ДРУГИЕ СОЗНАНИЯдругой и я

ДРУГОЙ

Найдено 7 определений термина ДРУГОЙ

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] [зарубежный] Время: [постсоветское] [современное]

ДРУГОЙ

понятие философии 20 в., фиксирующее некоторый опыт встречи Я с подобной ему сущностью, представляющей, тем не менее, иное по отношению к Я. Развитие понятия Д. в неклассической философии - свидетельство отхода мыслящего субъекта с позиции солипсизма. Понятие Д. разрабатывалось прежде всего в феноменологии и диалогизме. В диалогизме Д. осмысляется как Ты, появление которого возвращает подлинное бытие или преображает в лучшую сторону бытие Я. Для Ф. Эбнера принятие Ты означает одновременно признание онтологической укорененности Я и Д. и вступление в мир подлинных духовных сущностей. Но в конечном счете любое Ты и даже Я - экспликация Бога, поэтому, в сущности, речь идет об одном диалоге, в котором Бог воспринимает себя в качестве различных Я и выстраивает словесные отношения между ними. М. Бубер рассматривает Ты как особое видение - различных вещей, людей, духовных сущностей, в котором внимание обращается на бесконечность духовных возможностей в отношении к Я. Этому противостоит неподлинное познавательное отношение (Я - Оно), в котором внимание акцентируется на объекте-среди-подобных и его специфике. В феноменологии тема Д. впервые выходит на передний план в "Пятой картезианской медитации" Гуссерля. Для Гуссерля это - проблема чисто познавательная - как в опыте Я появляется нечто Чуждое (как конституируется "другое Я" как таковое). Д. конституируется в Я по аналогии ("соединения в пару") с опытом бытия Я. Ряд тел, которые я нахожу в опыте, дают основания для предположения, что они являются плотью, подобной моей. Но постижение Д. как плоти заставляет меня подойти к себе как к телу-среди-других-тел ("Я" выстраивает Д. как "Я-Там-как-Здесь" и себя как Д. одновременно). Возможность выстраивания Других - бесконечный горизонт идеального сообщества. Другие "Я" (монады, которые входят в состав интермонадического сообщества) по-разному выстраивают мир, который может в результате рассматриваться как один-для-всех-тут-сущий (инвариант представлений монад). Это делает значимым опыт любого Д. для "Я" (интерсубъективность). Сартр рассматривает понятие Д. в социальном ключе. Д. в качестве "Смотрящего-на-меня" - источник существенного модуса "Я" - "Бытия-для-Д.". "Я" пытается осуществить полноту своего бытия через Д., Д. претендует на это же, что и служит источником постоянного конфликта, проходящего через все возможные типы отношений между людьми. Для Э. Левинаса (избегающего тотализирующего логического дискурса прежней философии) вопрос Д. поднимается в этическом ключе - как "Я" ограничивает свою свободу перед лицом Д. как Бесконечности. Тем самым он как бы синтезирует феноменологию и диалогизм. (См. также: Я).

Д.В. Майборода

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новейший философский словарь

ДРУГОЙ

другие люди. Наш первый контакт с миром — отношение матери и ребенка. Следовательно, отношение к другому первично в сравнении с ощущением вещей. Может ли другой служить объектом познания? Другой нам известен благодаря своей внешности, поведению, речам и проявлениям (поступкам или творчеству). Но другой как личность выходит за пределы речей и поступков. Как «центр действия» (Шелер, «Положение человека в мире», 1928), он всегда способен на непредвиденные и удивительные для нас поступки, ведь он — проявление свободы. Другого мы не объясняем, но понимаем (Ясперс, «Общая психопатология», 1913). Так, мы не объясняем «человека в гневе» исходя из причинных отношений, поскольку гнев — реакция не на физический стимул, а на психологический; мы его понимаем (при помощи синтетической интуиции). Понимание другого не имеет ничего общего с познанием объекта. Как возможно понимание другого? Посредством переноса, что можно назвать также проекцией или аналогией. Мы ставим себя на место другой личности и проецируем на нее то, что мы чувствовали бы на ее месте. Эта эгоцентрическая установка чаще всего приводит к недопониманию, потому что другой отличен от меня и чувствует вещи по-другому. Открытость другому должна скорее вытекать из отношения к нему именно как к другому. Это достижимо, по Шелеру, при помощи симпатии («Природа и формы симпатии», 1923), которая одновременно и сохраняет дистанцию, и мгновенно улавливает чувства другого. Она отличается как от любви (устремленной к слиянию, а не к пониманию), так и от автоматической имитации (когда стараются делать то же, что другой: например, одна женщина плачет, а другая, видя это, тоже начинает плакать, хотя и не знает причины слез первой). Наконец, инструмент для понимания другого — не обязательно взгляд, им может быть также слово, совместное действие, конфликт и т.д. Сартр («Бытие и Ничто», 1943) считает даже испытание взглядом препятствием к отношениям. Рассматривая меня, другой превращает меня в вещь: «Для меня другой — это, прежде всего, существо, для которого я — объект», тогда как «я — это «Я», недостижимое даже для меня самого». Другой как средство самопознания и самореализации, Гегель в «Феноменологии духа» показал, что самореализация зависит от признания человека другими. По Гегелю, первый момент такого признания — соперническая борьба двух сознаний, которые сначала замкнуты, каждое в своей субъективности. «Каждый хочет, чтобы его считали свободным и независимым» («Психологическая пропедевтика», написанная к 1809 г., но опубликованная лишь после смерти автора). Эта борьба идет вплоть до отрицания другого. Развитие индивида, как и развитие народов, проходит через эти конфликты, где другой поочередно «отрицается, снимается, сохраняется» в диалектике, позволяющей сознанию приобретать все более и более универсальный взгляд на реальность. Именно для урегулирования, ослабления, организации этих конфликтов и созданы законы, учреждения, процедуры, определяющие общественную форму наших отношений с другим и делающие возможной жизнь в обществе. См. История.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский словарь

ДРУГОЙ

другие люди. Наш первый контакт с миром – отношение матери и ребенка. Следовательно, отношение к другому первично в сравнении с ощущением вещей. Может ли другой служить объектом познания? Другой нам известен благодаря своей внешности, поведению, речам и проявлениям (поступкам или творчеству). Но другой как личность выходит за пределы речей и поступков. Как «центр действия» (Шелер, «Положение человека в мире», 1928), он всегда способен на непредвиденные и удивительные для нас поступки, ведь он – проявление свободы. Другого мы не объясняем, но понимаем (Ясперс, «Общая психопатология», 1913). Так, мы не объясняем «человека в гневе» исходя из причинных отношений, поскольку гнев – реакция не на физический стимул, а на психологический; мы его понимаем (при помощи синтетической интуиции). Понимание другого не имеет ничего общего с познанием объекта. Как возможно понимание другого? Посредством переноса, что можно назвать также проекцией или аналогией. Мы ставим себя на место другой личности и проецируем на нее то, что мы чувствовали бы на ее месте. Эта эгоцентрическая установка чаще всего приводит к недопониманию, потому что другой отличен от меня и чувствует вещи по-другому. Открытость другому должна скорее вытекать из отношения к нему именно как к другому. Это достижимо, по Шелеру, при помощи симпатии («Природа и формы симпатии», 1923), которая одновременно и сохраняет дистанцию, и мгновенно улавливает чувства другого. Она отличается как от любви (устремленной к слиянию, а не к пониманию), так и от автоматической имитации (когда стараются делать то же, что другой: например, одна женщина плачет, а другая, видя это, тоже начинает плакать, хотя и не знает причины слез первой). Наконец, инструмент для понимания другого – не обязательно взгляд, им может быть также слово, совместное действие, конфликт и т.д. Сартр (««Бытие и Ничто», 1943) считает даже испытание взглядом препятствием к отношениям. Рассматривая меня, другой превращает меня в вещь: «Для меня другой – это, прежде всего, существо, для которого я – объект», тогда как «я – это «Я», недостижимое даже для меня самого». Другой есть и средство самопознания и самореализаций .Гегель в «Феноменологии духа» показал, что самореализация зависит от признания человека другими. По Гегелю, первый момент такого признания – соперническая борьба двух сознаний, которые сначала замкнуты, каждое в своей субъективности. «Каждый хочет, чтобы его считали свободным и независимым» («Психологическая пропедевтика», написанная к 1809 г., но опубликованная лишь после смерти автора). Эта борьба идет вплоть до отрицания другого. Развитие индивида, как и развитие народов, проходит через эти конфликты, где другой поочередно «отрицается, снимается, сохраняется», что позволяет сознанию приобретать все более и более универсальный взгляд на реальность. Именно для урегулирования, ослабления, организации этих конфликтов и созданы законы, учреждения, процедуры, определяющие общественную форму наших отношений с другим и делающие возможными притупление разных форм эгоизма, гуманизацию отношений между людьми и нормализацию жизни в обществе. В перспективе, при выполнении ряда условий, возможна реализация высшего закона мудрости: «Делай другим то, чего желаешь самому себе» (Конфуций).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: «Евразийская мудрость от а до Я», толковый словарь

ДРУГОЙ

то, что не есть Я, т. е. "иное", представленное, однако, в отношении ко мне и для меня.

В европейской классической философии, как она складывалась на протяжении веков, понятие Д. практически отсутствовало (за исключением некоторых христианских мистических учений и немецкого романтизма). Средневековая традиция в понятии alter ego отражает лики Я, а вовсе не того, кто вступает с Я в общение в качестве суверенной, независимой и безусловно значимой для Я личности. В немецкой классической философии Д., если бы такое понятие присутствовало, стал бы объектом, вещью, чуждым миром, зависимым от активности субъекта. Отвлеченно-теоретический мир чужд пониманию Д. в его реальной сущности, хотя в основу концепции Д., с которой мы встречаемся во многих современных философских течениях, легла гегелевская категория "свое иное". Разум отвлекается от всего индивидуального, случайного, преходящего. Поэтому коммуникация двух субъектов здесь непременно предполагает нечто дополнительное, безличное - "абсолютную идею", "мировой дух" и т. д. И даже такой противник растворения личности в абстрактных безличных категориях, как С. Кьеркегор, не нашел рядом со своим Единичным места для Д.

Многие мыслители, например А. Шопенгауэр, были убеждены, что человек способен постичь тайну собственного бытия и бытия мира лишь путем предельной обособленности от других людей. Идеи предельного самоуглубления и отрешенности от окружающего мира можно обнаружить в большинстве течений индийской философии, повлиявшей на становление концепции Шопенгауэра.

В персоналистском направлении философии XX столетия понятие Д. связано прежде всего с проблемами интерсубъективности, коммуникации и диалога.

В феноменологии Э. Гуссерля проблема интерсубъективности рассматривается в аспекте того, что для Я Д. - один из феноменов, конституируемых актами сознания, но, в процессе конституирования, Я полагает Д. субъектом, в свою очередь конституирующим мир, в котором мое Я - лишь один из конституируемых феноменов. При этом переживания Д. никогда не даны мне непосредственно, "в оригинале": я могу лишь гипотетически реконструировать их содержание по их внешним (телесным) проявлениям, таким, как мимика, жесты, слова и т. д. Такую "не-данность в оригинале" следует отличать от "принципиально неадекватной данности" т. н. реальных предметов. Реальные предметы всегда даны неполно, в "оттенках и проекциях", в бесконечном горизонте неопределенностей, но тем не менее в той мере, в какой они даны, они даны сами по себе, "в оригинале". В противоположность этому содержание переживаний Д. всегда остается для оригинального схватывания недоступным, оно может быть дано лишь опосредованно и гипотетически. В этом смысле Д. представляет собой трансценденцию по отношению к моему Я. А главная проблема - проти воречие между "трансцендентально-солипсистской" установкой, лежащей в основе феноменологии, и очевидным "равноправием" Я и Д.

Это противоречие воспроизводится и в большинстве вариантов экзистенциализма. Например, для Ж. П. Сартра единственная связь, возможная между двумя индивидами, между двумя сознаниями, - это связь взаимного отрицания, "неантизации". В отношении к "другому Я" индивидуальное сознание выступает, по Сартру, в модусе "бытия для другого". Но "бытие для другого" не является онтологической структурой "для себя бытия". Равная "ничто" субъективность не содержит в себе никаких ресурсов для продуцирования положительной связи с чем бы то ни было внешним по отношению к ней. Мой "взгляд" превращает Д. в вещь, объект - и наоборот, как считает Сартр. "Окаменение" под взглядом Д. - сокровенный смысл мифа о Медузе.

Г. Марсель считал, что только в том случае, когда индивид осознает Д. как свою собственную инаковость и когда на основе этого он пытается проникнуть в Д. - только в этом случае он может преодолеть отчуждение и разорвать замкнутый круг одиночества. М. Бубер полагал, что личность. Я, ничего не может сказать о себе, не соотнося себя с Д.; жизнь есть комплекс межличностных отношений. Главное в человеческом существовании - обращаться, взывать к Д. и отвечать на зов Д. Для Бубера радикальный опыт инаковости Д., признание этого Д. "своим иным", узнавание его, ощущение невозможности существовать без него заключаются в диалоге. (См. "Диалог".)

Т. П. Лифинцева

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Современный философский словарь

ДРУГОЙ

Франц. AUTRE. Основополагающий концепт современного европейского принципа самоосознания. Вне понятия другого как составной и неотъемлемой части своей собственной идентичности сегодня невозможно ни одно серьезное размышление философского характера.

Одна из последних книг одного из самых серьезных философов, занимающихся проблемой субъекта, Поля Рикера называется «Я сам как другой» (Ricoeur:1990) — перевод, очевидно не самый удачный, тем более что философ неоднократно подчеркивает: «сказать сам не значит сказать я»(dire soi n&est pas dire je), но им пришлось воспользоваться за неимением лучшего.

Проблема «другого» — одна из наиболее древних в европейской философии и медитативном эстетическом сознании. Если оставаться в рамках Новейшего времени, то уже символисты задумывались над тем фактом, что язык как общее средство общения, доступное любому профанному знанию, выступал в качестве овеществленного другого по отношению к их поискам невидимого и неслышимого Царства красоты, о котором они грезили. У них возникало ощущение, что язык как бы говорит через них, помимо их воли. Отсюда знаменитое высказывание А. Рембо «Je est un autre» с явным нарушением правил французской грамматики: «Я есть другое». Так думали многие символисты, например, Жюль Лафорг, утверждавший, что нас «некто мечтает», или П. Верлен с его «нас думает».

Все это были первые признаки того кардинального пересмотра своего Я, традиционно рассматривавшегося как некая целостность, породившие потом обширную философскую литературу. Можно вспомнить М. Бубера с его стремлением отказаться от индивидуального сознания Я и решить проблему через вечный диалог Я и Ты, в котором раскрывается существующая в человеке изначальная «другость». Аналогично развивалась и диалогическая концепция с М. Бахтина с его постоянной проблемой «я — другой».

Разумеется, самой кардинальной попыткой решительного пересмотра традиционного представления о структуре личности была теория Фрейда, собственно от которого идет наиболее влиятельная в постструктуралистских и постмодернистских кругах концепция фрагментарного субъекта, «Я» которого всегда является полем битвы импульсов биологического по своей природе бессознательного с осуществляющим цензуру Супер-эго.

Можно сказать, что практически все философские течения XX века отдали дань фрейдовской интерпретации концепции личности, но в рамках собственно того, что мы можем назвать постмодернистской философией, наиболее влиятельными оказались интерпретации Лакана. И хотя, возможно, теории Дерриды, Фуко, Делеза и Кристевой были более глубоко проработаны и тщательнее аргументированы, лакановская версия в силу различных причин — благодаря ли своей доступности и агрессивности критики или потому, что он был одним из самых первых постмодернистов, активно работавших в этой сфере, — была усвоена в более широких масштабах.

Лакан прежде всего критиковал теории Эриха Фромма и Карен Хорни за отстаивании ими тезиса о стабильности эго. С его точки зрения — это чистейшая иллюзия, поскольку человек в его представлении не имеет фиксированного ряда характеристик. Лакан утверждал, что человек никогда не тождествен какому-либо своему атрибуту, его «Я» никогда не может быть определимо, поскольку оно всегда в поисках самого себя и способно быть репрезентировано только через Другого, через свои отношения к людям. Однако при этом никто не может полностью познать ни самого себя, ни другого, т. е. не способен полностью войти в сознание другого человека.

Это происходит прежде всего потому, что в основе человеческой психики, поведения человека, по Лакану, лежит бессознательное. В одном из своих наиболее цитируемых высказываний он утверждает: «Бессознательное — это дискурс Другого», это «то место, исходя из которого ему (субъекту — И. И.) и может быть задан вопрос о его существовании»(Lacan: 1966, с. 549).

Лакан, как известно, сформулировал и теоретически обосновал существование структуры человеческой психики как сложного и противоречивого взаимодействия трех составляющих: Воображаемого, Символического и Реального (психические инстанции). В самом общем плане интересующее здесь нас инстанция Символического представляет собой сферу социальных и культурных норм и представлений, которые индивид усваивает в основном бессознательно, чтобы иметь возможность нормально существовать в данном ему обществе. Главное здесь в том, что когда индивид вступает в царство Символического, то там он обретает в виде отца с его именем и запретами тот «третий терм» первичных, базовых человеческих взаимоотношений, того Другого, который знаменует для него встречу с культурой как социальным, языковым институтом человеческого существования.

 

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Постмодернизм. Словарь терминов

ДРУГОЙ

понятие современной философии, представляющее собой персонально-субъектную артикуляцию феномена, обозначенного классической традицией как "свое иное" (Гегель) и обретающее статус базового в рамках современного этапа развития философии постмодернизма (см. After-postmodernism), фундируя собой стратегическую программу "воскрешения субъекта". Данная программа формируется в поздней (современной) философии постмодернизма на основе своего рода коммуникационного поворота в артикуляции философской проблематики. Оформление коммуникационной (современной) версии постмодернистской философии осуществляется на базе синтеза идей диалогизма, высказанных в рамках неклассической философии (экзистенциальный психоанализ, современная философская антропология, философская герменевтика, философия католического аджорнаменто и философская концепция языковых игр). - Прежде всего, сюда относятся идеи о так называемом "коммуникативном существовании": "бытие-с" у Хайдеггера, "со-бытие с Д." у Сартра, "бытие-друг-с-другом" у Бинсвангера, "отношение Я - Ты вместо Я - Оно" у Бубера, "преодоление отчаяния благодаря данности Ты" у О.Ф.Больнова, "малый кайрос" как подлинность отношения Я с Ты у П.Тиллиха и т.п. Так, например, в рамках данной постмодернистской программы чрезвычайно актуальное звучание обретает тезис Сартра "мне нужен другой, чтобы целостно постичь все структуры своего бытия, Для-себя отсылает к Для-другого", - подлинное бытие "Я" возможно лишь как "бытие-с-Пьером" или "бытие-с-Анной", т.е. "бытие, которое в своем бытии содержит бытие другого" (Сартр). Столь же созвучной оказывается для коммуникационной стратегии постмодернизма позиция Рикера, полагавшего, что "исходный образец обратимости обнаруживает себя в языке - в контексте интерлокуции. В этом отношении показателен обмен личными местоимениями: когда я говорю другому "ты", он понимает это для себя как "я". Когда же он обращается ко мне во втором лице, я переживаю его для себя как первое. Обратимость затрагивает роли как говорящего, так и слушающего, предполагая - как в отправителе, так и в реципиенте сообщения - способность указать на себя. Но обратимы только сами роли. - Идея незаместимости учитывает личности, которые эти роли играют. И в дискурсивной практике, в отличие от языковой интерлокуции, незаместимость проявляется в фиксированном использовании местоимения "я", его закреплении". Способ бытия есть, по Сартру, "быть увиденным Д.", подобно тому, как механизм конструирования "Я" основан, по Гадамеру, на "опыте Ты", и главное содержание этого опыта есть "свободное перетекание Я в Ты". - Каждый из коммуникативных партнеров не только "является значащим для другого", но и "обусловлен другим", и именно поэтому, по словам Левинаса, "каждый, кто говорит "Я", адресуется к Другому". В такой системе отсчета возможна лишь единственная форма и единственный способ бытия "Я" - это бытие для Д., зеркало которого заменило собою разбитое зеркало прежнего объективного и объектного мира классической культуры. В противоположность классической философской традиции, в рамках которой определенность человеческого сознания задавалась его интенцией отношения к объекту (и даже в противоположность постмодернистской классике, в рамках которой децентрированная субъективность неизменно была погружена в текстологически артикулированную среду: как писал Гадамер, "игра речей и ответов доигрывается во внутренней беседе души с самой собой"), современная версия постмодернизма определяет сознание посредством фиксации его интенции на отношение к Д. Фигура Д. становится фундаментальной и конститутивной семантической структурой в современных попытках постмодернистской философии реконструировать понятие субъекта. Вектор отношения субъекта к Д., в постмодернистском его видении, - это "метафизическое желание", репрезентированное в грамматическом звательном падеже (Левинас). (В сущности, в данном моменте современная культура вновь воспроизводит в своем философском дискурсе фигуры традиционной восточной натурфилософии: в частности, в постмодернистской концепции Д. могут быть усмотрены аналогии с древнекитайской концепцией спонтанности "цзы-жань", предполагающей самоопределение сущности посредством резонирования с другими (Другими) сущностями того же рода - "лэй". - Отсюда реминисценции постмодернистской философии по поводу традиционной восточной философии: программный "антиэллинизм" Деррида, обращение Кристевой к философии Китая, универсальный интерес постмодернизма к дзен-буддизму и т.п.) Результатом коммуникации выступает вновь обретенное философией постмодернизма "Я" - "Я", найденное, по Делезу, "на дне Д.". Так, по оценке Деррида, "фрагментарный человек" может быть собран только посредством Д. Таким образом, несущей организационно-смысловой фигурой современной версии постмодернистской философии становится фигура субъект-субъектных отношений (коммуникации). Центральная проблема постмодернистской концепции Д. конституируется как проблема подлинности коммуникации: как отмечает Лакан, "как только... ребенок столкнется с Другим, он немедленно теряет свою былую невинность и начинает защищаться от реальности посредством языка". В данном контексте даже в ситуации предельно коммуникативной, а именно - в ситуации отношения к Богу, "человеку нужна ложь, нужен посредник", ибо "не нужно веры, когда есть знание ложного мифа" (Жирар). В этом отношении подлинность субъект-субъектных отношений, позволяющая идентифицировать их как коммуникативные, может быть зафиксирована по такому критерию, как их неопосредованность. Максимальная степень последней возможна именно в отношении к Богу, ибо "христианский посредник сам себя устраняет" (Жирар), однако Бог не может рассматриваться как Д. в полном смысле этого слова, поскольку, выступая в качестве коммуникативного партнера для субъективного Я, Бог, тем не менее, не конституируется в качестве Д.: "Бог - не Другой. Это - Бог" (Р.Гвардини).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История Философии: Энциклопедия

ДРУГОЙ

опорная точка и средоточие философского дискурса, способ обоснования онтологии, который изменяется в соответствии со сдвигами в понимании онтологии и переходом от эйдетико-космологической к социальной онтологии. В античной философии проводилось различие между Другим (&) и иным. В новоевропейской метафизике, где субъективность мыслящего Я стала ведущим гносеологическим и онтологическим принципом (Декарт), проблема Другого не вставала во всей своей глубине и значимости. Для Локка вопрос о существовании другой личности принимается в качестве чего-то очевидного и не требующего философского обсуждения. Лейбниц в противовес монизму Спинозы исходил из принципа индивидуации как центрального и тем самым из множественности монад, отличающихся друг от друга. Ассоцианизм пытался обосновать существование Другого с помощью рассуждений по аналогии, когда восприятие своего тела и самосознание переносилось на другие существа. Трансцендентальный идеализм новоевропейской метафизики поставил вопрос о том, как возможно существование Другого. Категорический императив Канта запрещает рассматривать другого человека как средство моего самоутверждения. Для Фихте переход от трансцендентального Я к не-Я, к другому Я представлял большие методологические трудности. Исходный принцип трансцендентального идеализма — признание существования других Я. Это признание осуществляется по-разному в учении о праве, где признание оказывается взаимным признанием, а призыв другого свободного человека рассматривается как способ самоопределения моей свободы и наоборот, что и создает некое общее сознание, образующее основание правовой реальности, и в учении о нравственности, где признание других личностей осуществляется через нравственный закон. Эта линия юридического и этического обоснования существования Другого представлена и в «Этике чистой воли» Г. Когена (1904). Проблема отчуждения, перенесенная младогегельянцами из натурфилософии в социальную онтологию, пробудила интерес к проблеме Другого, чужого Я. Согласно антропологической концепции Фейербаха, «Я есть-Я — для самого себя, и одновременно Я — Ты для другого, но таким я могу быть только как существо чувственное» (Соч., т. 1. M.. 1955, с. 183).

На рубеже 19—20 вв. формируются, с одной стороны, новые варианты постижения существования Другого (напр., М. Шелер усматривает его в сопереживании, «симпатии»), а с другой—обостряется полемика между солипсистской позицией, присущей, в частности, неокритицизму и эмпириокритицизму, и позицией, которая исходит из множественности сознаний и которая представлена, в частности, русским лейбницеанством. Так, И. И. Лапшин, обсуждая проблему «чужого Я», выделил шесть догматических вариантов ее решения — наивный реализм, материализм, гилозоизм, монистический идеализм, монадология, солипсизм. В противовес позиции, утверждающей «трансцендентную реальность чужого Я», он отстаивает имманентную точку зрения на мир и на реальность чужого Я, исходя из представления о плюрализме сознаний, которые координируются под одним гносеологическим субъектом (Лапшин И. И. Проблема чужого Я в новейшей философии. СПб., 1910).

А. П. Огурцов

Тема Другого—линия демаркации между классической и современной философией, в которой можно выделить три наиболее влиятельные интерпретации этой темы: экзистенциально-феноменологическую, герменевтическую и постструктуралистскую.

Экзистенциально-феноменологический анализ представлен работами Э. Гуссерля, М. Хайдегггера, Г. Марселя, С. Л. Франка, Г. Г. Шпета, Ж.-П. Сартра, М. Мерло-Понти, X. Ортеги-и-Гассета. В этой традиции принято понимать под Другим межличностное, или социальное, общение, другого человека. Контекст прямого, контактного взаимодействия предполагает возвращение к классической философской предпосылке: феноменологической очевидности присутствия субъекта в мире. Феноменологический смысл получают визуальные, тактильные или слуховые, т. е. чисто феноменальные, очевидности нашего отношения к себе и позиции Другого. Опосредствующей функцией являемости Другого в мире для экзистенциально-феноменологического анализа выступает тело. Между «я» и Другим—онтологический горизонт и тело, поскольку оно устанавливает границы являемости, т. е. опосредствует все наблюдаемые отношения между «я» и Другим.

Гуссерль предполагает, что функция тела столь существенна потому, что позволяет по аналогии феноменального переживания собственного тела судить о теле другого и тем самым рассматривать весь процесс телесного конституировании мира как совместное действие отдельных и автономных индивидов-монад («Картезианские размышления», 1931). Тело—транзит, оно на переходе от одного телесного опыта к другому. Другой обнаруживает себя прежде всего как не мое тело. Другой выступает как тело-объект, готовый, однако, в любое последующее мгновение стать теломсубъектом и превратить меня в объект (наблюдения и агрессии). Другой, если придерживаться версии Ж.-П. Сартра («Бытие и ничто», 1943),—тот, кто желает сделать меня объектом, тот, кто всматривается в меня, кто видит во мне то, что делает меня объектом, рассматривает преследующим и мстительным взглядом (словно сквозь «замочную скважину»). Другой оказывается видимым пределом, указывающим мне, где кончается мое право обладать и где существуют неизвестные мне миры всех других. Явление другого интерпретируется как появление взгляда (за которым нет лица). Ортега-и-Гассет указывает на специфически французскую способность политизировать отношение к другому, когда упоминает о «взгляде из-за кулис» (les yeux en coulisse). Следящий, контролирующий, преследующий, ненавидящий, унижающий и т. п.—повсюду взгляд, который превращает нас в объекты чужой воли, страсти и насилия. Другой предстает в виде опасного чужого, врага и т. п.

Другой — это не ад, но и не рай, это способ человеческого присутствия в мире, он создает горизонты вещей, желаний, тел—наших и тел другого. Другой, по выражению Делеза, делает возможной способность воспринимать и быть воспринятым. В пространстве восприятия, или перцептивном пространстве, существенную роль наравне с феноменами обладания играют феномены принадлежания. Близость—первое условие переводимости на язык восприятия всех перцептивных значений, которыми наделен Другой. Противоположный субъекту коммуникант, воплощающий собой даль,—воспринимается как второе, модифицированное во времени восприятия последующее Я, помечаемое знаком Ты. М. Бубер говорит о Я как вторичном по отношению к Ты (Другому) состоянию субъективности. Сначала Ты и только потом Я как фрагмент отношения в единстве базовой коммуникации Я—ТЫ. В таком случае другой, не препятствующий мне распоряжаться собственным телом, вещами и миром, открывающий мне все новые возможности обладания, и будет этим Ты. Я не трансформируется в Ты; посредством Ты как своего внешнего образа оно добивается расширения сферы господства своего Я, но и признает господство Ты. Близость с Богом как близость со своим высшим Ты устраняет субъективность из коммуникативного опыта, ставшего для субъекта трансцендентным событием (выходящим за рамки коммуникации). Но это Ты—предел за границами функционирующей субъективности; и когда его достигают, допустим, в религиозно-верующем или мистическом опыте, то этот предел отменяет особое положение субъекта в мире, исключает его телесную экспансию вовне, приводящую все мировое к близости: уже не обладание, а принадлежание. Герменевтический анализ нашел выражение в работах В. Дильтея, Г.-Г. Гадамера, П. Рикера и др. Отношение к себе и отношение к другому строится здесь на основе текстов, образованных движением в культуре и человеческом опыте множества знаков, в интерпретации которых мы нуждаемся, чтобы понять себя, цели, смысл «своего» поведения и поведения других. На первый план выдвигается искусство интерпретации. «Под пониманием мы будем иметь в виду искусство постижения значения знаков, передаваемых одним сознанием и воспринимаемых другими сознаниями через их внешнее выражение—жесты, позы, и, разумеется, речь» (П. Рикер). Другим является все то, что не подверглось интерпретации, что остается непонятым, что не наделено смыслом. Диалогический анализ (Ф. Эбнер, М. Бубер, М. М. Бахтин, С. Л. Франк) предполагает постоянную смену говорящих субъектов в диалоге и попеременное проигрывание ими роли другого; говорить об отдельных позициях субъектов в диалоге не приходится. Диалог — это живая форма общения по крайней мере двух субъектов, которые разными способами включаются в единое поле высказывания. Речь, обращенная к другому, уже несет в себе фрагменты речи того, к кому она обращена; диалог—это пред-понимающая структура смысла. Вступающий в диалог уже понимает, т. е. не нуждается в особенной технике или искусстве интерпретации знаков другого, ему нет также нужды в том, чтобы ориентировать себя по отношению к другому через собственное тело.

Постструктуралистский анализ представлен работами Ж. Лакана, М. Фуко, Р. Барта, Ж. Делеза, Ж. Дерриды и др.). Лакан, разрабатывая структуралистскую версию психоанализа, связывает являемость в мире Другого с областью бессознательного: «...бессознательное есть дискурс другого». Другой выступает как инстанция, контролирующая наши способы вхождения в мир символических ценностей культуры (традиций, воспоминаний, снов, повествований, реликвий, умений и знаний,запретов и норм). Другой деперсонифицируется, лишается своей экзистенциально-феноменологической данности. Другой — это все то, что мы есть независимо от того, что мы думаем по поводу себя и других. Другой—это закон (совокупность правил, которые позволяют вступать в символический порядок культуры и получать право на пользование ее символами). Суверенность европейского разума была достигнута тем, что в нем, начиная с Нового времени, произошло разделение принципа самотождественности и другого (М. Фуко). Для того, чтобы освободиться от неразумия, разуму понадобилось создать угрожающий его самотождественности образ другого,— и это был человек безумный (столь же осуждаемыми стали человек перверсивный, человек преступный). Конструируется понятие безумия, с помощью которого европейский разум начинает контролировать себя, достигая позиции суверенности за счет развития практик исключения, включающихся в европейские правовые институты уже на первом этапе их формирования. Фуко ставит вопрос о социальной и правовой реабилитации поведения и желаний другого. Другой — не вне разума, а внутри его, и, заявляя о своей суверенности, разум оказывается другим для себя.

Лит.: Гуссерль Э. Картезианские размышления. СПб., 1998; Хаидеггер М. Бытие и время. М„ 1997; Сартр Ж.-П. Проблемы метода. М 1994; Бубер М. Два образа веры. М., 1995; Франк С. Л. Соч. М., 1990; Шпет Г. Философские этюды. М., 1994; Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М„ 1975; Он же. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975; Лотман Ю. Структура художественного текста. М., 1970; Ортега-и-Гассет. Что такое философия? М„ 1991 ; Он же. Избр. труды. М., 1997; Турнье М. Пятница, или Тихоокеанский лимб. М., 1992; Он же. Тело.—«Комментарии», вып. 10. М.—СПб., 1996; Делез Ж. Турнье и мир без Другого.— Там же; От Я к Другому: сб. ст. Минск, 1997; Левинас Э. Время и другой. Гуманизм другого человека. СПб, 1998; Делез Ж. Логика смысла. M. - Екатеринбург. 1998; Лакан Ж. Семинары, Кн. I. Работы Фрейда по технике психоанализа. М., 1998; Он же. Инстанция буквы в бессознательном, или Судьба разума после Фрейда. М-, 1997; Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997; Mounter Е. Introduction aux existenialismes. P., 1946; Sartre f-P. Letre et le neant. Essai dontologie phenomenologique. P., 1945; Merleau-Ponty M. Phenomenologie de la perception. P., 1945; Idem. Signes. P., 1960; Lacan J. Ecrits. P., 1966; Ricoew P. Soi-meme comme un autre. P., 1990; Ibdorov T. Face a lextreme. P., 1991; Levinas Е. Autrement quetre ou au-dela de lessence. La Haye, 1974.

В. А. Подорога

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

Найдено схем по теме ДРУГОЙ — 0

Найдено научныех статей по теме ДРУГОЙ — 0

Найдено книг по теме ДРУГОЙ — 0

Найдено презентаций по теме ДРУГОЙ — 0

Найдено рефератов по теме ДРУГОЙ — 0