно будут сопровождаться радостными ощущениями.
В 20 в. философская Э. в целом развивалась под существенным (быть может, определяющим) воздействием идеала научной рациональности. Она являлась делом профессоров, обитала в ун-тах. И тем не менее сохраняла социально-критический запал, на свой манер противостояла тоталитарному духу времени. Наиболее характерными с этой т.з. являются аналитическая этика и феноменологическая Э., первая из к-рых продолжает эмпирическую, а вторая пытается оживить метафизическую традицию в понимании морали. Аналитическая Э. возникла в рамках аналитической философии и идентифицировала себя как метаэтика, имеющая своим содержанием критический анализ языковых форм моральных высказываний. Предмет Э. при таком понимании с анализа моральных принципов поведения, норм и добродетелей смещается на прояснение верифицированного значения моральных понятий и предложений.
В одном варианте (когнитивистском) аналитическая Э. исходит из признания объективности морали и ее принципиальной познаваемости. Конкретные решения при этом различны: одни (напр., Р.Перри) считают, что объективно-познавательное содержание морали можно выявить через достаточно эмпиричные понятия приятного, полезного, удовольствия; по мнению других (напр., Дж.Э.Мур), попытки определить моральные понятия через внеморальные логически несостоятельны и ведут к «натуралистической ошибке», они выделяют моральные понятия в особый класс и связывают их с непосредственным интуитивным постижением морального качества человеческих действий; третьи (напр., Р.Хэар, см. Прескриптивизм) выделяют самостоятельный метод аргументации и особую деонтическую логику, призванные раскрыть рациональную структуру морали. Некогнитивистский вариант аналитической Э. (напр., А.Айер) видит в моральных понятиях выражение чувств и отказывает им в объективном, интерсубъективном масштабе. Тем самым оспаривается возможность общезначимого критерия морали. Все сторонники аналитической Э. исходят из признания качественного отличия моральных суждений (см. Суждения моральные) как суждений прескриптивных от дескриптивных суждений, с к-рыми имеет дело познание. Аналитический метод, направленный на уточнение меры научной строгости Э., имеет важный духовно-эмансипирующий подтекст: он направлен против моральной демагогии и других форм манипулирования общественным сознанием, спекулирующих на непроясненной многозначности ценностных понятий и суждений. Феноменологическая Э. заострена как против жесткого догматизма классической Э. (в частности, рационалистического априоризма Канта), так и против утилитаристского релятивизма. Она исходит из того, что ценности представляют собой некую объективную структуру (мир ценностей), к-рая дана человеку в непосредственных актах чувствования.
В отличие от рационализма, видевшего в чувствах выражение субъективности, феноменология рассматривает акт чувствования как способ познания ценностей. Волевой акт, направленный на добро, вместе с заключенным в нем добрым намерением является добрым, как считает Э.Гуссерль, не в силу природных оснований или иных внешних по отношению к самому добру причин; он заключает добро в себе как идеальный образ, остающийся всегда равным самому себе независимо от того, кто конкретно воспринимает его в этом содержании. Априорные, идеально-объективные ценности становятся пределом устойчивого желания и предстают перед человеком в качестве практического императива. Возникающая при этом проблема состоит в том, чтобы в акте оценки высветить сами ценности в их общезначимом содержании и чтобы трансформировать их объективный порядок в жизненную задачу. По мнению М.Шелера, книга к-рого «Формализм в этике и материальная этика ценностей» развертывает феноменологические идеи в продуманную этическую систему, ценности образуют иерархию, состоящую из четырех основных ступеней: гедонистические, витальные, духовные и религиозные. Речь идет не об исторических стадиях, а о вневременной структуре. Различие между абсолютными ценностями и их исторически обусловленным существованием в форме человеческих целей имеет для феноменологической Э. существенное значение, что стало одной из центральных идей для Н.Гартмана. Задача морали и Э. — направлять человеческое поведение вверх в соответствии с объективным порядком ценностей. Феноменологическая Э. преобразовала метафизические традиции в понимании морали т.о., что ее в такой же мере можно считать Э. конкретной личности, в какой и абстрактных принципов. Примечательными, с т.з. понимания предмета Э., с кон. 19 в. являются образы морали, сложившиеся в прагматизме (УДжеймс, Дж.Дьюи и др.) и рус. религиозной философии (В.С.Соловьев, С.Н.Булгаков, Н.А.Бердяев и др.). Прагматизм связывает моральные понятия с интересами, потребностями, успешностью поведения, придает им ситуативный характер. Мораль демистифицируется до такой степени, что она, рассматривавшаяся традиционно как источник внутреннего недовольства, интерпретируется как средство на п»ти к душевному комфорту и довольству жизнью. Рус. религиозно-философская Э. кон. 19-20 вв. так же, как и вся западная Э. Нового времени, вдохновлена идеей морально суверенной личности; ее отличие состоит в том, что она стремится обосновать эту идею без того, чтобы отказываться от метафизики морали и от изначальной коллективности человеческого существования. И то, и другое приобретает в ней религиозно-мистические формы: основания морали усматриваются в божественном абсолюте, коллективность интерпретируется как религиозно-духовная всечеловеческая соборность. Кон. 20 в. в европейской Э. характеризуется двумя новыми тенденциями — переходом к прикладной Э. и переосмыслением предмета Э. в контексте постмодернистской философии. Прикладная этика занимается моральными коллизиями в конкретных сферах общественной практики и существует как совокупность дисциплин — биоэтика, предпринимательская этика, этика науки, политическая этика и др., к-рые стали составными элементами самих этих практик. Является дискуссионным вопрос о статусе прикладных Э., в частности о том, остаются ли они составной частью философской Э. или превратились в частные дисциплины. Характер аргументации этико-прикладных исследований, прямо связанный с философскими образами человека и предполагающий предварительное решение вопросов, касающихся понимания морали, ее места в системе человеческих приоритетов, достоинства и прав человека, онтологических признаков личности и др., позволяет предположить, что прикладная Э. является важной стадией процесса исторического развития самой морали. Ее можно интерпретировать как особого рода теоретизирование — теоретизирование в терминах жизни. Постмодернистская философия с ее отказом от логоцентризма, деконструированием классических философских оппозиций, прежде всего оппозиции познающего субъекта и объективной реальности, со свойственным ей пафосом единичности, ситуативности, открытости имеет важное, до конца еще не выявленное значение для Э. Она разрушает превалировавший в философии просветительски-репрессивный образ морали как морали абстрактных принципов и всеобщих определений. Осмысленная в перспективе постмодернизма, Э. сливается с живым моральным опытом в каждом ее индивидуальном проявлении, становится множественной, многоголосой, открытой. Прокламируемое преодоление границы между писателем, читателем и текстом, в результате чего смысл сливается с выражением, а они вместе с пониманием, приобретает высокую степень действенности именно применительно к морали, к-рая не предъявляется индивиду, а учреждается им самим. Постмодернизм можно интерпретировать как доведенную до конца антинормативистскую установку, к-рая стала ведущей в послегегелевской Э. Он исходит из убеждения, что нет морали, отделенной от индивида и вознесенной над ним. Размышления о предмете Э. в истории европейской Э. концентрировались вокруг ряда сквозных проблем: соотношения счастья и добродетели, индивидуальной Э. и социальной Э.; роли разума и чувств в моральной мотивации; соотношения свободы и необходимости человеческого поведения и др. Для понимания своеобразия Э. первостепенное значение имеет вопрос о соотношении ее нормативного и теоретического содержания. Является общепризнанным, что Э. есть нормативная наука. Отделяя Э. как практическую философию от теоретической философии (физики, математики, учения о первопричинах), Аристотель имел в виду, что она задает целеценностную основу человеческой деятельности, определяет, на что эта деятельность в конечном счете направлена и в чем состоит ее совершенство (добродетельность, добротность). Э. изучают не для того, чтобы знать, что такое добродетель (мораль), а для того, чтобы стать добродетельным (моральным). Э. имеет дело с практикой в той мере, в какой эта последняя зависит от разумно аргументируемого выбора самого человека. Всякая развитая этическая система включает в себя более или менее детализированную нормативную программу достойного поведения, задающую перспективу синтеза добродетели и счастья. По этому критерию можно выделить следующие разновидности Э.: гедонизм, эвдемонизм, внутреннюю стойкость, сентиментализм, созерцание, утилитаризм, любовь, скептицизм и др. Э. можно определить как рефлексию над моральными основаниями человеческого существования, понимая под рефлексией обращенность сознания на самого себя. Если мораль есть непосредственное сознание смысла жизни, впечатанное в язык самой жизни, то Э. есть сознание сознания жизни, т.е. сознание жизни второго уровня. Почему моральное сознание нуждается во вторичной рефлексии? Решающая причина состоит в том, что моральное сознание попадает в ситуацию, к-рую вслед за Кантом можно было бы назвать ситуацией двусмысленности притязаний. Речь идет о конфликте (кризисе) ценностей, когда мораль теряет очевидность, не может поддерживаться силой традиции, и люди, раздираемые противоречивыми мотивами, перестают понимать, что есть добро и что есть зло. Такое, как правило, происходит тогда, когда сталкиваются различные культуры и культурные эпохи, когда, напр., новые поколения резко порывают с традиционными устоями. Чтобы найти общий язык друг с другом, люди вынуждены заново ответить на вопрос, что такое мораль, — обратиться к познающему разуму, чтобы с его помощью восстановить порвавшиеся нити общественной коммуникации, обосновать необходимость морали и дать новое ее понимание. По родовой принадлежности Э. относится к философии, а в рамках философии ее особенность состоит в том, что она составляет ее нормативно-практическую часть. Нормативные выводы (программы) Э. всегда связаны с общефилософской теорией. Мораль претендует на абсолютность, на то, чтобы быть последней ценностной опорой человеческого существования. Поэтому учение о морали неизбежно переплетается с учением о бытии. Философские системы морали в этом аспекте можно подразделять на гетерономные и автономные. Гетерономные этические теории выводят мораль из иного (внеморального, надморального, сверхморального) основания - космоса, природы человека, общества. Соответственно они бывают космологическими, натуралистическими, социологическими. К ним же относятся теории, выводящие мораль из некой внечеловеческой идеи или иного потустороннего источника. Автономная Э. исходит из того, что мораль содержит свои основания в себе — классическим ее примером является Э. Канта, к-рый, собственно, и предложил само разделение этических теорий на гетерономные и автономные. Вопрос о предмете Э. не имеет однозначного, бесспорного решения: как философская наука Э. в значительной мере сама определяет свой предмет — отсюда многообразие и индивидуализированность этических систем. Лит.: Абеляр П. Этика, или Познай самого себя // Абеляр П. Тео-логические трактаты. М.: АО ИГ «Прогресс»; Гнозис, 1995; Анисимов С.Ф. Этика как философская наука. М.: МГУ. 1972; Аристотель. Никомахова этика // Соч. в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1984; Витгенштейн Л. Лекция по этике // Историко-философский ежегодник. М.: Наука, 1989; Гусейнов А.А., Иррлитц Г. Краткая история этики. М.: Мысль, 1987; Гоббс Т. О гражданине // Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1965; Гегель Г. Философия права. М.: Мысль, 1990; Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историко-критический очерк. М.: Наука, 1974; Декарт Р. Рассуждение о методе // Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1989; Кант И. Основы метафизики нравственности // Соч. в 6 т. Т. 4 (1). М.: Мысль, 1965; МурДж. Принципы этики М.: Прогресс, 1984; Ницше Ф. К генеалогии морали // Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1992; Спиноза Б. Этика// Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Соцэкгиз, 1957; Спенсер Г. Основания этики. СПб.: «Издатель», 1899; Соловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия// Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1988; Троцкий Л. Их мораль и наша. Научно-публицистические чтения// Этическая мысль, 1991. М.: Политиздат, 1992; Шелер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // Шелер М. Избр. произв. М.: Гнозис, 1994; Эпикур. Письмо Менекею //Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М.: Мысль, 1979. А. А. Гусейнов

Источник: Этика. Энциклопедический словарь. М. Гардарики 2001

Найдено научных статей по теме — 12

Читать PDF

Этика и технология

Поликарпова В. А.
Читать PDF

Этика Соломона Ибн Габироля

Нечипуренко В. Н.
Читать PDF

Современная деловая этика как синтез прикладной и профессиональной этики

Сафонов К. В.
Читать PDF

Нормативная этика: судьба в постмодернистскую эпоху

Читать PDF

Сложностная этика сетевых сообществ

Решенин Семён Андреевич
В статье предлагается свежий взгляд на этическое измерение социального пространства глобальных телекоммуникационных сетей в контексте сложностного мышления.
Читать PDF

Инженерная этика: на пути к новому мировоззрению

Васёнкин Алексей Вадимович
Даётся краткий анализ концепции инженерной этики. Рассматриваются два направления развития моральной философии инженерии: социально-этический и экзистенциальный. Приводится пример кодекса инженерной этики.
Читать PDF

Этика в социальных отношениях

Кисельникова Татьяна Валентиновна
Современность с ее неолиберальной глобализацией на фоне продолжающейся технологической революции выводит на первый план необходимость не только возвращения политике ее морального измерения, но и выработки механизма рационального о
Читать PDF

Феноменология и этика

Румянцева Людмила Николаевна
Читать PDF

Критическая философия Германа Когена* глава шестая. Этика

Пома А.
Читать PDF

Критическая философия Германа Когена. Глава шестая. Этика

Пома Андреа
Читать PDF

Этика Платона и проблема зла

Белов Владимир Николаевич, Сеземан В. Э.
Читать PDF

Этика и религия в «Безрелигиозном христианстве» Дитриха Бонхёффера

Антропов B. B.

Похожие термины:

  • А.Швейцер: Этика и мистика

    Мировоззрение, а вслед за ним и вся культура начинаются с этики. Этика предшествует гносеологии, она не выводится из окружающего мира. Откуда же она берется? Этика, считает Швейцер, должна родиться
  • А.Швейцер: Этика - основа культуры

    Европейская культура, по мнению А. Швейцера, находится в глубоком кризисе. Основные формы проявления этого кризиса - господство материального над духовным, общества над индивидом. Материальный пр
  • АБСОЛЮТНАЯ ЭТИКА

    термин, введенный Спенсером для характеристики абстрактной системы совершенных нравств. норм, регулирующих поведение "идеального" человека в "идеальном" обществе; эту систему Спенсер использует
  • ЭТИКА, доказанная в геометрическом порядке и разделенная на пять частей, в которых трактуется I О Боге, II о природе и происхождении души, III о происхождении и природе аффектов, IV о человеческом ра

    Ethica, ordine geometrico demonstrata et in quinque partes distincta in quibus agitur de Deo, II de natura et origine mentis, III de rigine et natura aflectuum, IV de servitute humana, seu de afiectuuffl viribus, V de potentia intellectus) — главное
  • ДИСКУРСИВНАЯ ЭТИКА

    см.: Дискурс (II).
  • ГЕТЕРОНОМНАЯ ЭТИКА

    см. Автономная и гетерономная этика.
  • АГНИ ЙОГА или Живая Этика, Учение Жизни

    религиозно-философское учение, претендующее на синтез древней мысли Востока, а также научных достижений и духовно-практического опыта современного человечества. А.И. изложена в книгах Учения, пре
  • АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЭТИКА

    1. В самом общем смысле - ряд школ и направлений современной (гл.о. англоязычной) этики, единственным объединяющим признаком к-рых является аналитический стиль мышления, т.е. отказ от метафорически-с
  • АПРОБАТИВНАЯ ЭТИКА

    лат. ар-probatio — одобрение) — теории морали, в к-рых под добром понимается то, что получает санкцию к.-л. авторитета (повелевается или одобрено им). В зависимости от того, кто или что считается таким авт
  • АВТОНОМНАЯ ЭТИКА

    от греч. ????????? – независимый, от ????? – сам и ????? – закон) – этика, основывающая свои принципы будто бы на собственных законах, а не на началах, взятых извне; противопоставляется гетерономной этике. Р
  • АВТОНОМНАЯ И ГЕТЕРОНОМНАЯ ЭТИКА

    греч autos — сам и heleros—иной)—распространенные типы этической теории. А. э. выводит мораль из представлений о внутренне прирожденном, априорном нравственном долге. Она исходит из принципа, что нравс
  • УНИВЕРСАЛЬНАЯ ЭТИКА

    см. Этика и экология.
  • ДЕЛОВАЯ ЭТИКА

    правила и нормы служебного поведения.
  • ЭКОНОМИКА И ЭТИКА

    соотносительность двух областей знания. Вопрос о соотношении этики и экономики, несмотря на многократное его обсуждение, все еще считается дискуссионным [1—3]. Отсутствует единство в понимании ег
  • Этика авторитарная

    этика (и мораль), для которых высшей ценностью и целью является не человек, а нечто внешнее по отношению к нему: интересы общества или государства, высшая идея, вождь, Бог и т.д. Человек же теряет свою
  • ЭТИКА И БЕСКОНЕЧНОЕ

    Ethique et Infini", 1982) — работа Левинаса, в которой излагается его собственная философская концепция в форме конструктивной беседы с Ф.Немо. В "Э.иБ." Левинас, как и во многих других своих работах, постулиру
  • Библейская этика

    (Ethics, Biblical). Этика присутствует в теологическом словаре, поскольку она не может быть выделена из теологического контекста ни в иудаизме, ни в христианстве. Во всей библейской теологии есть положени
  • Биомедицинская этика

    БМЭ) – этико-прикладная дисциплина, предметом которой выступает нравственное отношение общества в целом и профессионалов – медиков и биологов в особенности – к Человеку, его жизни, здоровью, сме
  • ЭТИКА ПРЕОБРАЖЕННОГО ЭРОСА. Проблемы Закона и Благодати

    основное философское произведение Б. П. Вышеславцева. Опубликовано в 1931 в Париже, современное издание: М., 1994. Свою работу Вышеславцев рассматривал как 1 -и том исследования, посвященного проблеме «
  • ИМПЕРАТИВНАЯ ЭТИКА

    см. Неопозитивизм.