Людвиг Витгенштейн

Найдено 18 описаний персоны Людвиг Витгенштейн

Показать: [все] [краткое] [полное]

Автор: [отечественный] [зарубежный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

Витгенштейн Людвиг

1889-1951 гг.) - австрийский философ, логик и математик, один из создателей аналитической философии. Ведущий принцип философии Витгенштейна - необходимость борьбы с дезориентирующим воздействием неправильного обращения с языком, которое, по его мнению, является источником всякого рода философских псевдопроблем.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Словарь-справочник по философии для студентов лечебного, педиатрического и стоматологического факультетов

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

британский логик австрийского происхождения (Вена, 1889 — Кембридж, 1951). Его «Логико-философский трактат» (1921) оказал глубокое влияние на Венский кружок и на современную философию, анализирующую природу философского языка. Он показал, что целью философии является не прибавление философских положений к положениям научным, но раскрытие логики нашего языка, элиминации из него суждений или понятий, лишенных смысла. Сочинения: «Философские исследования» (1953).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский словарь

ВИТГЕНШТЕЙН (Wittgenstein) Людвиг

род. 26 апр. 1889, Вена - ум. 29 апр. 1951, Кембридж, Англия) - австр. философ, профессор с 1939; неопозитивист, ученик и друг Б. Рассела. Учил, что познание есть отображение (не зависящих друг от друга) фактов. Суждения являются "функциями истинности" единичных высказываний о фактах, т.е. выводимых из них логическим путем. Логике присущ исключительно тавтологический характер, она ничего не утверждает о действительности, поэтому наука допустила бы ошибку, если бы стала считаться с логикой языка. То общее, что присуще бытию и мышлению, не может якобы быть высказано, на него можно только смотреть и указывать с помощью символов. Осн. произв.: "Logischphilosophische Abhandlungen", 1921 (рус. пер. "Логико-философский трактат", 1958).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

ВИТГЕНШТЕЙН Людвиг (1889-1951)

философ и логик, один из создателей аналитической философии. Родился в Вене. В “Логико-философском трактате” (1921) выдвинул концепцию “логически совершенного”, или “идеального”, языка, прообразом к-рого для него является язык математической логики, как она была изложена в труде Рассела и Уайтхеда “Principia Mathematica”. Эта концепция есть неоправданная попытка перенести на всю совокупность знания о мире свойства ограниченного логического формализма, основанного на изображении знания как множества элементарных утверждений, связанных между собой логическими операциями конъюнкции, дизъюнкции и т. д. Логико-гносеологической концепции В. предпосылает онтологическое обоснование в виде доктрины логического атомизма. Все, что не попадает в схему “идеального” языка — традиционная философия, этика и т. д.,— объявляется В. лишенным научного смысла; философия признается возможной лишь как “критика языка”. Идеи “Логико-философского трактата” были восприняты логическим позитивизмом. Ряд логических идей В. (применение табличного, или матричного, метода определения значения истинности, взгляды на вероятность и др.) оказал влияние на развитие совр. логики. Взгляды В., подытоженные в работе “Философские исследования” (1953), оказали воздействие на лингвистическую философию.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философский энциклопедический словарь

ВИТГЕНШТЕЙН ЛЮДВИГ

1889-1951) – австрийский философ, логик и математик, один из  создателей  аналитической философии, живший с 1929 г. вВеликобритании. Изучал машиноведение и математику. Заведовал кафедрой в Кембриджском университете. Опирался на идеи «логического атомизма» Рассела. В основном произведении раннего этапа его  философской эволюции «Логикофилософский трактат» 1921) он предпринял попытку обосновать новый  способфилософствования, который базируется на представлении о языке как жесткой структуре. Основной функцией языка является обозначение «фактов», т.е. выполняет роль конструирования мира, а границы языка совпадают с границами мира.Факт – это «субстанция мира». Объектом в предложениях являются имена. Сочетания имен в предложениях –  это отражение способов сочетания объектов. Его модель знания исходит из возможности его сведения к совокупности элементарных предложений. Все, что не вписывается в эту модель – традиционная философия, этика и др., объявляются им лишенными познавательного смысла. Философию он признает лишь как «критику языка». Исходная установка его аналитической философии – необходимость борьбы с неправильным обращением с языком, что является источником философских псевдопроблем (среди которых – проблема объективной реальности. Начиная с 30-х гг. Витгенштейн отказался от односторонней ориентации на логику и идеи логически совершенного языка (рассматривал их как одну из возможных «языковых игр»). Абсолютизация логического моделирования языка сменяется у него культом многообразия форм обыденного языка и их эмпирического описания. В этот период он стоял на позициях конвенционализма, рассматривая язык как продукт произвольного соглашения.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия науки и техники: словарь

ВИТГЕНШТЕЙН Людвиг

26.4.1889, Вена -29.4.1951, Кембридж), австр. философ, логик и математик. Представитель аналитической философии. С 1929 жил в Великобритании. В «Логико-филос. трактате» (1921, рус. пер. 1958) В. под влиянием Рассела выдвинул концепцию логич. анализа языка, основанную на идее т. н. логически совершенного, или идеального, языка, образцом к-рого он признавал язык математич. логики. Логико-гносеологич. модель знания, сформулированная В., представляла собой неоправданную попытку экстраполяции на структуру знания в целом свойств частного логич. формализма - классич. двузначной математич. логики. Модель В. исходила из возможности сведения всего Знания к совокупности элементарных предложений. Утверждения логики и математики рассматривались при этом как образец выражения схем формального преобразования содержат. утверждений о мире. Этой модели знания В. предпослал онтологич. обоснование в виде доктрины логического атомизма, к-рая представляет собой проекцию структуры знания, предписываемой логико-гносеологич. моделью, на структуру мира. Все, что не вписывается в эту модель - традиц. философия, этика и т. д. - объявляется В. лишенным познават. смысла. Философия признается возможной лишь как «критика языка». Идеи «Логико-филос. трактата» были восприняты логич. позитивизмом, хотя последний и отвергал логич. атомизм В. как неправомерную «метафизику». Начиная с 30-х гг. В. отказался от односторонней ориентации на логику и идеи логически совершенного языка, рассматривая его лишь как одну из возможных «языковых игр». Абсолютизация логич. моделирования языка сменяется у В. культом многообразия форм обыденного языка и их эмпирич. описания. В. резко выступал против всяких унификаций и генерализаций в подходе к языку, выдвигая концепцию значения как употребления, противопоставляя теории обобщения идею «семейных сходств». Эти взгляды В., нашедшие выражение в его посмертном труде «Филос. исследования» («Philosophische Untersuchungen», 1953), оказали большое влияние на развитие лингвистической философии. Если для доктрины логич. атомизма был характерен субъективно-идеалистич. эмпиризм, переведенный в логич. план, то в поздней своей концепции В. занимал позицию идеалистич. конвенционализма, согласно к-рой язык толкуется как продукт произвольного соглашения. Вместе с тем В. сохранил свою исходную установку, ставшую ведущим принципом аналитич. философии - о необходимости борьбы с дезориентирующим воздействием неправильного обращения с языком, к-рое, по его мнению, является источником всякого рода филос. псевдопроблем (среди к-рых и проблема объективной реальности).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советский философский словарь

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

нем. Ludwig Josef Johann Wittgenstein; 26 апреля 1889, Вена — 29 апреля 1951, Кембридж) — австро-английский философ, профессор Кембриджского университета (1939-1947). Основоположник двух этапов становления аналитической философии в 20 в. - логического (совместно с Расселом) и лингвистического. Автор термина "картина мира". Основные произведения: "Логико-философский трактат" (1921), "Философские исследования" (1953), "Заметки по основаниям математики" (1953), "О достоверности" (1969) и др. В своем “Логико-философском трактате” он высказал утверждение о том, что философия это не теория, а ее деятельность, состоит в критике языка: в его логическом анализе. Вслед за Витгенштейном логические позитивисты стали усматривать функцию философии в логическом анализе языка. Структурно «Логико-философский трактат» представляет собой семь афоризмов, сопровождаемых разветвленной системой поясняющих предложений. 1. Язык и мир — центральные понятия всей философии Витгенштейна. В «Трактате» они предстают как «зеркальная» пара: язык отражает мир, потому что логическая структура языка идентична онтологической структуре мира. 2. Мир состоит из фактов, а не из объектов, как полагается в большинстве философских систем. Мир представляет весь набор существующих фактов. Факты могут быть простыми и сложными. 3. Объекты суть то, что, вступая во взаимодействие, образует факты. Объекты обладают логической формой — набором свойств, которые позволяют им вступать в те или иные отношения. 4. В языке простые факты описываются простыми предложениями. Они, а не имена, являются простейшими языковыми единицами. Сложным фактам соответствуют сложные предложения. 5. Весь язык — это полное описание всего, что есть в мире, то есть всех фактов. 6. Язык допускает также описание возможных фактов. Так представленный язык целиком подчиняется законам логики и поддается формализации. Все предложения, нарушающие законы логики или не относящиеся к наблюдаемым фактам, полагаются Витгенштейном бессмысленными. Так, бессмысленными оказываются предложения этики, эстетики и метафизики. 7. «О чем невозможно говорить, о том следует молчать» — таков последний афоризм «Трактата». С началом 1930-х связано начало второго этапа философской эволюции Витгенштейна, который характеризуется переходом от языка логического атомизма (объект, имя, факт) к новой "языковой игре", целью которой является устранение ловушек естественного языка путем терапии языковых заблуждений, перевод непонятных предложений в более совершенные, ясные и отчетливые. По словам Витгенштейна, "весь туман философии конденсируется в каплю грамматики".

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философия справочные материалы для самостоятельной работы студентов и магистрантов

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

(26 апр. 1889 – 29 апр. 1951) – австр. философ и логик. Род. в Вене, с 1929 жил в Англии, проф. Кембриджского ун-та (1939–47). В первый период своей филос. эволюции (до 1934) В., исходя из логич. рассмотрения языка, начатого в работах Фреге и Рассела, подходит к любой филос. проблеме с позиций ее анализа средствами математич. логики, что в дальнейшем стало важнейшим принципом логического позитивизма. В осн. произведении этого периода – "Логико-философском трактате" ("Tractatus logico-philosophicus", 1921, рус. пер. 1958) – В. исследует условия построения такого искусств. языка, к-рый был бы логически совершенным языком, т.е. был бы свободен от недостатков обычного (естественного) языка, выражающихся в его многозначности и отсутствии логич. точности. При этом он исходит из расселовской теории логического атомизма и из своей теории языка как образа (проекции) т.н. атомарных фактов, согласно к-рой каждое предложение языка есть знаковое выражение факта и порядок слов в нем изображает порядок объектов в факте. В основу филос. интерпретации своего учения о природе языка В. кладет плоско-эмпирич. и агностич. мысль о том, что язык может выражать лишь факты естеств. наук. Все неэмпирич. знание он относит к области "мистического", под к-рым понимается все то, что невысказываемо в его системе искусств. языка, и о чем поэтому нельзя говорить. В связи с этим философию В. сводит к деятельности по разъяснению смысла предложений, помогающей избегать постановки бессмысленных вопросов. Поскольку же при этом проблема объективной реальности материального мира попадает в число т.н. псевдопроблем, такая трактовка предмета философии приводит его к признанию "истинности" солипсизма. Для филос. концепции В. этого периода также характерна мысль о том, что все предложения логики и математики являются тавтологиями или противоречиями, т.е. что они ничего не высказывают о действительности, а лишь характеризуют формальную знаковую систему и заведомо истинны (или ложны) на основе только своего вида (формы). Нек-рые положения учения В. (табличный метод в исчислении высказываний, идея о разработке логич. синтаксиса идеального искусств. языка, понятие "положение вещей" и т.д.) оказали значит, влияние на развитие совр. логики. В дальнейшем под влиянием англ. математика и логика Ф. Рамзая и итал. экономиста П. Сраффа В. отказался от мн. своих первонач. убеждений (от теории языка как образа, от теории логического атомизма и т.д.) и с 1937 перешел к рассмотрению языка как орудия общения между людьми. В гл. работе этого периода "Философские исследования" ("Philosophische Untersuchungen", вышла посмертно, в 1953) В., исходя из предпосылки огромной сложности и запутанности человеч. языка, неизбежно приводящих к бессмысленным проблемам и недоразумениям (из чего, как он считает, состоит вся философия), пытается найти причины этого явления и разработать принцип такого его употребления, к-рый исключал бы постановку бессмысл. вопросов. Здесь В. склоняется к признанию конвенционного характера языка, согласно к-рому значение слова определяется общими указаниями для его использования. В этот период логич. аспект исследования языка теряется, труды приобретают описат. характер и не выходят за рамки эмпирич. лингвистики. Филос. воззрения В. остаются субъективно-идеалистическими и по существу приближаются к "языковому скептицизму" Маутнера. В. оказал большое влияние на становление филос. принципов Венского кружка (метод логич. рассмотрения филос. проблем, учение о верификации, учение о тавтологич. характере предложений логики и математики), а во второй период – на школу Мура (т. н. английских аналитиков). Соч.: Bemerkungen ?ber die Grundlagen der Mathematik, Oxf., 1956. Лит.: Корнфорт M., Наука против идеализма, М., 1957, с. 172–202; Ramsey F. P., Foundations of mathematics..., ?. ?., 1950; ?oore G., Wittgenstein´s lectures in 1930–1933, "Mind", 1955, v. 63, No 249, 251, 1956, v. 64. No 255; Pole D., The later philosophy of Wittgenstein, [L.], 1958; Malсоln N., L. Wittgenstein: a memoir, L., 1958; Russell В., Philosophical analysis, "Z. philos. Forschung", 1958, Bd 12, H. 1. И. Добронравов. Москва.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

ВИТГЕНШТЕЙН Людвиг

(1889— 1951) — австр. философ, логик, инициатор ряда движений в совр. философии и методологии науч. познания. Ученик Г.Фреге и Б.Расселла. Проф. философии Кембриджского ун-та (1939—47). Осн. соч.: «Дневники 1914—16 гг.» (опубл. 1979), «Логико-философский трактат» (1921), «Философские исследования» (опубл. 1953), «О достоверности» (опубл. 1969), «Заметки по основаниям математики» (опубл. 1969). Академ. собр. соч. В. включает 8 т. (Werkausgabe. Bd. 1—8. Frankfurt am Main, 1971—84). В творчестве В. выделяют ранний (до середины 1930-х гг.) и поздний периоды. Синтезируя идеи Фреге (логич. синтаксис) и Рассела (логич. анализ элементарных высказываний), «ранний» В. разработал концепцию, ставшую теор. и методол. основой неопозитивизма. Считая познавательные возможности совр. матем. логики безграничными, он сформулировал тезис: «границы языка тождественны границам онтологии», т.е. логич. организация и «чистка» системы понятий и концепций обеспечит и организацию действительности в доступных человеку пределах. Поск. онтологич. реальность тождественна «метафизич. субъекту», филос. крайности — солипсизм и реализм — тождественны. След-но, метафизич. высказывания явл. по сути высказываниями «ни о чем». Только фактически обоснованные и организованные по з-нам логики высказывания обладают смыслом; они суть «имена» как образы конкретных явлений реальности, у них есть «значение». Имена явл. элементарными знаками, обозначающими «объекты», чистыми формами, лишенными чувственных кач-в; совокупность таких объектов и есть реальность, «субстанция мира». Объекты сами по себе неизменны, изменение и движение в мире есть их комбинации (ситуации или «положения дел»); комбинации «положений» составляют «факты». Сложные высказывания показывают взаимосвязь неск. фактов, отсюда тезис: смысл (истинность или ложность) предложения определяется его тождественностью фактам; бессмысленные предложения (противоречивые или тавтологические) лишь указывают на строение «мира фактов» и его границы. Т.о., метафиз., эстетич., этич. и религ. предложения лишены логич. смысла, как и сама «логич. форма», к-рая невыразима средствами языка, а лишь «показывается». Целостное отражение мира предполагает обращение к чистой интуиции, тогда как науч.-филос. знание не может опираться на такой метод. Функция философии — не поиск истины о мире и человеке, а анализ логич. структуры языка, выявление и критика «неясных обозначений», порождающих бессмысленные высказывания. Предел филос. и религ. исканий полагается принципом: «О чем нельзя мыслить ясно, о том следует молчать». Эта концепция «логич. атомизма» стимулировала деятельность Венского кружка. В конце 1920-х гг. В. существ. пересматривает свои положения и прежде всего идею выявления неизменной и априорной структуры языка. Теперь для него значение — не объект, обозначаемый к.-л. словом и не внутр. образ сознания; оно зависит от употребления слова в конкретной ситуации и контексте, т.е. устанавливается в «языковой игре» по правилам к.-л. лингв. сообщества. В «Философских исследованиях» его общая установка «логич. реализма» трансформируется в крайний номинализм. По В., задачей философии явл. описание и разграничение разл. языковых игр с целью «терапевтического устранения» неясностей и «складок» естеств. языка, к-рые возникают из-за смешения «поверхностной» (естеств. синтаксис) и «глубинной» (правила языковых игр) грамматик. Поздние работы В. посвящены проблемам достоверности знания и философии математики. Его идеи получили разнообразную интерпретацию в разл. направлениях совр. философии (лингвистич. психоанализ, феноменология, герменевтика, аналитическая философия). Соч.: Избр. филос. работы: В 2 т. М., 1993—1994; О достоверности // Вопр. философии. 1984. № 8; Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1985; Лекция об этике. Заметки о «Золотой ветви» Дж.Фрэзера // Историко-философский ежегодник: 1988. М., 1989. Лит.: Грязнов А.Ф. Эволюция философских взглядов Л.Витгенштейна: критический анализ. М., 1985; Сокулер З.А. Людвиг Витгенштейн и его место в философии ХХ в.: Курс лекций. Долгопрудный, 1994. Е.В.Гутов

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История и философия науки. Энциклопедический словарь

ВИТГЕНШТЕЙН (Wittgenstein) Людвиг (1889-1951)

австрийский философ, профессор Кембриджского университета (1939-1947). Основоположник двух этапов становления аналитической философии в 20 в. - логического (совместно с Расселом) и лингвистического. Автор ряда широко известных философских произведений, из которых наибольшее влияние на формирование современного ландшафта философской мысли оказали такие книги, как "Логико-философский трактат" (1921), "Философские исследования" (опубликованы посмертно, 1953), "Заметки по основаниям математики" (1953), "О достоверности" (1969) и др. Формирование личности В. проходило в тот период (конец 19 - начало 20 вв.), когда венская культура достигла значительных высот в области музыки, литературы, психологии. Знакомство с творчеством Брамса, Малера, Казельса, с публицистикой основателя авангардного журнала "Факел" Крауса, несомненно, оказало влияние на становление богатой творческой индивидуальности В. Философия также рано вошла в круг его интересов. В юности В. читал работы Лихтенберга и Кьеркегора, Спинозы и Августина. Одной из первых философских книг В. была книга Шопенгауэра "Мир как воля и представление". Большое влияние на В. оказало знакомство с идеями немецкого математика и логика Фреге, у которого он некоторое время учился, и английского философа, логика и математика Рассела, с которым он долгое время поддерживал дружеские отношения. В творчестве В. выделяют два периода. Первый из них связан с написанием "Логико-философского трактата", первое издание которого было осуществлено в Германии (1921), а второе в Англии (1922). Основной замысел книги В. видел не в построении развитой теории предложения как образа мира, а в создании особой этической позиции, целью которой является демонстрация того тезиса, что решение научных проблем мало что дает для решения экзистенциальных проблем человека. Тот, кто осознал это, должен преодолеть язык "Трактата", подняться с его помощью еще выше. Что касается логической стороны, то в основе данного произведения лежало стремление В. дать точное и однозначное описание реальности в определенным образом построенном языке, а также при помощи правил логики установить в языке границу выражения мыслей и, тем самым, границу мира. Несмотря на то, что в "Логико-философском трактате" В. говорит о том, что "Я" есть мой мир и границы моего языка определяют границы моего мира, его позицию нельзя назвать позицией солипсизма, потому что В. не отрицал как возможности познания мира, что зафиксировано в его теории отображения, так и существования других Я, о чем свидетельствуют последние этические афоризмы "Трактата". На логическую составляющую "Трактата" большое влияние оказала логика Фреге, из которой В. позаимствовал также понятия, как "смысл", "пропозициональная функция", "истинное значение", а также некоторые из идей Рассела: идею создания идеального логического языка; идею о том, что логика составляет сущность философии; гипотезу бессмысленности предложений традиционной метафизики. После опубликования "Логико-философского трактата" В. на целых восемь лет покидает философское сообщество. Одной из причин этого ухода послужило написанное Расселом предисловие к "Трактату", в котором он остановился исключительно на логических достижениях книги, а ее этическую сторону оставил без должного внимания, что дало повод В. для резкой критики Рассела. С началом 30-х связано начало второго этапа философской эволюции В., который характеризуется переходом от языка логического атомизма (объект, имя, факт) к новой "языковой игре", целью которой является устранение ловушек естественного языка путем терапии языковых заблуждений, перевод непонятных предложений в более совершенные, ясные и отчетливые. По словам В., весь туман философии конденсируется в каплю грамматики. В первоначальном виде концепция В. была представлена в двух курсах лекций, которые он прочитал в 1933-1935. Позднее, при опубликовании, они получили название "Голубой и коричневой книги". Свой наиболее законченный вид программа В. принимает в "Философских исследованиях", основной работе позднего периода. В этом произведении главными выступают понятия "языковые игры" и "семейное подобие". Языковая игра - это определенная модель коммуникации или конституция текста, в которой слова употребляются в строго определенном смысле, что позволяет строить непротиворечивый контекст. Языковая игра дает возможность произвольно, но строго описать факт, явление, построить модель поведения человека или группы, задать самим построением текста способ его прочтения. При этом на первый план выступает то, что можно было бы назвать "анатомией чтения" - ситуация, когда одна возможная языковая игра прочитывается принципиально различными стратегиями. Интересно отметить, что в такой ситуации происходит превращение и изменение языковой игры из того, что уже создано и написано как текст, в то, что создается различными стратегиями чтения. Большое значение для В. имел вопрос о том, как возможна коммуникация различных языковых игр. Этот вопрос решался В. при помощи введения в свою систему концепта "семейное подобие". В. утверждает и доказывает с помощью идеи "семейного подобия", что в основе коммуникации лежит не некая сущность языка или мира, а реальное многообразие способов описания. Идея "семейного сходства" используется В. для прояснения пути образования абстракций. В "Философских исследованиях" В. показывает, что тому, что в языке обозначается с помощью определенного слова или понятия, в реальности соответствует огромное множество сходных, но не тождественных между собой явлений, процессов, включающих в себя многочисленные случаи взаимопереходов. Такое понимание происхождения абстракций говорит о том, что метод "семейного сходства" является сугубо номиналистической идеей и служит для развенчания представлений о том, что в основе какого-либо понятия (например, "сознание") лежит конкретная сущность. Кроме указанных выше, особое внимание В. привлекали проблемы природы сознания, механизмов его функционирования и их выражения в языке, проблема индивидуального языка его понимания, вопросы достоверности, веры, истины, преодоления скептицизма и многое др. Несмотря на то, что в творчестве В. выделяют два периода, его взгляды представляют органичное целое по ключевому вопросу - что такое философия. Согласно взглядам В. как раннего, так и позднего периодов, философия - не теория, а деятельность, целью которой является прояснение языка, а, следовательно, и мира. Результатом этой деятельности должно явиться более четкое и ясное понимание предложений языка и его структуры. Только если на первом этапе целью интеллектуальных усилий В. выступал сконструированный по логическим законам язык, то на втором - естественный язык человеческого общения.

Ю.В. Баранчик

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новейший философский словарь

ВИТГЕНШТЕЙН (Wittgenstein) Людвиг (1889-1951)

- австр. философ. Получил инженерное образование, затем увлекся чистой математикой, учился у Г. Фреге, потом в Кембридже у Б. Рассела, интенсивно занимался проблемами логики, оснований математики и логич. анализа языка. Начало Первой мир. войны вынудило его вернуться в Австрию. Он добился отправки на фронт, имел награды и ранения. Его исследование по логике и философии было завершено в плену (Монте-Кяссино, Италия); в 1921 опубликовано под названием "Логико-филос. трактат". К этому времени В. решительно отказался от занятий философией. Ряд лет был учителем в сельской школе, занимался архитектурой, был монастырским садовником. В 1929 вернулся к занятиям философией и был приглашен в Кембридж, где с перерывами читал лекции до 1947. Во время Второй мир. войны оставил преподавание и работал санитаром в Лондон, госпитале. В 1947 он покинул Кэмбриджи сосредоточился на разработке своих идей, ведя затворническое существование в деревушке в Ирландии. После смерти В. осталась одна подготовленная для печати рукопись. Его ученики и душеприказчики, дополнив рядом фрагментов, опубликовали ее под названием "Филос. исследования" (1953). Публикация его рукописного наследия продолжается.

Целью филос. занятий В. считал достижение ясности, что имело для него значение этич. принципа как требование честности и искренности в мыслях и высказываниях, честного осознания своего места и назначения в мире. Органич. составляющей императива ясности было требование четко представлять себе грань, за к-рой язык бессилен и должно наступать молчание.

Достижение ясности требует анализа используемых нами языковых выражений: что они означают и как соотносятся с реальностью. В "Логико-филос. трактате" В. представляет язык как образ реальности. Язык и реальность (мир) находятся в одном и том же логич. пространстве и обладают одной и той же логич. формой. Языковые выражения членятся вплоть до простых, далее неанализируемых языковых единиц - имен, а реальность слагается из абсолютно простых и независимых друг от друга единиц - объектов, к-рые образуют субстанцию мира (концепция логич. атомизма). Предложение языка является образом (реального или возможного) факта. Предложение говорит о факте, факт есть смысл предложения. Это возможно благодаря тому, что предложение и факт имеют одну и ту же логич. структуру. Т.о., языковые выражения говорят о фактах мира, но не могут говорить о том, что составляет априорное условие и мира, и возможности говорить о нем, т.е. о собственной логич. структуре, хотя и мир, и язык показывают ее всегда и всюду, ибо логика пронизывает и мир, и язык. Она же образует и границу языка, и мира.

В "Логико-философском трактате" логика и метафизический субъект получают ряд общих характеристик: они трансцендентальны, пронизывают весь мир, но не являются ни объектом, ни явлением в самом мире, а представляют собой границу мира. Логика оказывается как бы гранью метафизич. субъекта: это он является априорным логич. каркасом языка и мира и априорным условием того, что язык служит для изображения мира. Однако субъект не тождествен логике, ибо наделен волей. Она также трансцендентальна, не влияет на ход отд. событий в мире, но определяет собою мир как целое.

За границей мира (или, что то же самое - за границей того, что может быть высказано предложениями) лежат ценности и смысл жизни. Фундаментальное переживание ценности связано с представлением мира как ограниченного целого и с изумлением по поводу того, что он существует. Такое видение мира В. называет мистическим. Оно решает для человека проблему смысла жизни. Но высказать это решение нельзя: "Все, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно; о чем невозможно говорить, о том следует молчать".

Философия пытается говорить о том, о чем говорить невозможно. Поэтому "большинство вопросов и предложении, написанных о филос. проблемах, не ложны, а бессмысленны. На вопросы такого рода вообще нельзя ответить, - можно только показать их бессмысленность". Однако В. не считал бессмысленными сами филос. проблемы, напр., проблему солипсизма, соотношения человеческого Я и мира, смысла жизни. Он видел экзистенциальную важность таких проблем, но видел также, что чем важнее проблема человеч. существования, тем менее осмысленным становится теоретизирование по ее поводу. Философия нарушает запрет "о чем невозможно говорить, о том следует молчать". Осознав это, она должна перестать строить собств. теории (по поводу умопостигаемой реальности, ценностей и пр.) и стать просто деятельностью по прояснению наших мыслей и высказываний.

В. подверг критике представление о языке как образе реальности. Позднее он подчеркивает многообразие функций и языковых выражений. Тема плюрализма, несводимого разнообразия форм становится лейтмотивом его заметок. В. говорит даже о возможности иных, отличных от принятых у нас арифметик и логик. При этом он неустанно подчеркивает, что нет одной канонич. формы, к к-рой следовало бы сводить многообразие форм; можно представить себе язык, состоящий из одних приказов, или язык, состоящий из вопросов и ответов.

Указывая, что возможны языки разного рода, В. подчеркивал, что и наш язык не однороден и сравнивал его с городом, состоящим из кварталов разных эпох, стилей и назначений. "Город"-язык не является однородным; поэтому он в каждый момент и полон, и может пополняться новыми "кварталами", выстроенными по собств. принципам. "Кварталы" языка В. называет "языковыми играми" (ЯИ). Я И суть реальные или искусственные (конструируемые для нужд филос. анализа) фрагменты языка, к-рые относительно полны и неразрывно связаны с опр. видами внеязыковой деятельности. Я И описываются как целостные и стабильные виды человеч. практики, обладающие опр. правилами, к-рым следуют все ее участники. Одно и то же слово в разных ЯИ может употребляться по-разному и, следовательно, иметь разл. значения. Выхваченное из контекста и правил ЯИ слово лишается значения.

Это особенно часто случается в философии, к-рая использует слова обыденного языка (время, сознание, воображение, ощущение, воля и пр.), но вырывает их из ЯИ, в к-рых они используются. Слово живет в системе языковых правил и человеч. деятельности. Вне этой системы язык, по выражению В., "находится на отдыхе", и тогда он способен расставлять нам ловушки: провоцировать неразрешимые вопросы, производящие впечатление исключительно глубоких, но в действительности порождаемых всего лишь нарушением правил языка, когда к слову, имеющему определенное значение в одной Я И, мы пытаемся приложить вопрос, сформулированный по правилам другой ЯИ. Особенно часто в ловушки языка заводят ложные аналогии, страсть к обобщениям (родственная духу математизированного естествознания) и установка искать за каждым существительным особый объект, являющийся его значением.

Понятие ЯИ постепенно трансформировалось у В. в понятие "форма жизни" (ФЖ). ФЖ характеризуются системами правил, обычаев, видов деятельности, форм поведения, традиций и верований. Язык "живет" в контексте таких ФЖ.

Познание также рассматривается В. как "живущее" в контексте определенных ФЖ. Такой установкой определяется подход В. к классич. гносеологич. проблемам типа проблемы достоверности и обоснования нашего знания. Достоверность знания выступает для него не как особое внутр. состояние субъекта, вроде особого опыта предельной убедительности нек-рого утверждения и совершенной невозможности усомниться в нем. Достоверность не может быть и предельной (недостижимой) точкой, к к-рой стремится процесс выдвижения доказательств, предоставления свидетельств и обоснований. В. рассматривает достоверность как показатель особого статуса нек-рых утверждений в соответствующих ФЖ.

Любая человеч. деятельность должна опираться на (возможно, молчаливое) принятие каких-то положений. Любая совместная человеч. деятельность, в том числе языковое общение, опирается на согласие людей в нек-рых суждениях. Их можно назвать "базисными убеждениями" нек-рых ЯИ или ФЖ. Они не являются ни аналитическими, ни интуитивно очевидными, ни абсолютно исключающими возможность сомнения, ни наиболее надежно обоснованными. Однако они не могут подвергаться сомнению в данной ЯИ, ибо являются условиями осмысленности любых "ходов" в ней, в том числе условиями возможности сомнения, проверки и обоснования. В то же время, они далеко не всегда выступают как опр., явно сформулированные принципы. В связи с этим В. показывает бессмысленность различения ФЖ, как якобы опирающихся на истинные или же на ложные убеждения, представления, картины мира.

В понятии ФЖ В. фиксирует то, что культура есть целостное образование, в основе к-рого не лежит познават. отношение к действительности. Поэтому ни культуры, ни их основополагающие воззрения и убеждения нельзя рассматривать как истинные или неистинные, адекватные реальности или основывающиеся на ошибочных представлениях о ней. Тем более нельзя оценивать их по "истинности" лежащих в их основе представлений и картин мира.

Представления В. о ФЖ, очевидно, испытали влияние Шпенглера, в частности в отношении В. к совр. зап. культуре. Ему было свойственно острое чувство кризисности совр. эпохи. Он вовсе не был склонен смотреть на свое время как на замечат. результат прогрессивного развития разума и науки.

Совр. зап. культура представлялась В. зараженной предрассудками типа веры в прогресс или объективную истинность научного знания. Она околдована языком и попадает в его ловушки, стремясь увидеть за каждым словом особую обозначаемую им сущность или вещь. Проявления этой общей болезни культуры В. диагностировал, напр., в исследованиях по основаниям математики или в нек-рых направлениях психологии, особо отмечая в этой связи финитизм и бихевиоризм.

В наброске предисловия к будущей книге он писал, что дух его книги "отличен от гл. течений европ. и амер. цивилизации. Дух этой цивилизации... чужд автору. Это не оценочное суждение".

Соч.: Philosophical Investigations. Oxf., 1953; Zettel. (A Collection of Fragments). Oxf., 1967; Preliminary Studies for the "Philosophical Investigations" Generally Known as the Blue and Brown Books. Oxf., 1969; Philosophical Remarks. Oxf., 1975; Remarks on the Foundations of Mathematics. Oxf., 1978; Notebooks. 1914-16. Oxf., 1979; Remarks on the Philosophy of Psychology. Vol. 1-2. Oxf., 1980; Culture and Value. Oxf., 1980; Werkausgabe. Bde 1-8. Fr./M., 1984; Логико-филос. трактат. М., 1958; Филос. исследования // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XVI. М., 1985; Заметки о "Золотой ветви" Дж. Фрэзера // Историко-филос. ежегодник. М.. 1989; Лекция об этике // Там же; О достоверности // ВФ. 1991. N 2; Философские работы. Ч. 1-2. М., 1994.

Лит.: Козлова М.С. Философия и язык. М., 1972; Грязнов А.Ф. Эволюция филос. взглядов Витгенштейна. М., 1985; Он же. Язык и деятельность: Критич. анализ витгенштейнианства. М., 1991; Сокулер З.А. Проблема обоснования знания: Гносеол. концепции Л. Витгенштейна и К. Поппера. М., 1988; Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель. М.; СПб., 1993; Farm K.T. Wittgenstein&s Conception of Philosophy. Oxf., 1969; Hallett G. A Companion to Wittgenstein&s "Philosophical Investigations". Ithaca; L., 1977; Malcolm N. Nothings is Hidden: Wittgenstein&s Criticism of his Early Thought. Oxf., N.Y., 1986; Pears D. The False Prison: A Study of the Development of Wittgenstein&s Philosophy. Oxf., 1987; Hanfling 0. Wittgenstein&s Later Philosophy. Basingstoke. L, 1989; LockG. Wittgenstein. P., 1992.

З.А. Сокулер

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Культурология. XX век. Энциклопедия

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

(1889-1951) австр. философ. Получил инженерное образование, затем увлекся чистой математикой, учился у Г. Фреге, потом в Кембридже у Б. Рассела, интенсивно занимался проблемами логики, оснований математики и логич. анализа языка. Начало Первой мир. войны вынудило его вернуться в Австрию. Он добился отправки на фронт, имел награды и ранения. Его исследование по логике и философии было завершено в плену (Монте-Кяссино, Италия); в 1921 опубликовано под названием “Логико-филос. трактат”. К этому времени В. решительно отказался от занятий философией. Ряд лет был учителем в сельской школе, занимался архитектурой, был монастырским садовником. В 1929 вернулся к занятиям философией и был приглашен в Кембридж, где с перерывами читал лекции до 1947. Во время Второй мир. войны оставил преподавание и работал санитаром в Лондон. госпитале. В 1947 он покинул Кэмбридж и сосредоточился на разработке своих идей, ведя затворническое существование в деревушке в Ирландии. После смерти В. осталась одна подготовленная для печати рукопись. Его ученики и душеприказчики, дополнив рядом фрагментов, опубликовали ее под названием “Филос. исследования” (1953). Публикация его рукописного наследия продолжается. Целью филос. занятий В. считал достижение ясности, что имело для него значение этич. принципа как требование честности и искренности в мыслях и высказываниях, честного осознания своего места и назначения в мире. Органич. составляющей императива ясности было требование четко представлять себе грань, за к-рой язык бессилен и должно наступать молчание. Достижение ясности требует анализа используемых нами языковых выражений: что они означают и как соотносятся с реальностью. В “Логико-филос. трактате” В. представляет язык как образ реальности. Язык и реальность (мир) находятся в одном и том же логич. пространстве и обладают одной и той же логич. формой. Языковые выражения членятся вплоть до простых, далее неанализируемых языковых единиц — имен, а реальность слагается из абсолютно простых и независимых друг от друга единиц — объектов, к-рые образуют субстанцию мира (концепция логич. атомизма). Предложение языка является образом (реального или возможного) факта. Предложение говорит о факте, факт есть смысл предложения. Это возможно благодаря тому, что предложение и факт имеют одну и ту же логич. структуру. Т.о., языковые выражения говорят о фактах мира, но не могут говорить о том, что составляет априорное условие и мира, и возможности говорить о нем, т.е. о собственной логич. структуре, хотя и мир, и язык показывают ее всегда и всюду, ибо логика пронизывает и мир, и язык. Она же образует и границу языка, и мира. В “Логико-философском трактате” логика и метафизический субъект получают ряд общих характеристик: они трансцендентальны, пронизывают весь мир, но не являются ни объектом, ни явлением в самом мире, а представляют собой границу мира. Логика оказывается как бы гранью метафизич. субъекта: это он является априорным логич. каркасом языка и мира и априорным условием того, что язык служит для изображения мира. Однако субъект не тождествен логике, ибо наделен волей. Она также трансцендентальна, не влияет на ход отд. событий в мире, но определяет собою мир как целое. За границей мира (или, что то же самое — за границей того, что может быть высказано предложениями) лежат ценности и смысл жизни. Фундаментальное переживание ценности связано с представлением мира как ограниченного целого и с изумлением по поводу того, что он существует. Такое видение мира В. называет мистическим. Оно решает для человека проблему смысла жизни. Но высказать это решение нельзя: “Все, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно; о чем невозможно говорить, о том следует молчать”. Философия пытается говорить о том, о чем говорить невозможно. Поэтому “большинство вопросов и предложении, написанных о филос. проблемах, не ложны, а бессмысленны. На вопросы такого рода вообще нельзя ответить, — можно только показать их бессмысленность”. Однако В. не считал бессмысленными сами филос. проблемы, напр., проблему солипсизма, соотношения человеческого Я и мира, смысла жизни. Он видел экзистенциальную важность таких проблем, но видел также, что чем важнее проблема человеч. существования, тем менее осмысленным становится теоретизирование по ее поводу. Философия нарушает запрет “о чем невозможно говорить, о том следует молчать”. Осознав это, она должна перестать строить собств. теории (по поводу умопостигаемой реальности, ценностей и пр.) и стать просто деятельностью по прояснению наших мыслей и высказываний. В. подверг критике представление о языке как образе реальности. Позднее он подчеркивает многообразие функций и языковых выражений. Тема плюрализма, несводимого разнообразия форм становится лейтмотивом его заметок. В. говорит даже о возможности иных, отличных от принятых у нас арифметик и логик. При этом он неустанно подчеркивает, что нет одной канонич. формы, к к-рой следовало бы сводить многообразие форм; можно представить себе язык, состоящий из одних приказов, или язык, состоящий из вопросов и ответов. Указывая, что возможны языки разного рода, В. подчеркивал, что и наш язык не однороден и сравнивал его с городом, состоящим из кварталов разных эпох, стилей и назначений. “Город”-язык не является однородным; поэтому он в каждый момент и полон, и может пополняться новыми “кварталами”, выстроенными по собств. принципам. “Кварталы” языка В. называет “языковыми играми” (ЯИ). ЯИ суть реальные или искусственные (конструируемые для нужд филос. анализа) фрагменты языка, к-рые относительно полны и неразрывно связаны с опр. видами внеязыковой деятельности. ЯИ описываются как целостные и стабильные виды человеч. практики, обладающие опр. правилами, к-рым следуют все ее участники. Одно и то же слово в разных ЯИ может употребляться по-разному и, следовательно, иметь разл. значения. Выхваченное из контекста и правил ЯИ слово лишается значения. Это особенно часто случается в философии, к-рая использует слова обыденного языка (время, сознание, воображение, ощущение, воля и пр.), но вырывает их из ЯИ, в к-рых они используются. Слово живет в системе языковых правил и человеч. деятельности. Вне этой системы язык, по выражению В., “находится на отдыхе”, и тогда он способен расставлять нам ловушки: провоцировать неразрешимые вопросы, производящие впечатление исключительно глубоких, но в действительности порождаемых всего лишь нарушением правил языка, когда к слову, имеющему определенное значение в одной ЯИ, мы пытаемся приложить вопрос, сформулированный по правилам другой ЯИ. Особенно часто в ловушки языка заводят ложные аналогии, страсть к обобщениям (родственная духу математизированного естествознания) и установка искать за каждым существительным особый объект, являющийся его значением. Понятие ЯИ постепенно трансформировалось у В. в понятие “форма жизни” (ФЖ). ФЖ характеризуются системами правил, обычаев, видов деятельности, форм поведения, традиций и верований. Язык “живет” в контексте таких ФЖ. Познание также рассматривается В. как “живущее” в контексте определенных ФЖ. Такой установкой определяется подход В. к классич. гносеологич. проблемам типа проблемы достоверности и обоснования нашего знания. Достоверность знания выступает для него не как особое внутр. состояние субъекта, вроде особого опыта предельной убедительности нек-рого утверждения и совершенной невозможности усомниться в нем. Достоверность не может быть и предельной (недостижимой) точкой, к к-рой стремится процесс выдвижения доказательств, предоставления свидетельств и обоснований. В. рассматривает достоверность как показатель особого статуса нек-рых утверждений в соответствующих ФЖ. Любая человеч. деятельность должна опираться на (возможно, молчаливое) принятие каких-то положений. Любая совместная человеч. деятельность, в том числе языковое общение, опирается на согласие людей в нек-рых суждениях. Их можно назвать “базисными убеждениями” нек-рых ЯИ или ФЖ. Они не являются ни аналитическими, ни интуитивно очевидными, ни абсолютно исключающими возможность сомнения, ни наиболее надежно обоснованными. Однако они не могут подвергаться сомнению в данной ЯИ, ибо являются условиями осмысленности любых “ходов” в ней, в том числе условиями возможности сомнения, проверки и обоснования. В то же время, они далеко не всегда выступают как опр., явно сформулированные принципы. В связи с этим В. показывает бессмысленность различения ФЖ, как якобы опирающихся на истинные или же на ложные убеждения, представления, картины мира. В понятии ФЖ В. фиксирует то, что культура есть целостное образование, в основе к-рого не лежит познават. отношение к действительности. Поэтому ни культуры, ни их основополагающие воззрения и убеждения нельзя рассматривать как истинные или неистинные, адекватные реальности или основывающиеся на ошибочных представлениях о ней. Тем более нельзя оценивать их по “истинности” лежащих в их основе представлений и картин мира. Представления В. о ФЖ, очевидно, испытали влияние Шпенглера, в частности в отношении В. к совр. зап. культуре. Ему было свойственно острое чувство кризисности совр. эпохи. Он вовсе не был склонен смотреть на свое время как на замечат. результат прогрессивного развития разума и науки. Совр. зап. культура представлялась В. зараженной предрассудками типа веры в прогресс или объективную истинность научного знания. Она околдована языком и попадает в его ловушки, стремясь увидеть за каждым словом особую обозначаемую им сущность или вещь. Проявления этой общей болезни культуры В. диагностировал, напр., в исследованиях по основаниям математики или в нек-рых направлениях психологии, особо отмечая в этой связи финитизм и Бихевиоризм. В наброске предисловия к будущей книге он писал, что дух его книги “отличен от гл. течений европ. и амер. цивилизации. Дух этой цивилизации... чужд автору. Это не оценочное суждение”. Соч.: Philosophical Investigations. Oxf., 1953; Zettel. (A Collection of Fragments). Oxf., 1967; Preliminary Studies for the “Philosophical Investigations” Generally Known as the Blue and Brown Books. Oxf., 1969; Philosophical Remarks. Oxf., 1975; Remarks on the Foundations of Mathematics. Oxf., 1978; Notebooks. 1914-16. Oxf., 1979; Remarks on the Philosophy of Psychology. Vol. 1-2. Oxf., 1980; Culture and Value. Oxf., 1980; Werkausgabe. Bde 1-8. Fr./M., 1984; Логико-филос. трактат. М., 1958; Филос. исследования // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XVI. М., 1985; Заметки о “Золотой ветви” Дж. Фрэзера // Историко-филос. ежегодник. М.. 1989; Лекция об этике // Там же; О достоверности // ВФ. 1991. N 2; Философские работы. Ч. 1-2. М., 1994. Лит.: Козлова М.С. Философия и язык. М., 1972; Грязнов А.Ф. Эволюция филос. взглядов Витгенштейна. М., 1985; Он же. Язык и деятельность: Критич. анализ витгенштейнианства. М., 1991; Сокулер З.А. Проблема обоснования знания: Гносеол. концепции Л. Витгенштейна и К. Поппера. М., 1988; Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель. М.; СПб., 1993; Farm K.T. Wittgenstein´s Conception of Philosophy. Oxf., 1969; Hallett G. A Companion to Wittgenstein´s “Philosophical Investigations”. Ithaca; L., 1977; Malcolm N. Nothings is Hidden: Wittgenstein´s Criticism of his Early Thought. Oxf., N.Y., 1986; Pears D. The False Prison: A Study of the Development of Wittgenstein´s Philosophy. Oxf., 1987; Hanfling 0. Wittgenstein´s Later Philosophy. Basingstoke. L, 1989; LockG. Wittgenstein. P., 1992. З.А. Сокулер. Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большой толковый словарь по культурологии

ВИТГЕНШТЕЙН (Wittgenstein) Людвиг

1889-1951) - австр. философ. Проф. философии в Кембриджском ун-те в 1939-47 . Философские взгляды В. сформировались как под воздействием определенных явлений в австр. культуре начала XX в., так и в результате творческого освоения новых достижений в сфере логико-математического знания. В молодости В. был близок деятелям венского литературно-критического авангарда, находившегося под влиянием эстетической программы издателя журнала "Факел" К. Крауса. В центре внимания здесь была проблема разграничения ценностного и фактического в искусстве. Другим важным стимулом для В. послужили концепции Фреге и Рассела, под руководством которых он некоторое время работал. У первого В. воспринял и творчески переработал понятия пропозициональной функции (что позволило отказаться от устаревшего способа анализа предложений в субъектно-предикатной форме) и истинностного значения, семантическое различение смысла и значения языковых выражений. У второго - метод логического анализа языка, направленный на выявление "атомарных предложений", которым в реальности соответствуют "атомарные факты", а также отдельные элементы логицистской программы обоснования математики.

Первоначальная позиция В. сформулирована в его "Дневниках 1914-16 годов" (Notebooks 1914-16. Oxford, 2 ed., 1979). В них В. выражает уверенность в безграничных возможностях новой логики, в особенности логического синтаксиса. Философия, по его мнению, должна описывать практику использования логических знаков. Мировоззренческие фрагменты "Дневников" противоречиво сочетают пессимистические (в духе Шопенгауэра) и оптимистические мотивы в вопросе о смысле жизни. Данный текст, а также некоторые другие подготовительные материалы послужили основой для главной работы его "раннего" периода "ЛОГИКО-ФИЛОСОФСКИЙ ТРАКТАТ" (Tractatus Logico-philosophicus). Текст книги был написан в 1918 , опубликован в 1921 в Германии. В 1922 вышел англ. пер. трактата с предисловием Рассела, принесший В. широкую известность среди англоязычных философов. Предисловие Рассела, в котором разбирались в основном логические идеи, вызвало несогласие автора книги, считавшего самым важным ее философско-мировоззренческое содержание. В 20-30-е годы логические позитивисты Венского кружка истолковывали отдельные положения трактата как предвосхищение своей антиметафизической программы и доктрины верификационизма. Текст книги написан в виде афоризмов, обозначенных цифрами, указывающими на степень важности того или иного афоризма. Логическая символика, применяемая в трактате, несмотря на очевидное влияние логико-математических работ Фреге и Рассела, во многом оригинальна.

Цель книги в определенном плане перекликается с целями кантовского критицизма и трансцендентализма, ориентированного на установление пределов познавательных способностей. В. ставит вопросы об условиях возможности содержательного языка, стремится установить пределы мышления, обладающего объективным смыслом и несводимого к каким-либо психологическим особенностям. При этом мышление отождествляется с языком, а философия принимает форму аналитической "критики языка". Язык в ранней концепции В. выполняет функцию обозначения "фактов", основу для чего создает его внутренняя логическая структура. В этом смысле границы языка совпадают с границами "мира". Все, что оказывается за пределами "мира фактов", называется в книге "мистическим" и невыразимым. Попытки сформулировать метафизические, а также религиозные, этические и эстетические предложения неизбежно порождают бессмыслицу. Дело в том, что лишь предложения естествознания, согласно В., сами будучи фактами, способны быть "образами" фактов, имея с ними общую "логическую форму". Последняя может быть "показана" с помощью совершенной логической символики. Невыразимость в языке "логической формы" и отсутствие смысла у логических предложений (которые суть тавтологии или выводимы из тавтологий) объясняются тем, что наличие такой формы и есть главное условие осмысленности. Невыразимы в языке и все этические, эстетические и религиозные предложения, как и предложения "метафизики", включая и метафизические взгляды самого В.; все они признаются бессмысленными. Крайний панлогизм приводит В. к мировоззренческой позиции, созвучной философии жизни. Факты в "Трактате" ограничены "мистическим", т.е. тем, что невыразимо и представляет собой интуитивное созерцание "мира" в целом. Научными, рациональными средствами в эту сверхъестественную сферу не пробиться. Отрицание реальности каких-либо каузальных связей между фактами порождает у В. пассивное отношение к миру, в котором, как он считал, ничего нельзя изменить. В отличие от конкретной науки философия, согласно В., не есть теория, стремящаяся к истине; она является аналитической деятельностью по прояснению логической структуры языка, устранению неясностей в обозначении, порождающих бессмысленные предложения. Такая позиция отчасти предвосхитила "антиметафизическую" программу Венского кружка. В трактате устанавливается полное соответствие между онтологическими и семантическими понятиями: "объекты" реальности обозначаются "именами", сочетания "объектов" (факты) - сочетаниями "имен", т.е. предложениями, обладающими смыслом. Элементарные предложения, как и элементарные факты, абсолютно независимы по отношению друг к другу. Все сложные предложения трактуются как функции истинности элементарных предложений. Подобная концепция вела к аналитическому взгляду на язык и обозначаемую им реальность. Отказ в конце 20-х годов от принципа независимости элементарных предложений явился одним из первых признаков трансформации всего учения В. Видение "мира" как организованного целого, подход к "миру" с "точки зрения вечности" должны, согласно В., привести к правильной этико-мировоззренческой позиции. Данная доктрина до сих пор оказывает влияние на ряд этико-религиозных учений на Западе. В рус. пер. трактат опубликован дважды: Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958; Витгенштейн Л. Философские работы. Ч.1. М., 1994.

В конце 20-х годов В. осуществил пересмотр своей ранней позиции, отказался от выявления априорной структуры языка. В связи с этим им подчеркивалось многообразие способов употребления слов и выражений естественного языка. Значение, согласно В., не есть объект, обозначаемый словом; оно также не может быть ментальным "образом" в нашем сознании. Только использование слов в определенном контексте (языковой игре) и в соответствии с принятыми в "лингвистическом сообществе" правилами придает им значение. Проблему значения В. тесно связывал с проблемой обучения языку; при этом он критиковал теорию остенсивных определений, подчеркивая их ограниченную применимость. В своем главном произведении "позднего" периода его творчества "ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ" (Philosophische Untersuchungen) В. развивает этот круг идей. Работа над данным текстом (как и над материалами по философии математики) велась с середины 30-х годов вплоть до смерти философа в 1951. Книга была опубликована в 1953 одновременно с ее англ. переводом. Авторское предисловие, в котором говорится о необходимости издания этой книги вместе с ранним "Логико-философским трактатом" для того, чтобы по контрасту более ярко предстали особенности нового подхода, было написано в 1945. В. отказался в этой работе от "пророческого" стиля "Трактата". Текст разделен на две неравные части, из которых первая имеет более завершенный и готовый к публикации характер, чем вторая. С точки зрения содержания в структуре первой части выделяют три основные группы фрагментов: 1) §1-133 - концепция языка и значения; 2) §134-427 - анализ эпистемологических (предложение, знание, понимание) и психологических (ощущение, боль, переживание, мышление, воображение, сознание и др.) понятий; 3) §428-693 - анализ интенциональных аспектов этих понятий. Текст "Исследований" начинается с критики "традиционного" понимания значения как некоторого объекта, соответствующего тому или иному слову (имени, знаку). Одновременно опровергается связанная с этой концепцией остенсивная (указательная) теория обучения языку. Взамен предлагается концепция "значения как употребления", для обоснования которой используется понятие "языковых игр". Любое слово имеет значение лишь в контексте употребляемого предложения. В. стремится переориентировать мышление философов с поиска общего и существенного на поиск и описание всевозможных различий. В этом смысле сам текст этого произведения есть своеобразная "тренировка" такой способности различения, осуществляемая на большом количестве примеров. При этом особое внимание придается правильной постановке вопросов. Продолжая номиналистическую традицию, В. отвергает наличие реальной общности языковых феноменов. Признается лишь специфическая взаимосвязь, называемая "семейным сходством". "Кристальная чистота" своей ранней логико-философской концепции признается поздним В. особенностью лишь одной из частных "языковых игр". В то же время сохраняется оценка философского исследования как аналитической процедуры, которая, однако, уже ориентирована на естественный язык, а не на "совершенный" язык формальной логики. Философия, по замыслу автора, должна возвращать словам их привычное употребление, вызывая у нас "наглядные представления" такого употребления и способность "видеть аспекты". В. надеялся, что если подобное исследование сделает языковые связи открытыми (при этом скрытая бессмыслица станет явной), то уже нечего будет объяснять, а все философские проблемы (трактуемые как "заболевания") исчезнут сами собой. В "Исследованиях" Витгенштейн развивает также критику "ментализма", в особенности настойчиво выступает против трактовки понимания как духовного процесса. По его мнению, понимание, как и любая другая форма лингвистической или нелингвистической активности человека, правилосообразна. Но люди обычно не рефлектируют по поводу "правил", а действуют инстинктивно, "слепо". В. отмечает, что язык как средство коммуникации не может даже в "мысленном эксперименте" быть представлен как сугубо индивидуальный, приватный язык. Появление "Философских исследований" оказалось событием, на много лет вперед определившим характер и тенденции развития западной философии, различных направлений аналитической философии прежде всего. В рус. переводе полностью "Исследования" были опубликованы в кн.: Витгенштейн Л. Философские работы. Ч.1. М., 1994.

Одной из причин отмеченного изменения позиции В. в конце 1920-х годов послужило его знакомство с математическим интуиционизмом. В своих "Заметках по основаниям математики" (Remarks on the Foundations of Mathematics. Oxford, 1969) он разрабатывает своеобразный кодекс "лингвистического поведения" математиков. В основе несогласия с формалистскими и логицистскими путями обоснования математического знания лежало его убеждение в ошибочности использованных при этом "традиционных" концепций значения математических выражений. В философии математики В. развиваются некоторые идеи в духе математического конструктивизма. Он выступает против неограниченного применения закона исключенного третьего, терпимо относится к противоречиям в математических системах.

В самом позднем тексте В., впоследствии озаглавленном "О достоверности" (On Certainty. Oxford, 1969), рассматриваются эпистемологические вопросы и проблема скептицизма. Согласно В., сами понятия "сомнения" и "достоверности" возникают лишь в определенных системах человеческой деятельности. Сомнение всегда с необходимостью предполагает нечто достоверное, а именно определенные парадигматические предложения, не нуждающиеся в обосновании. Именно такие предложения, по его мнению, формируют наше представление о "реальности".

В философии В. были поставлены и разработаны вопросы, во многом определившие характер всей новейшей англо-амер. аналитической философии. Существуют также попытки сближения витгенштейнианства с феноменологией и герменевтикой, с различными видами религиозной философии. В последние годы на Западе опубликованы многие тексты из обширного рукописного наследия.

А. Ф. Грязное

Философские работы. Ч.1, 2 (кн.1). М., 1994; Лекция об этике. Заметки о "Золотой ветви" Дж. Фрэзера // Историко-философский ежегодник. М., 1989; Werkausgabe in 8 Bde. Fr./M., 1984.

Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель. М., 1993; Грязнов А.Ф. Эволюция философских взглядов Л. Витгенштейна. М., 1985; Грязнов А.Ф. Язык и деятельность: критический анализ витгенштейнианства. М., 1991; Козлова М.С. Концепция философии в трудах позднего Витгенштейна // Природа философского знания. М., 1975; Сокулер З.А. Людвиг Витгенштейн и его место в философии XX в. Долгопрудный, 1994.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Современная западная философия: словарь

ВИТГЕНШТЕЙН Людвиг

26 апреля 1889, Вена—29 апреля 1951, Кембридж)—австрийский философ. Профессор философии в Кембриджском университете в 1939—47. Философские взгляды Витгенштейна сформировались как под воздействием определенных явлений в австрийской культуре нач. 20 в., так и в результате творческого освоения новых достижений в сфере логико-математического знания. В молодости был близок деятелям венского литературно-критического авангарда, находившегося под влиянием эстетической программы издателя журнала «Факел» К. Крауса. В центре внимания здесь была проблема разграничения ценностного и фактического в искусстве. Другим важным стимулом для Витгенштейна послужили концепции Г. Фреге и Б. Рассела, под руководством которых он некоторое время работал. У первого он воспринял и творчески переработал понятия пропозициональной функции (что позволило отказаться от устаревшего способа анализа предложений в субъективно-предикатной форме) и истинностного значения семантического различения смысла и значения языковых выражений. У второго— метод логического анализа языка, направленный на выявление «атомарных предложений», которым в реальности соответствуют «атомарные факты», а также отдельные элементы логицистской программы обоснования математики. Первоначальная позиция Витгенштейна сформулирована в его «Дневниках 1914—16 годов» (Notebooks 1914—16, 2 ed. Oxf., 1979). В них он выражает уверенность в безграничных возможностях новой логики, в особенности логического синтаксиса. Философия, по его мнению, должна описывать практику использования логических знаков. Мировоззренческие фрагменты «Дневников» противоречиво сочетают пессимистические (в духе Шопенгауэра) и оптимистические мотивы в вопросе о смысле жизни. Данный текст, а также некоторые другие подготовительные материалы послужили основой для главной работы его «раннего» периода «Логико-философского трактата» (Tractatus Logico-philosophicus). Текст книги был написан в 1918, опубликован в 1921 в Германии. В 1922 вышел английский перевод трактата с предисловием Рассела, принесший Витгенштейну широкую известность среди англоязычных философов. Предисловие Рассела, в котором разбирались в основном логические идеи, вызвало несогласие автора книги, считавшего самым важным ее философскомировоззренческое содержание. В 20—30-е гг. логические позитивисты Венского кружка истолковывали отдельные положения трактата как предвосхищение своей антиметафизической программы и доктрины верификационизма. Текст книги написан в виде афоризмов, обозначенных цифрами, указывающими на степень важности того или иного афоризма. Логическая символика, применяемая в трактате, несмотря на очевидное влияние логико-математических работ Фреге и Рассела, во многом оригинальна. Цель книги в определенном плане перекликается с целями кантовского критицизма и трансцендентализма, ориентированного на установление пределов познавательных способностей. Он ставит вопросы об условиях возможности содержательного языка, стремится установить пределы мышления, обладающего объективным смыслом и несводимого к каким-либо психологическим особенностям. При этом мышление отождествляется с языком, а философия принимает форму аналитической «критики языка». Язык в ранней концепции Витгенштейна выполняет функцию обозначения «фактов», основу для чего создает его внутренняя логическая структура. В этом смысле границы языка совпадают с границами «мира». Все, что оказывается за пределами «мира фактов», называется в книге «мистическим» и невыразимым. Попытки сформулировать метафизические, а также религиозные, этические и эстетические предложения неизбежно порождают бессмыслицу. Дело в том, что лишь предложения естествознания, сами будучи фактами, способны быть «образами» фактов, имея с ними общую «логическую форму». Последняя может быть «показана» с помощью совершенной логической символики. Невыразимость в языке «логической формы» и отсутствие смысла у логических предложений (которые суть тавтологии или выводимы из тавтологии) объясняются тем, что наличие формы и есть главное условие осмысленности. Невыразимы в языке и все этические, эстетические и религиозные предложения, как и предложения «метафизики», включая и метафизические взгляды самого Витгенштейна; все они признаются бессмысленными. Крайний панлогизм приводит его к мировоззренческой позиции, созвучной философии жизни. Факты в «Трактате» ограниченны «мистическим», т. е. тем, что невыразимо и представляет собой интуитивное созерцание «мира» в целом. Научными, рациональными средствами в эту сверхъестественную сферу не пробиться. Отрицание каких-либо каузальных связей между фактами порождает у него пассивное отношение к миру, в котором, как он считал, ничего нельзя изменить. В отличие от конкретной науки философия не есть теория, стремящаяся к истине; она является аналитической деятельностью по прояснению логической структуры языка, устранению неясностей в обозначении, порождающих бессмысленные предложения. Такая позиция отчасти предвосхитила «антиметафизическую» программу Венского кружка. В трактате устанавливается полное соответствие между онтологическими и семантическими понятиями: «объекты» реальности обозначаются «именами», сочетания «объектов» (факты) — сочетаниями «имен», т. е. предложениями, обладающими смыслом. Элементарные предложения, как и элементарные факты, абсолютно независимы по отношению друг к другу. Все сложные предложения трактуются как функции истинности элементарных предложений. Подобная концепция вела к аналитическому взгляду на язык и обозначаемую им реальность. Отказ в кон. 20-х гг. от принципа независимости элементарных предложений явился одним из первых признаков трансформации всего учения Витгенштейна. Видение «мира» как организованного целого, подход к «миру» с «точки зрения вечности» должны привести к правильной этико-мировоззренческой позиции. Данная доктрина до сих пор оказывает влияние на ряд этикорелигиозных учений на Западе.

В кон. 20-х гг. он осуществил пересмотр своей ранней позиции, отказался от выявления априорной структуры языка. В связи с этим им подчеркивалось многообразие способов употребления слов и выражений естественного языка. Значение не есть объект, обозначаемый словом; оно также не может быть ментальным «образом» в нашем сознании. Только использование слов в определенном контексте (языковой игре) и в соответствии с принятыми в «лингвистическом сообществе» правилами придает им значение. Проблему значения Витгенштейн тесно связывал с проблемой обучения языку; при этом он критиковал теорию остенсивных определений, подчеркивая их ограниченную применимость. В своем главном произведении «позднего» периода его творчества «Философские исследования» (Philosophische Untersuchungen) Витгенштейн развивает этот круг идей. Работа над данным текстом (как и над материалами по философии математики) велась с сер. 30-х гг. вплоть до смерти философа в 1951, Книга была опубликована в 1953 одновременно с ее английским переводом. Авторское предисловие, в котором говорится о необходимости издания этой книги вместе с ранним «Логико-философским трактатом» для того, чтобы по контрасту более ярко предстали особенности нового подхода, было написано в 1945. Витгенштейн отказался в этой работе от «пророческого» стиля «Трактата». Текст разделен на две неравные части, из которых первая имеет более завершенный и готовый к публикации характер, чем вторая. С точки зрения содержания в структуре первой части выделяют три основные группы фрагментов: 1) § 1—133— концепция языка и значения; 2) § 134—427—анализ эпистемологических (предложение, знание, понимание) и психологических (ощущение, боль, переживание, мышление, воображение, сознание и др.) понятий; 3) § 428— 693—анализ интенциональных аспектов этих понятий. Текст «Исследований» начинается с критики «традиционного» понимания значения как некоторого объекта, соответствующего тому или иному слову (имени, знаку). Одновременно опровергается связанная с этой концепцией остенсивная (указательная) теория обучения языку. Взамен предлагается концепция «значения как употребления», для обоснования которой используется понятие «языковых игр». Любое слово имеет значение лишь в контексте употребляемого предложения. Он стремится переориентировать мышление философов с поиска общего и существенного на поиск и описание всевозможных различий. В этом смысле текст этого произведения есть своеобразная «тренировка» такой способности различения, осуществляемая на большом количестве примеров. При этом особое внимание придается правильной простановке вопросов. Продолжая номиналистическую традицию, Витгенштейн отвергает наличие реальной общности языковых феноменов. Признается лишь специфическая взаимосвязь, называемая «семейным сходством». «Кристальная чистота» своей ранней логико-философской концепции признается поздним Витгенштейном особенностью лишь одной из частных «языковых игр». В то же время сохраняется оценка философского исследования как аналитической процедуры, которая, однако, уже ориентирована на естественный язык, а не на «совершенный» язык формальной логики. Философия, по замыслу автора, должна возвращать словам их привычное употребление, вызывая у нас «наглядные представления» такого употребления и способность «видеть аспекты». Витгенштейн надеялся, что если подобное исследование сделает языковые связи открытыми (при этом скрытая бессмыслица станет явной), то уже нечего будет объяснять, а все философские проблемы (трактуемые как «заболевания») исчезнут сами собой. В «Исследованиях» Витгенштейн развивает также критику «ментализма», в особенности настойчиво выступает против трактовки понимания как духовного процесса; По его мнению, понимание, как и любая другая форма лингвистической или нелингвистической активности человека, правилосообразна. Но люди обычно не рефлексируют по поводу «правил», а действуют инстинктивно, «слепо». Он отмечает, что язык как средство коммуникации не может даже в «мысленном эксперименте» быть представлен как сугубо индивидуальный, приватный язык. Появление «Философских исследований» оказалось событием, на много лет вперед определившем характер и тенденции развития западной философии, различных направлений аналитической философии.

Одной из причин отмеченного изменения позиции Витгенштейна в кон. 1920-х гг. послужило его знакомство с математическим интуиционизмом. В «Заметках по основаниям математики» (Remarks on the Foundations of Mathematics. Oxf., 1969) он разрабатывает-своеобразный кодекс «лингвистического поведения» математиков. В основе несогласия с формалистскими и логицистскими путями обоснования математического знания лежало его убеждение в ошибочности использованных при этом «традиционных» концепций значения математических выражений. В философии математики Витгенштейна развиваются некоторые идеи в духе математического конструктивизма. Он выступает против неограниченного применения закона исключенного третьего, терпимо относится к противоречиям в математических системах.

В самом позднем тексте Витгенштейна, впоследствииозаглавленном «О достоверности» (On Certainty. Oxf., 1969), рассматриваются эпистемологические вопросы и проблема скептицизма. Сами понятия «сомнения» и «достоверности» возникают лишь в определенных системах человеческой деятельности. Сомнение всегда с необходимостью предполагает нечто достоверное, а именно определенные парадигматические предложения, не нуждающиеся в обосновании. Именно такие предложения, по его мнению, формируют наше представление о «реальности».

В философии Витгенштейна были поставлены и разработаны вопросы, во многом определившие характер всей новейшей англо-американской аналитической философии. Существуют также попытки сближения витгенштейнианства с феноменологией и герменевтикой, с различными видами религиозной философии. В последние годы на Западе опубликованы многие тексты из обширного рукописного наследия.

Соч.: Логико-философский трактат. М., 1958; Философские работы, ч. 1—2. M., 1994; Лекция об этике. Заметки о «Золотой ветви» Дж. фрезера.—В кн.: Историко-философский ежегодник. М., 1989; Werkausgabe, 8 Bd. Fr./M., 1984.

Лит.: Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель. М., 1993; Грязное А. Ф. Эволюция философских взглядов Л. Витгенштейна. М., 1985; он же. Язык и деятельность: критический анализ витгенштейниаства. М., 1991; Козлова М. С. Концепция философии в трудах позднего Витгенштейна.—В кн.:. Природа философского знания. М., 1975; Сокулер 3. А. Людвиг Витгенштейн и его место в философии XX в. Долгопрудный, 1994; Философские идеи Л. Витгенштейна. М., 1996.

А. Ф. Грязное

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Новая философская энциклопедия

Людвиг Витгенштейн (1889-1951)

наиболее яркий представитель философии лингвистического анализа. Его можно считать выдающимся философом XX в. Он родился в Вене и был самым младшим из восьми детей. Его &четыре брата и три сестры все были талантливыми, в особенности в "музыке. В ранние годы у Витгенштейна проявился интерес к механике. Он изучал инженерное искусство в Берлине, а затем в Манчестере (Англия), куда приехал в 1908 г. Будучи студентом, спроектировал реактивный двигатель. В то время он читал "Принципы математики" Б. Рассела и по совету математика Фреге в 1911 г. решил заниматься вместе с Расселом, который в то время находился в Тринити Колледже (Кэмбридж). Был принят в Тринити Колледж в 1912 г. и провел там &пять семестров, очень часто проводя время в дискуссиях с Расселом, Муром и Кейнсом (английским экономистом). В первую мировую войну служил в австрийской армии, был несколько раз награжден за храбрость, но в конце концов попал в плен к итальянцам в южном Тироле. В течение всего этого времени Витгенштейн вел философские записи, многие из которых уничтожил незадолго перед смертью, но из [их сформировался "Логико- философский трактат". Этот трактат он послал Расселу из лагеря военнопленных в Монта Кассино. После своего освобождения вернулся в Вену, отдал своим сестрам все наследсTBO, полученное от отца, и стал школьным, учителем в одной из австрийских деревень. Вел аскетический образ жизни и совершенно отказался от занятий философией. В этот период был глубоко несчастен, иногда на грани самоубийства и чувствовал полный упадок сил. В 1926 г. Витгенштейн перестал учительствовать и работал некоторое время садовником. Он провел два года, ухаживая за домом своей сестры. В это время познакомился с Морицем Шликом, профессором философии в Венском университете, и другими философами и математиками из Венского кружка, которые консультировались у него, так как положения его "Трактата" во многом были созвучны с философской направленностью их взглядов. В результате решил снова заняться философской деятельностью и вернулся в Кэмбридж на исследовательскую работу. Он представил свой "Трактат" как диссертацию на звание доктора философии. Рассел и Мур были рецензентами и в результате он получил исследовательскую стипендию в Тринити. В Вене философия в виде логического позитивизма разрабатывалась под руководством Морица Шлика группой философов, объединившихся в Венский кружок. Члены кружка приветствовали доктрину "Трактата", но Витгенштейн, несмотря на свое близкое родство с их взглядами, не присоединился к кружку. Он уже работал над своими собственными идеями в математике и философии мышления и написал много по этим двум темам. Его лекции в Кэмбридже были специфическими по стилю, содержанию и форме и сделались очень известными. Он читал лекции в своей комнате в Тринити, сидя за столом, одетый в рубашку с открытым воротом, фланелевые брюки, кожаный жакет. Г. фон Вригт в своем биографическом очерке о Витгенштейне писал: "Перед ним не было ни рукописи, ни заметок. Он думал перед аудиторией. Впечатление было такое, что он находился в сильнейшей концентрации внимания. Изложение обычно приводило к вопросу, на который аудитории предлагалось ответить. Ответы в свою очередь становились начальными точками для новых мыслей, ведущих к новым вопросам". Два цикла заметом, которые Витгенштейн диктовал своей философской аудитории между 1933 и 1935 гг., сделались известными как "Синяя книга" и "Коричневая книга". Во вторую мировую войну Витгенштейн служил санитаром и лишь в 1945 г. занял место профессора. Через два года ушел в отставку, считая, что жизнь профессионального философа невыносимо искусственна, и жил некоторое время в Ирландии. В этот период его здоровье значительно ухудшилось - был обнаружен рак. Он умер в Кэмбридже в доме своего врача доктора Бивена 29 апреля 1951 г. Его жизнь и личность оказывали почти такое же очарование, как и мышление. Многочисленные ученики, друзья и коллеги Витгенштейна свидетельствовали об его обаянии, вспыльчивости, магнетизме и блеске. Анекдоты о его музыкальном мастерстве и интеллектуальной яркости и памяти, его оригинальности, резкости, щедрости и эксцентричности содержатся во множестве в записанных воспоминаниях тех, кто встречался в Витгенштейном. Он любил американские фильмы и шел на них, чтобы отдохнуть от философии. Норман Малькольм рассказывает, что Витгенштейн часто чувствовал истощение от лекций и испытывал к ним отвращение. В своих "Мемуарах" он пишет: "Часто он устремлялся в кино сразу же после своих занятий в аудитории. Как только занимающиеся начинали покидать комнату, он умоляюще глядел на него и говорил низким голосом: "Может быть, пойти в кино?" По дороге в кинотеатр Витгенштейн мог купить булочку или пирожок с холодной свининой и жевать его в то время, как смотрел фильм. Он стремился к тому, чтобы сидеть в первых рядах кресел, так чтобы экран занимал все поле его зрения и его ум был бы далек от мыслей его лекции и чувства отвращения". В предисловии к "Трактату" Витгенштейн пишет, что "эта книга имеет дело с проблемами философии и показывает, я полагаю, что причина, по которой эти проблемы поставлены, состоит в том, что логика нашего языка понимается неправильно". Он считает, что "Трактат" содержит истины, которые "неопровержимы и окончательны, безусловны" и что в утверждении их он нашел "окончательное решение проблем". В то время как Фреге и Рассел рассматривали логику как науку о законах мышления, Витгенштейн видит ее как форму самой реальности. По его мнению, проблемы философии могут быть решены путем показа того, что структура реальности определяется масштабом значимого языка, задача логики состоит в том, чтобы отражать универсум. Логика поэтому не просто наука среди других наук и наряду с ними, но такая наука, которая имеет абсолютный и окончательный характер. Это основной пункт, из которого развертывается все содержание "Трактата". Факты, которые представляют предложения, по мнению Витгенштейна, являются возможными фактами. Он описывает такие возможные факты как "атомарные", которые делают предложения истинными или ложными. Предложение истинное, если определенные атомарные факты существуют, и ложное, если они не существуют. Логика, таким образом, имеет дело со всеми возможными фактами: логическое изображение содержит возможность ситуации, которую представляет и затем проявляет истинность и ложность по сравнению с реальностью. Истина сложного предложения зависит от истины его элементарных компонентов, за исключением случаев тавтологии, таких, как "дождь идет или не идет", которые истинны при всех возможных условиях, или в случаях противоречивых утверждений, таких, как "дождь идет и не идет", которые ложны при всех условиях. В обоих случаях мы не нуждаемся в проверке предложений на соответствие их реальности. Витгенштейн описывает предложения этики, эстетики, религии и метафизики как "бессмысленные", потому что они используют язык в Попытке превзойти ее пределы, пытаясь говорить о вопросах, о которых последнее замечание "Трактата" предлагает молчать, а то, что можно сказать, состоит из предложений естествознания. В конце трактата Витгенштейн пишет: "Правильный метод философии в действительности был бы следующим: ничего не говорить, за исключением того, что может быть сказано, т.е. предложений естествознания, т.е. того что не имеет ничего общего с философией, и затем тогда, когда кто-нибудь хочет еще сказать нечто метафизическое, демонстрировать ему, что он не в состоянии придать смысл определенным знакам в его предложениях" [6. 53]. В силу того что Витгенштейн описывает этические, эстетические и религиозные рассуждения как "бессмысленные", считают, что он рассматривает эти рассуждения несущественными и нестоящими. Однако это не так. В письме Полу Энгельману он пишет, что главный смысл "Трактата" был этический и что более важная часть его то, что он не написал. Проводя фундаментальное различие между, с одной стороны, языком естествознания и, с другой, языком этики, эстетики, религии, он охранял последний от какой-либо редакции или перевода в первый. Высказывание Витгенштейна в шестом разделе "Трактата" указывает на то, что он рассматривает этические, эстетические и религиозные рассуждения как бессмысленные в обычном смысле этого термина. В пункте 6.52 он пишет: "Мы чувствуем, что даже тогда, когда на все возможные научные вопросы даны ответы, проблемы жизни остаются такими вопросами, которые полностью не затронуты". А в пункте 6.42: "Это невозможно для предложений этики. Предложения не могут выражать ничего, что является более высоким". Из этих замечаний ясно что то, что рассматривается в логическом плане как бессмысленное, определяется как "более высокое". В отношении утверждений философии, которые также исключаются из категории выразимых, он говорит: "Мои предложения служат разъяснениями следующим образом: всякий кто понимает меня, в конце концов признает их как бессмысленные, когда он использует их как - ступеньки - чтобы вскарабкаться за пределы их. (Он должен, так сказать, отбросить лестницу, после того, как он вскарабкался по ней.)" [6.54]. Десять лет отделяет "Трактат", который Витгенштейн закончил в 1918 г. от возобновления его длительной философской работы. "Философские исследования", опубликованные в 1953 г., ясно свидетельствуют о различиях между ранней и последующей работой. Второй и первый периоды творчества также обнаруживают и свою связность в проблемах. В "Философских исследованиях" Витгенштейн занимается анализом языка в той же степени, как и в "Трактате", хотя природа этого анализа другая. В то время как "Трактат" по стилю был скрытым и афористическим, "Философские исследования" характеризуются рассуждениями, не обладают очевидной структурой и не содержат предположений об отношениях между языком и миром. Если "Трактат" имеет дело с природой предложений, то "Философские исследования" в основном концентрируются на тех предложениях, которые описывают ментальную жизнь. В "Трактате" Витгенштейн основывает все на идее, что значение и отсутствие значения зависят от формального отношения, в котором предложение находится в реальности. В "Философских исследованиях" значение рассматривается как функция того, как мы используем слова: человеческие цели и формы жизни, в которых человеческие существа пребывают, выступают тем, что дает язык их значениям. Не существует конечного анализа предложений и в логически собственных именах, которые представляют собой имена простых объектов мира. Вместо этого язык рассматривается как естественное человеческое явление, и задача философии в том, чтобы собрать напоминания о нашем актуальном использовании языка, уничтожить загадку, которую он иногда создает. Философия "просто кладет все перед нами и не объясняет и не дедуцирует ничего", се результаты "являются открытием того или иного куска явной бессмыслицы"; философские проблемы не решаются "ни тем, что дается новая информация, ни тем, что обрабатывается то, что мы всегда знаем" [126, 119,109]. Витгенштейн утверждает, что "рассмотрение философом вопроса подобно лечению болезни", т.е. философский подход не имеет форму "вопроса - ответа", но и как в случае с болезнью, когда проблема трактуется должным образом, она исчезает [225]. В работе "Философские исследования" Витгенштейн разработал теорию значения, которую назвал теорией "семейных сходств". Значение он понимал как способ его употребления в языке. Например, мы выясняем значение слова "игра". Для этой цели можем сравнивать различные игры, выделяя общие признаки, характерные для многих игр. Но это не дает желаемого эффекта, так как у некоторых игр нет определенных признаков, которые наличествуют у других игр. Определенные группы игр могут иметь общие признаки, но зато крайние группы игр вообще могут не иметь ничего общего. По мнению Витгенштейна, подобная ситуация возможна в многочисленных семьях, где самый младший и самый старший ребенок не похожи друг на друга. На основе этих рассуждений Витгенштейн приходил к выводу, что всем играм обще то, что они называются играми. Т.е. словом "игра" обозначается условно то, что подразумевается под игрой. Таким образом, это своего рода конвенция, посредством которой мы подвели под определенное слово ряд объектов, фактов действительности. Поэтому становится понятным его известное высказывание из "Философских исследований" (раздел 4): "Для большого класса случаев, хотя и не для всех, в которых мы используем слово "значение", оно может быть определено следующим образом: значение некоторого слова - это есть его использование в языке". Витгенштейн называет употребление языка в нашей жизни языковыми играми. Некоторые из языковых игр имеют дело с практическим использованием знаков и поднимают вопросы об условиях, при которых практическое использование знаков действительно выражается в использовании языка. Витгенштейн подчеркивает, таким образом, те способы, в которых язык фигурирует в нашей жизни. Без сомнения, это справедливо в отношении области, имеющей дело со значением того, как продолжать определенный ряд. Некоторые исследователи считают, что такая позиция представляет своего рода скептицизм в отношении правил и следования им, но Витгенштейн вероятнее всего подчеркивает просто знание того, как следует придерживаться правил, которые содержатся в поведенческих и практических контекстах и ситуациях. Наше понимание использования выражений в языке предполагает такое знание. В "Философских исследованиях" он отвечает на вопрос, "что является целью его в философии?" и говорит, что его цель это показать способ, "каким муха вылетает из мухоловки" [Разд. 1. 309].

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Краткий словарь философских персоналий

Витгенштейн Людвиг

18891951) - наиболее яркий представитель философии лингвистического анализа. Его можно считать выдающимся философом XX в.

Витгенштейн родился в Вене и был самым младшим из восьми детей. Его четыре брата и три сестры также были талантливыми, в особенности в музыке. В ранние годы у Витгенштейна проявился интерес к механике. Он изучал инженерное искусство в Берлине, а затем в Манчестере (Англия), куда приехал в 1908 г. Будучи студентом, спроектировал реактивный двигатель. В то время он читал «Принципы математики» Б. Рассела и по совету математика Фреге в 1911 г. решил заниматься вместе с Расселом, который в то время находился в Тринити Колледже (Кембридж). Был принят в Тринити Колледж в 1912 г. и провел там пять семестров, очень часто проводя время в дискуссиях с Расселом, Муром и Кейнсом (английским экономистом). В первую мировую войну служил в австрийской армии, был несколько раз награжден за храбрость, но в конце концов попал в плен к итальянцам в южном Тироле. В течение всего этого времени Витгенштейн вел философские записи, многие из которых уничтожил незадолго до смерти, но из них сформировался «Логико-философский трактат». Этот трактат он послал Расселу из лагеря военнопленных в Монте Кассино. После своего освобождения вернулся в Вену, отдал своим сестрам все наследство, полученное от отца, и стал школьным учителем в одной из австрийских деревень. Вел аскетический образ жизни и совершенно отказался от занятий философией. В этот период был глубоко несчастен, иногда на грани самоубийства, и чувствовал полный упадок сил. В 1926 г. Витгенштейн перестал учительствовать и работал некоторое время садовником. Провел два года, ухаживая за домом своей сестры. В это время он познакомился с Морицем Шликом, профессором философии в Венском университете, и другими философами и математиками из Венского кружка, объединявшего логических позитивистов. В результате решил снова заняться философской деятельностью и вернулся в Кембридж на исследовательскую работу. В качестве диссертации на соискание степени доктора философии он представил свой «Логико-философский трактат» (опубликован в 1921 г.), положения которого во многом были созвучны идеям участников Венского кружка. В результате (рецензентами были Рассел и Мур) Витгенштейн получил исследовательскую стипендию в Тринити Колледже.

В Вене философия логического позитивизма разрабатывалась под руководством Морица Шлика группой философов, объединившихся в Венский кружок. Члены кружка приветствовали доктрину «Трактата», но Витгенштейн, несмотря на свое близкое родство с их взглядами, не присоединился к кружку. Он уже работал над своими собственными идеями в математике и философии мышления и написал много по этим двум темам.

Лекции Витгенштейна в Кембридже, специфические по стилю, содержанию и форме, стали очень известными. Он читал лекции в своей комнате в Тринити, сидя за столом, одетый в рубашку с открытым воротом, фланелевые брюки, кожаный пиджак. Г. фон Вригт в своем биографическом очерке о Витгенштейне писал: «Перед ним не было ни рукописи, ни заметок. Он думал перед аудиторией. Впечатление было такое, что он находился в сильнейшей концентрации внимания. Изложение обычно приводило к вопросу, на который аудитории предлагалось ответить. Ответы в свою очередь становились начальными точками для новых мыслей, ведущих к новым вопросам». Два цикла заметок, которые Витгенштейн диктовал своей философской аудитории между 1933 и 1935 гг., стали известными как «Синяя книга» и «Коричневая книга».

Во время второй мировой войны Витгенштейн работал санитаром и лишь в 1945 г. занял место профессора. Через два года он ушел в отставку, считая, что жизнь профессионального философа невыносимо искусственна, и жил некоторое время в Ирландии. В этот период его здоровье значительно ухудшилось - был обнаружен рак. Он умер в Кембридже в доме своего врача доктора Бивена 29 апреля 1951 г.

Жизнь и личность Витгенштейна распространяли почти такое же очарование, как и его мышление. Многочисленные ученики, друзья и коллеги Витгенштейна отмечали его обаяние, вспыльчивость, магнетизм и блеск. Анекдоты о его музыкальном мастерстве, интеллектуальной яркости и памяти, его оригинальности, резкости, щедрости и эксцентричности содержатся во множестве в воспоминаниях тех, кто встречался с Витгенштейном. Он любил американские фильмы и ходил на них, чтобы отдохнуть от философии. Норман Малькольм рассказывает, что Витгенштейн часто чувствовал истощение от лекций и испытывал к ним отвращение. В своих «Мемуарах» он пишет: «Часто он устремлялся в кино сразу же после своих занятий в аудитории. Как только занимающиеся начинали покидать комнату, он умоляюще глядел и говорил низким голосом: «Может быть, пойти в кино?» По дороге в кинотеатр Витгенштейн мог купить булочку или пирожок с холодной свининой и жевать его в то время, как смотрел фильм. Он стремился к тому, чтобы сидеть в первых рядах кресел, так чтобы экран занимал все поле его зрения и его ум был бы далек от мыслей его лекции и чувства отвращения».

В предисловии к «Трактату» Витгенштейн пишет: «Эта книга имеет дело с проблемами философии и показывает, я полагаю, что причина, по которой эти проблемы поставлены, состоит в том, что логика нашего языка понимается неправильно». Он считает, что «Трактат» содержит истины, которые «неопровержимы и окончательны, безусловны» и что в утверждении их он нашел «окончательное решение проблем». В то время как Фреге и Рассел рассматривали логику как науку о законах мышления, Витгенштейн видит ее как форму самой реальности. По его мнению, проблемы философии могут быть решены путем показа того, что структура реальности определяется масштабом значимого языка, задача логики состоит в том, чтобы отражать универсум. Логика поэтому не просто наука среди других наук и наряду с ними, но такая наука, которая имеет абсолютный и окончательный характер. Это основной пункт, из которого развертывается все содержание «Трактата».

Факты, которые представляют предложения, по мнению Витгенштейна, являются возможными фактами. Он описывает такие возможные факты как «атомарные», и эти факты делают предложения истинными или ложными. Предложение истинно, если определенные атомарные факты существуют, и ложно, если они не существуют. Логика, таким образом, имеет дело со всеми возможными фактами: логическое изображение содержит возможность ситуации, которую представляет и затем проявляет истинность и ложность по сравнению с реальностью. Истина сложного предложения зависит от истины его элементарных компонентов, за исключением случаев тавтологии, таких, как «дождь идет или не идет», которые истинны при всех возможных условиях, или в случаях противоречивых утверждений, таких, как «дождь идет и не идет», которые ложны при всех условиях. В обоих случаях мы не нуждаемся в проверке предложений на соответствие их реальности.

Витгенштейн описывает предложения этики, эстетики, религии и метафизики как «бессмысленные», потому что они используют язык, пытаясь превзойти свои пределы, говорить о вопросах, о которых последнее замечание «Трактата» предлагает молчать, а то, что можно сказать, состоит из предложений естествознания. В конце трактата Витгенштейн пишет: «Правильный метод философии в действительности был бы следующим: ничего не говорить, за исключением того, что может быть сказано, т.е. предложений естествознания, т.е. того, что не имеет ничего общего с философией, и затем тогда, когда кто-нибудь хочет еще сказать нечто метафизическое, демонстрировать ему, что он не в состоянии придать смысл определенным знакам в его предложениях» [6.53).

В силу того, что Витгенштейн характеризует этические, эстетические и религиозные рассуждения как «бессмысленные», считается, что он рассматривает эти рассуждения как несущественные и нестоящие. Однако это не так. В письме Полу Энгельману он пишет, что главный смысл «Трактата» был этический и что наиболее важной частью его было то, чего он не написал. Проводя фундаментальное различие между языком естествознания, с одной стороны, и языком этики, эстетики, религии - с другой, он охранял последний от какой-либо редакции или перевода в первый. Высказывание Витгенштейна в шестом разделе «Трактата» указывает на то, что он рассматривает этические, эстетические и религиозные рассуждения как бессмысленные в обычном смысле этого термина. В пункте 6.52 он пишет: «Мы чувствуем, что даже тогда, когда на все возможные научные вопросы даны ответы, проблемы жизни остаются такими вопросами, которые полностью не затронуты». А в пункте 6.42: «Это невозможно для предложений этики. Предложения не могут выражать ничего, что является более высоким». Из этих замечаний ясно, что то, что рассматривается в логическом плане как бессмысленное, определяется как «более высокое». В отношении утверждений философии, которые также исключаются из категории выразимых, он говорит: «Мои предложения служат разъяснениями следующим образом: всякий, кто понимает меня, в конце концов признает их как бессмысленные, когда он использует их как ступеньки, чтобы вскарабкаться за пределы их. (Он должен, так сказать, отбросить лестницу, после того, как он вскарабкался по ней.)» (6.54).

Десять лет отделяет «Трактат», который Витгенштейн закончил в 1918 г., от возобновления его длительной философской работы. «Философские исследования», опубликованные в 1953 г., ясно свидетельствуют о различиях между ранней и последующей работой. Два периода творчества обнаруживают также и преемственность в проблематике. В «Философских исследованиях» Витгенштейн занимается анализом языка в той же степени, что и в «Трактате», хотя природа этого анализа другая. В то время как «Трактат» по стилю был скрытым и афористическим, «Философские исследования» характеризуются рассуждениями, не обладают очевидной структурой и не содержат предположений об отношениях между языком и миром. Если «Трактат» имеет дело с природой предложений, то «Философские исследования» в основном концентрируются на тех предложениях, которые описывают ментальную жизнь. В «Трактате» Витгенштейн основывает все на идее, что значение и отсутствие значения зависят от формального отношения предложения к реальности. В «Философских исследованиях» значение рассматривается как функция того, как мы используем слова: человеческие цели и формы жизни, в которых человеческие существа пребывают, выступают как то, что дает язык их значениям. Не существует конечного анализа предложений и в логически собственных именах, которые представляют собой имена простых объектов мира. Вместо этого язык рассматривается как естественное человеческое явление, и задача философии в том, чтобы собрать напоминания о нашем актуальном использовании языка, уничтожить загадку, которую он иногда создает. Философия «просто кладет все перед нами и не объясняет и не дедуцирует ничего», ее результаты «являются открытием того или иного куска явной бессмыслицы»; философские проблемы не решаются «ни тем, что дается новая информация, ни тем, что обрабатывается то, что мы всегда знаем» [С. 126, 119, 109].

Витгенштейн утверждает, что «рассмотрение философом вопроса подобно лечению болезни», т.е. философский подход не имеет форму «вопроса - ответа», но как и в случае с болезнью, когда проблема трактуется должным образом, она исчезает [С. 225]. В работе «Философские исследования» Витгенштейн разработал теорию значения, которую назвал теорией «семейных сходств».

Значение он понимал как способ его употребления в языке. Например, мы выясняем значение слова «игра». Для этой цели можно сравнивать различные игры, выделяя общие признаки, характерные для многих игр. Но это не дает желаемого эффекта, так как у некоторых игр нет определенных признаков, которые наличествуют у других игр. Определенные группы игр могут иметь общие признаки, но зато крайние группы игр вообще могут не иметь ничего общего. По мнению Витгенштейна, подобная ситуация возможна в многодетных семьях, где самый младший и самый старший из детей не похожи друг на друга.

На основе этих рассуждений Витгенштейн приходил к выводу, что для всех игр общим является то, что они называются играми. Словом «игра» условно обозначается то, что подразумевается под игрой. Таким образом, это своего рода конвенция, посредством которой мы подвели под определенное слово ряд объектов, фактов действительности. Поэтому становится понятным известное высказывание из «Философских исследований» (разд. 4): «Для большого класса случаев, хотя и не для всех, в которых мы используем слово "значение", оно может быть определено следующим образом: значение некоторого слова - это его использование в языке».

Витгенштейн называет употребление языка в нашей жизни языковыми играми. Некоторые из языковых игр имеют дело с практическим использованием знаков и поднимают вопросы об условиях, при которых практическое использование знаков действительно выражается в использовании языка. Витгенштейн подчеркивает, таким образом, способы функционирования языка в нашей жизни. Некоторые исследователи считают, что такая позиция выражает своего рода скептицизм в отношении правил и следования им, но Витгенштейн вероятнее всего подчеркивает просто знание того, как следует придерживаться правил, которые содержатся в поведенческих и практических контекстах и ситуациях. Наше понимание использования выражений в языке предполагает такое знание.

В «Философских исследованиях», отвечая на вопрос, «что является целью его философии?», он говорит, что его цель - это показать способ, «каким муха вылетает из мухоловки» [С. 309].

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Великие философы: учебный словарь-справочник

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН

1889–1951) Австрийский философ и логик, представитель аналитической философии. Выдвинул программу построения искусств, «идеального языка», прообраз которого — язык математической логики. Философию понимал как «критику языка». Разработал доктрину логического атомизма, представляющую собой проекцию структуры знания на структуру мира. Основной труд: «Логико-философский трактат» (1958). Говорят, что каждый великий философ открывает в философии новое направление. Но только Витгенштейну удалось сделать это дважды: первый раз — в «Логико-философском трактате», который был опубликован сразу после первой мировой войны, и во второй раз, когда мысли Витгенштейна обрела законченную форму в «Философских исследованиях», изданных посмертно после Второй мировой войны. Ранние работы Витгенштейна повлияли на логический позитивизм. Его позднее творчество — на аналитическую философию, которая на протяжении почти четверти века была распространена в англоязычных странах. Никакой другой философ не оказал столь значительного влияния на англо-американскую философию XX века, как Витгенштейн. А между тем он был австрийцем, который писал свои книги по-немецки. Его жизнь и личность были полны тайн, и особенно в те решающие годы, когда он создавал свои поздние философские произведения. Людвиг Иосиф Иоганн Витгенштейн родился 26 апреля 1889 года в Вене в еврейской семье. Витгенштейны переехали в Австрию из Саксонии. Дед Людвига перешел из иудаизма в протестантство. Мать была католичкой и крестила сына в католической церкви. Отец Витгенштейна, личность незаурядная, был инженером, впоследствии стал видной фигурой в сталелитейной промышленности Дунайской империи. Богатый дом Витгенштейнов, в котором ценили культуру, слыл центром музыкальной жизни города. Близким другом семьи являлся Иоганнес Брамс. Людвиг был младшим в семье. Его четыре брата и три сестры также обладали талантами, в особенности музыкальными. До четырнадцати лет Витгенштейн получал домашнее образование, затем учился в школе в Линце (Верхняя Австрия), а с 1906 года занимался в Высшей технической школе в Шарлоттенбурге под Берлином. С детства у него проявился интерес к механике. Еще маленьким мальчиком он сконструировал швейную машинку, которая вызвала всеобщее восхищение. В это время он мечтал стать инженером, как и его отец. Витгенштейн пробыл в Берлине до весны 1908 года, после чего отправился в Англию. Осенью Людвиг был зачислен студентом-исследователем на технический факультет Манчестерского университета, где числился до осени 1911 года. В течение трех лет Витгенштейн занимался исследованиями в области воздухоплавания. Он пытался сконструировать для самолета реактивный двигатель. Сначала его интересовал сам двигатель, но вскоре он сосредоточился на расчете пропеллера, что было прежде всего математической задачей. В жизни Витгенштейна период с 1906 по 1912 год был временем мучительных поисков своего призвания. И неизвестно, как сложилась бы его судьба, если бы в его руки не попала книга Бертрана Рассела «Основания математики». По совету великого немецкого логика Фреге в 1911 году Людвиг решил заниматься вместе с Расселом, который в то время находился в Тринити-колледже (Кембридж). Осенью 1926 года Витгенштейн решил построить в Вене особняк для одной из своих сестер. Этот проект занял два года. Витгенштейн продумал все до мельчайших подробностей. Это здание во многом отражает личность его создателя. Здание лишено украшений и отмечено строгостью размеров и пропорций. Можно сказать, что оно было построено в стиле модерн. Видимо, под влиянием Венского кружка Витгенштейн решил снова заняться философией. Он вернулся в Кембридж на исследовательскую работу. В качестве диссертации на соискание степени доктора философии Людвиг представил свой «Логико-философский трактат», положения которого во многом были созвучны идеям участников Венского кружка. В результате (рецензентами были Рассел и Мур) Витгенштейн получил исследовательскую стипендию в Тринити-колледже. В Вене философия логического позитивизма разрабатывалась группой философов, объединившихся в Венский кружок под руководством Морица Шлика. Члены кружка приветствовали основные положения «Трактата», но Витгенштейн, несмотря на свое близкое родство с их взглядами, не присоединился к кружку. Он уже работал над своими собственными идеями в математике и философии мышления. Представление о философских взглядах Витгенштейна этого периода (около 1930 года) дают два его труда — диссертация, содержащая около восьмисот страниц, и «Философские заметки». В этих работах много места уделено философии математики. Возможно, одну из этих работ Бертран Рассел в 1930 году представлял следующим образом. Совету Тринити-колледжа в связи с обсуждением вопроса о предоставлении протеже субсидии: «Теории, изложенные в этой работе Витгенштейна, являются новыми, весьма оригинальными и, бесспорно, важными. Правильны ли они, я не знаю. Как логик, который стремится к простоте, я склоняюсь к мысли, что это не так. Однако из прочитанного мною я вынес стойкое убеждение, что их автор должен иметь возможность продолжать работу, ибо, когда она будет закончена, вполне может оказаться, что перед нами целая новая философия». Десять лет отделяет «Трактат», который Витгенштейн закончил в 1918 году, от возобновления его философской работы. «Философские исследования», опубликованные в 1953 году, свидетельствуют о различиях между ранней и последующей работой. Два периода творчества обнаруживают также и преемственность в проблематике. В «Философских исследованиях» Витгенштейн занимается анализом языка в той же степени, что и в «Трактате», хотя природа этого анализа другая. «Философские исследования» в основном концентрируются на тех предложениях, которые описывают ментальную жизнь. В «Трактате» Витгенштейн основывает все на идее, что значение и отсутствие значения зависят от формального отношения предложения к реальности В «Философских исследованиях» значение рассматривается как функция того, как мы используем слова: человеческие цели и формы жизни, в которых человеческие существа пребывают, выступают как то, что дает язык их значениям. Не существует конечного анализа предложений и в логически собственных именах, которые представляют собой имена простых объектов мира. Вместо этого язык рассматривается как естественное человеческое явление, и задача философии в том, чтобы собрать напоминания о нашем актуальном использовании языка, уничтожить загадку, которую он иногда создает. Философия «просто кладет все перед нами и не объясняет и не дедуцирует ничего», ее результаты «являются открытием того или иного куска явной бессмыслицы», философские проблемы не решаются «ни тем, что дается новая информация, ни тем, что обрабатывается то, что мы всегда знаем». Витгенштейн утверждает, что «рассмотрение философом вопроса подобно лечению болезни», то есть философский подход не имеет форму «вопроса — ответа», но, как и в случае с болезнью, когда проблема трактуется должным образом, она исчезает. В работе «Философские исследования» Витгенштейн разработал теорию значения, которую назвал теорией «семейных сходств». Значение он понимал как способ его употребления в языке. Например, мы выясняем значение слова «игра». Для этой цели можно сравнивать различные игры, выделяя общие признаки, характерные для многих игр. Но это не дает желаемого эффекта, так как у некоторых игр нет определенных признаков, которые наличествуют у других игр. Определенные группы игр могут иметь общие признаки, но зато крайние группы игр вообще могут не иметь ничего общего. По мнению Витгенштейна, подобная ситуация возможна в многодетных семьях, где самый младший и самый старший из детей не похожи друг на друга. На основе этих рассуждений Витгенштейн приходил к выводу, что для всех игр общим является то, что они называются играми. Словом «игра» условно обозначается то, что подразумевается под игрой. Таким образом, это своего рода конвенция, посредством которой мы подвели под определенное слово ряд объектов, фактов действительности. Поэтому становится понятным известное высказывание из «Философских исследований»: «Для большого класса случаев, хотя и не для всех, в которых мы используем слово «значение», оно может быть определено следующим образом: значение некоторого слова — это его использование в языке». Витгенштейн называет употребление языка в нашей жизни языковыми играми. Некоторые из языковых игр имеют дело с практическим использованием знаков и поднимают вопросы об условиях, при которых практическое использование знаков действительно выражается в использовании языка Витгенштейн подчеркивает, таким образом, способы функционирования языка в нашей жизни. Некоторые исследователи считают, что такая позиция выражает своего рода скептицизм в отношении правил и следования им, но Витгенштейн вероятнее всего подчеркивает просто знание того, как следует придерживаться правил, которые содержатся в поведенческих и практических контекстах и ситуациях. Наше понимание использования выражений в языке предполагает такое знание. В «Философских исследованиях», отвечая на вопрос, «что является целью его философии», он говорит, что его цель — это показать способ, «каким муха вылетает из мухоловки». С 1929 года и до смерти Витгенштейн почти безвыездно живет в Англии. Когда после «аншлюса» его австрийский паспорт стал недействительным, он предпочел немецкому британское гражданство, хотя не любил английский стиль жизни и ему не нравилась академическая атмосфера Кембриджа. С 1930 года Витгенштейн начал читать лекции в Кембридже. Как и следовало ожидать, его лекции были совсем не академическими. Он читал лекции в своей комнате в Тринити, сидя за столом, одетый в рубашку с открытым воротом, фланелевые брюки, кожаный пиджак. Г. фон Вригг в своем биографическом очерке о Витгенштейне писал: «Перед ним не было ни рукописи, ни заметок. Он думал перед аудиторией. Впечатление было такое, что он находился в сильнейшей концентрации внимания. Изложение обычно приводило к вопросу, на который аудитории предлагалось ответить. Ответы в свою очередь становились начальными точками для новых мыслей, ведущих к новым вопросам». Два цикла заметок, которые Витгенштейн диктовал своей философской аудитории между 1933 и 1935 годами, стали известными как «Синяя книга» и «Коричневая книга». Когда в 1935 году истек срок его членства в Тринити-колледже, он подумывал о том, чтобы поселиться в Советском Союзе Он посетил нашу страну вместе с другом и, по-видимому, остался доволен поездкой. То, что его планы не осуществились, связано, по крайней мере, отчасти, с ужесточением политического режима в России. Витгенштейн оставался в Кембридже до лета 1936 года. Потом он почти год жил в своей хижине в Норвегии, где начал писать «Философские исследования». В 1937 году Витгенштейн возвратился в Кембридж, где через два года сменил Мура на кафедре философии. Незадолго до того, как Витгенштейн занял кафедру, началась Вторая мировая война. Сначала он поступил санитаром в лондонский Гай-госпиталь, потом работал в медицинской лаборатории в Ньюкасле. Следует отметить, что Витгенштейна очень привлекала профессия медика, и в 1930-е годы у него возникали мысли о том, чтобы оставить философию и заняться медициной. За время пребывания в Ньюкасле он изобрел несколько технических новинок, которые сам и испытал. Весной 1947 года состоялись его последние лекции в Кембридже. Осенью Виттгенштейн был в отпуске, а в конце года подал в отставку, чтобы посвятить себя исследованиям. Зиму 1948 года он провел на ферме в сельской местности в Ирландии. После чего перебрался в хижину в Голуэе, на западном побережье Ирландии. Его соседями были простые рыбаки. Говорят, что каждый день к нему слетались множество птиц и брали корм из его рук. Однако жизнь в Голуэе оказалась очень тяжелой для пожилого Витгенштейна, и уже осенью 1948 года философ переехал в Дублин, где поселился в отеле. Следующие полгода были для него исключительно плодотворными. Именно тогда он закончил вторую часть «Философских исследований». Осенью 1949 года у него обнаружился рак. В это время Витгенштейн находился в Кембридже после непродолжительного пребывания в Соединенных Штатах. Философ предпочел не возвращаться в Ирландию, а остаться у своих друзей в Оксфорде и Кембридже. В следующем году он вместе с другом поехал в Норвегию и даже планировал поселиться там в начале следующего года. Болезнь отнимала у него силы. Однако последние два месяца он провел на ногах и чувствовал себя на подъеме. Сильная и яркая личность Витгенштейна не могла не воздействовать на окружающих. К нему нельзя было остаться равнодушным. У некоторых он вызывал активное неприятие. Но многих очаровывал и вызывал восхищение. Верно, что Витгенштейн избегал заводить знакомства, но нуждался в дружбе и настойчиво искал ее. Он был удивительным, но требовательным другом. Мне кажется, что большинство его друзей одновременно и любили и побаивались его. Витгенштейн иногда говорил, что испытывает чувство обреченности. Будущее рисовалось ему мрачным. Современность была беспросветной. Его мысль о беспощадности человека явно близка некоторым теориям-предопределениям. У Витгенштейна не было систематических знаний по истории философии. Он мог читать только то, что воспринимал личностно. В юности он отдавал предпочтение Шопенгауэру. В работах Спинозы, Канта и Юма он смог понять, по его собственным словам, только отдельные места. Однако доподлинно известно, что он читал Платона и наслаждался им. Витгенштейн испытал гораздо большее влияние со стороны авторов, занимающих промежуточное положение между философией, религией и поэзией, чем со стороны философов в строгом смысле слова Это Блаженный Августин, Кьеркегор, Достоевский и Толстой. Философские разделы «Исповеди» Блаженного Августина обнаруживают удивительное сходство с философским методом Витгенштейна. Существуют явные параллели между Витгенштейном и Паскалем. Жизнь и личность Витгенштейна распространяли почти такое же очарование, как и его мышление. Многочисленные ученики, друзья и коллеги Витгенштейна отмечали его обаяние, вспыльчивость, магнетизм и блеск. Анекдоты о его музыкальном мастерстве, интеллектуальной яркости и памяти, его оригинальности, резкости, щедрости и эксцентричности содержатся во множестве в воспоминаниях тех, кто встречался с Витгенштейном. Он любил американские фильмы и ходил на них, чтобы отдохнуть от философии. Норман Малькольм рассказывает, что Витгенштейн часто чувствовал истощение от лекции и испытывал к ним отвращение. В своих «Мемуарах» он пишет: «Часто он устремлялся в кино сразу же после своих занятий в аудитории. Как только занимающиеся начинали покидать комнату, он умоляюще глядел и говорил низким голосом «Может быть, пойти в кино?». По дороге в кинотеатр Витгенштейн мог купить булочку или пирожок с холодной свининой и жевать его в то время, как смотрел фильм. Он стремился к тому, чтобы сидеть в первых рядах кресел, так чтобы экран занимал все поле его зрения и его ум был бы далек от мыслей его лекции и чувства отвращения». Несомненно, что личность и труды Витгенштейна будут вызывать споры и порождать различные мнения в будущем. Автор афоризмов «Загадки не существует» и «То, что может быть сказано, может быть сказано ясно» сам был загадкой. Кто-то однажды сказал, что он был логиком и мистиком одновременно. Ни одна из этих характеристик не является верной, хотя каждая указывает на что-то очень существенное.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: 100 великих мыслителей

ВИТГЕНШТЕЙН Людвиг (1889- 1951)

австрийско-британский философ, профессор Кембриджского университета (1939-1947), скиталец и подвижник. Основоположник двух этапов становления аналитической философии в 20 в. - логического (совместно с Расселом) и лингвистического. Автор термина "картина мира". Поклонник учения позднего Л.Н.Толстого. (Шесть лет В. проучительствовал в провинциальных населенных пунктах Нижней Австрии, опубликовал учебник по немецкому языку для народных школ - вторую после "Трактата" и последнюю, опубликованную при жизни В., его книгу.) В 1935 В. посетил СССР - в процессе поездки отказался от своего намерения принять участие в какой-либо языковедческой экспедиции Института народов Севера. Ему также предлагалось возглавить кафедру философии Казанского университета. Во время Второй мировой войны В., в частности, исполнял обязанности санитара в военном госпитале. Интенсивно занимался экспериментальными исследованиями в областях новейших технологий - работал с реактивными двигателями, ряд достижений В. был запатентован. Автор ряда широко известных философских произведений, из которых наибольшее влияние на формирование современного ландшафта философской мысли оказали такие книги, как "Логико-философский трактат" (1921), "Философские исследования" (1953; опубликована посмертно), "Заметки по основаниям математики" (1953), "О достоверности" (1969) и др. Формирование личности В. проходило в тот период (конец 19 - начало 20 в.), когда венская культура достигла значительных высот в области музыки, литературы, психологии. Знакомство с творчеством Брамса, Казельса, с публицистикой основателя авангардного журнала "Факел" К.Крауса, несомненно, оказало влияние на становление богатой творческой индивидуальности В. Философия также рано вошла в круг его интересов. В юности В. читал работы Лихтенберга и Кьеркегора, Спинозы и Августина. Одной из первых философских книг В. была книга Шопенгауэра "Мир как воля и представление". Большое влияние на В. оказало знакомство с идеями Фреге, у которого он некоторое время учился, и Рассела, с которым он долгое время поддерживал дружеские отношения. Парадигмальными основаниями философского творчества В. явились принципы, вполне созвучные фундаментальным принципам миропонимания 20 ст.: а) противопоставление В. этического и логического (того, что "может быть лишь показано", и того, "о чем можно говорить" - ср. "принцип дополнительности" Бора); б) отказ В. от сомнения в тех областях, где "нельзя спрашивать" - ср. "принцип неполноты" Геделя; в) идея В., что "вопросы, которые мы ставим, и наши сомнения основываются на том, что определенные предложения освобождены от сомнения, что они, словно петли, на которых вращаются эти вопросы и сомнения... Если я хочу, чтобы дверь поворачивалась, петли должны быть неподвижны" - ср. "принцип неопределенности" Гейзенберга. В творчестве В. выделяют два периода. Первый из них связан с написанием (во время нахождения в плену) "Логико-философского трактата", первое издание которого было осуществлено в Германии (1921), а второе в Англии (1922). Основной замысел книги В. видел не в построении развитой теории предложения как образа мира, а в создании особой этической позиции, целью которой является демонстрация того тезиса, что решение научных проблем мало что дает для решения экзистенциальных проблем человека. Тот, по В., кто осознал это, должен преодолеть язык "Трактата", подняться с его помощью еще выше. (В 1929 В. говорил: "Я вполне могу себе представить, что подразумевает Хайдеггер под бытием и ужасом. Инстинкт влечет человека за границу языка. Подумаем, например, об удивлении перед тем, что что-то существует. Оно невыразимо в форме вопроса и на него нельзя дать никакого ответа. Все, что мы можем сказать, априори может быть только бессмыслицей. И тем не менее мы постоянно стремимся за границу языка. Это стремление видел и Киркегор и обозначил как стремление к парадоксам. Стремление за границу языка есть этика. Я считаю очень важным, чтобы всей этой болтовне об этике - познание ли она, ценность ли она, можно ли определить благо - был положен конец. В этике постоянно пытаются высказать что-то такое, что сущности вещей не соответствует и никогда не будет соответствовать. Априори признается: какое бы определение блага мы не дали, всегда будет иметь место неправильное понимание, ибо то, что действительно имеют в виду, выразить нельзя. Но само стремление за границу языка указывает на нечто. Это сознавал уже св. Августин, когда говорил: "И ты, скотина, не хочешь говорить бессмыслицу? Говори одну бессмыслицу, это не страшно".) Что касается логической стороны, то в основе данного произведения лежало стремление В. дать точное и однозначное описание реальности в определенным образом построенном языке, а также при помощи правил логики установить в языке границу выражения мыслей и, тем самым, границу мира. (Вся философия, по убеждению В., должна быть критикой языка.) Несмотря на то, что в "Логико-философском трактате" В. говорит о том, что "Я" есть мой мир и границы моего языка определяют границы моего мира, его позицию нельзя назвать позицией солипсизма, потому что В. не отрицал как возможности познания мира, что зафиксировано в его теории отображения, так и существования других Я, о чем свидетельствуют последние этические афоризмы "Трактата". (По мысли В., "языковость нашего опыта мира предшествует всему, что познается и высказывается как сущее. Поэтому глубинная связь языка и мира не означает, что мир становится предметом языка. Скорее то, что является предметом познания и высказывания, всегда уже охвачено мировым горизонтом языка". Иными словами, по В., невозможно отыскать такую позицию вне языкового опыта мира, которая позволила бы сделать последний предметом внешнего рассмотрения.) На логическую составляющую "Трактата" большое влияние оказала логика Фреге, из которой В. позаимствовал такие понятия, как "смысл", "пропозициональная функция", "истинное значение", а также некоторые из идей Рассела: идея создания идеального логического языка; идея о том, что логика составляет сущность философии; гипотеза бессмысленности предложений традиционной метафизики. По мысли В., класс естественнонаучных предложений - это "совокупность всех истинных предложений", а поскольку "философия не является одной из естественных наук", она не в состоянии генерировать подобные предложения. (Требование Спинозы, что высказывания философа должны быть "без гнева и пристрастия", В. дополнил - см. т.наз. Большой машинописный текст - "правилом правомерности": "...наша задача состоит в том, чтобы говорить правомерные вещи... вскрывать и устранять неправомерности философии, но не создавать на их месте новые партии - и системы верований".) Тем не менее, в соответствующей традиции неоднократно отмечалось, что и витгенштейновские "положения вещей", реально не существующие в мире, и его "элементарные пропозиции", реально отсутствующие в речи, являли собой скорее образно-мифологические фикции, нежели теоретические конструкты. (Именно терминологическая организация "Трактата", являвшего собой скорее "развернутый мифопоэтический дискурс", нежели жесткую работу по философии логики, обусловила то, что специализированная математическая логика 20 в. по большей части проигнорировала нюансированные размышления В., пойдя по пути Фреге - Рассела.) На неомифологические мотивы творчества В. не могли не оказать влияния постулаты квантовой механики с ее неделимыми и невидимыми элементарными частицами - ср. у Я.Э.Голосовкера: "Новая наука о микрообъекте создает новую мифологию науки - мир интеллектуализированных объектов". Тем не менее, весьма значимым для истории философии можно считать критику В. классической картины мира как метафизики бытия, рассчитываемого и управляемого. Идея реальности "законов природы", индоктринированная Просвещением в умы людей, была не более чем контрмифологией, устраняющей мифологию первобытного типа. Подобная демистификация мира заместила мифологию первобытного предрассудка - мифологией разума. В. писал: "... в основе всего современного мировоззрения лежит иллюзия, что так называемые законы природы объясняют природные явления. Таким образом, люди останавливаются перед естественными законами как перед чем-то неприкосновенным, как древние останавливались перед Богом и судьбой". После опубликования "Логико-философского трактата" В. на целых восемь лет покидает философское сообщество. Одной из причин этого ухода послужило написанное Расселом предисловие к "Трактату", в котором он остановился исключительно на логических достижениях книги, а ее этическую сторону оставил без должного внимания, что дало повод В. для резкой критики Рассела. С началом 1930-х связано начало второго этапа философской эволюции В., который характеризуется переходом от языка логического атомизма (объект, имя, факт) к новой "языковой игре", целью которой является устранение ловушек естественного языка путем терапии языковых заблуждений, перевод непонятных предложений в более совершенные, ясные и отчетливые. По словам В., "весь туман философии конденсируется в каплю грамматики". В первоначальном виде концепция В. была представлена в двух курсах лекций, которые он прочитал в 1933-1935. Позднее, при опубликовании, они получили название "Голубой и коричневой книги". Свой наиболее законченный вид программа В. принимает в "Философских исследованиях", основной работе позднего периода. В этом произведении главными выступают понятия "языковые игры" и "семейное подобие". Языковая игра - это определенная модель коммуникации или конституция текста, в которой слова употребляются в строго определенном смысле, что позволяет строить непротиворечивый контекст. Языковая игра дает возможность произвольно, но строго описать факт, явление, построить модель поведения человека или группы, задать самим построением текста способ его прочтения. При этом на первый план выступает то, что можно было бы назвать "анатомией чтения" - ситуация, когда одна возможная языковая игра прочитывается принципиально различными стратегиями. Интересно отметить, что в такой ситуации происходит превращение и изменение языковой игры из того, что уже создано и написано как текст, в то, что создается различными стратегиями чтения. Большое значение для В. имел вопрос о том, как возможна коммуникация различных языковых игр. Этот вопрос решался В. при помощи введения в свою систему концепта "семейное

подобие". В. утверждает и доказывает с помощью идеи "семейного подобия", что в основе коммуникации лежит не некая сущность языка или мира, а реальное многообразие способов их описания. Идея "семейного сходства" используется В. для прояснения пути образования абстракций. В "Философских исследованиях" В. показывает, что тому, что в языке обозначается с помощью определенного слова или понятия, в реальности соответствует огромное множество сходных, но не тождественных между собой явлений, процессов, включающих в себя многочисленные случаи взаимопереходов. Такое понимание происхождения абстракций говорит о том, что метод "семейного сходства" является сугубо номиналистической идеей и служит для развенчания представлений о том, что в основе какого-либо понятия (например, "сознание") лежит конкретная сущность. Кроме указанных выше, особое внимание В. привлекали проблемы природы сознания, механизмов его функционирования и их выражения в языке, проблема индивидуального языка и его понимания, вопросы достоверности, веры, истины, преодоления скептицизма и мн.др. В. пытался элиминировать из европейского философского мировоззрения картезианские оппозиции (объективного и субъективного, внутреннего как мира сознания и внешнего как мира физических вещей и явлений). По мысли В., подлинность "значения" слов, традиционно трактуемого как субъективные образы-переживания сознания индивида, можно установить исключительно в границах коммуникационного функционирования языкового сообщества, где нет и не может быть ничего сугубо внутреннего. (Даже переживание боли, всегда осуществляемое посредством определенных языковых игр и инструментария коммуникации, по мнению В., выступает способом его осмысления и - тем самым - конституирования.) Несмотря на то, что в творчестве В. выделяют два периода, его взгляды представляют органичное целое по ряду ключевых вопросов - что такое философия, наука и человек. (Универсальной предпосылкой всего его творчества выступила максима: "Мы говорим и мы действуем".) В. отверг мировоззрение, согласно которому человек понимался обладателем сугубо собственного сознания, "противоположенного" внешнему миру, существом, "выключенным" из этого мира, "внешним" по отношению к нему, а также (благодаря науке) способным активно манипулировать окружающими вещами. (В контексте переосмысления проблемы "философия как зеркало природы" Рорти отстаивает идею, что лишь В. и Хайдеггер являют собой ведущих представителей философии 20 в.) Пожалуй, совмещение оригинального понимания В. сути самой философии и детальных реконструкций собственно философских "техник" (характеристики формулируемых вопросов, типы аргументации и т.п.) - придали идейному наследию мыслителя особое своеобразие. В. пришел к выводам, что наука - это лишь одна из языковых игр, неукоснительное исполнение правил которой отнюдь не предзадано. Конституирование экспериментальной науки о человеке по шаблонам естественных наук, по В., неосуществимо. По его мнению, необходимо замещение традиционной психологии - а) комплексным пониманием межличностной практики, фундируемой "жизненными формами", как коммуникации по известным правилам; б) концепцией "языковых игр", точно так же необосновываемых, как и сами "жизненные формы"; в) конвенциональным молчаливым согласием участников коммуникации относительно указанных правил на основе доверия к сложившейся соответствующей традиции. И, как следствие, только посредством философского анализа процессов речевой коммуникации в разнообразных речевых играх достижимо осмысление того, что именуется психической жизнью человека. Проблема жизни вообще не может быть разрешена, по мнению В., посредством правил, предписаний и каких бы то ни было максим, ее решение - в осуществлении ее самое. По мысли В., "решение встающей перед тобой жизненной проблемы - в образе жизни, приводящем к тому, что проблематичное исчезает. Проблематичность жизни означает, что твоя жизнь не соответствует форме жизни. В таком случае ты должен изменить свою жизнь и приспособить ее к этой форме, тем самым исчезнет и проблематичное". Согласно взглядам В. как раннего, так и позднего периодов, философия - не учение или теория, не совокупность высказываний (ибо они бессмысленны), а деятельность, деяние, целью которой является прояснение языка, а следовательно, и мира, т.е. показ себя самое в действии. Философия, согласно В., "призвана определить границы мыслимого и тем самым немыслимого. Немыслимое она должна ограничить изнутри через мыслимое". Результатом этой деятельности должно явиться более четкое и ясное понимание предложений языка и его структуры. По мысли В., "правильный метод философии, собственно, состоял бы в следующем: ничего не говорить, кроме того, что может быть сказано, т.е. кроме высказываний науки, - следовательно, чего-то такого, что не имеет ничего общего с философией, - а всякий раз, когда кто-то захотел бы высказать нечто метафизическое, показывать ему, что он не наделил значением определенные знаки своих предложений". Если на первом этапе целью интеллектуальных усилий В. выступал сконструированный по логическим законам язык, то на втором - естественный язык человеческого общения. По мысли В., структура

языка суть структура мира. Смыслом творчества В. явилось желание гармонизировать реальность и логику при помощи достижения полной прозрачности и однозначной ясности языка. Мир, по В., - совокупность вещей и явлений, которую невозможно да и нельзя точно описать. Позитивизм В. тесно сопрягался с его мистицизмом; будучи своеобычным аскетом, стремившимся этикой трансформировать мир, размышляя преимущественно афоризмами, репликами и парадоксами, В. был убежден в том, что "о чем нельзя сказать, о том нужно молчать" (такова последняя фраза его "Трактата").

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История Философии: Энциклопедия