ПОЗНАНИЕ

ское, эволюционное, социально-антрополгическое и др. понимания П. Помимо филос. имеют место и специально-научные концепции П. — психологическая, нейрофизиологическая, лингвистическая, социологическая, логическая, информационная, синергетичес-кая, часто выступающие в единстве с некоторыми филос. учениями. За пределами науки и философии не заканчивается рефлексия о П. Повседневное словоупотребление стихийно формирует обыденное понимание П.; в религии и теологии идет речь о способах и формах П. Бога; магия и оккультные науки  стремятся разработать методы П. таинственных субстанций, астральных влияний, демонических сил. В кон. 20 в. гносеологическая проблематика в ряде филос. учений отходит на второй план, утрачивается уверенность в специфике филос. эпистемологии и тем самым — интерес к проблеме филос. обоснования П. Однако претензии ряда наук на исчерпывающее понимание П. сталкиваются с теми же проблемами, над которыми давно работают философы (реализм — инструментализм, фундаментализм — феноменализм, субстанциализм — функционализм, догматизм — релятивизм).

В целом большинство различий в истолковании и обосновании П. можно свести к двум основным позициям: фундаментализму (эссенциализму) и функционализму (феноменализму), каждая из которых схватывает одну из существенных сторон познавательного процесса. Водораздел между ними образуется разным пониманием человеческого опыта: в первом случае как деятельности, руководимой рефлексией и ищущей своего рационального объяснения в ходе бесконечного регресса оснований, во втором случае как деятельности, стихийно Порождающей рефлексию по мере необходимости и подчиняющей ее своим потребностям и задачам. Наиболее полный образ П. предполагает поиск и нахождение баланса между рядом противоречиво дополняющих друг друга позиций.

Так, с одной стороны, П. в его специфичности требует для своего понимания чего-то принципиально и субстанционально иного — “реальности”, “объекта”, “материи”; с др. — П. может быть понято как самостоятельная идеальная реальность, обладающая внутренней динамикой и источниками развития (трансцендентализм). Однако, будучи самостоятельной реальностью, П. вместе с тем пронизывает все аспекты человеческого мира и лишь в абстракции может быть выделено из него. В таком случае П. следует понимать как процесс, сопровождающий деятельность и общение людей и выполняющий функцию их обеспечения идеальными образами. П. осуществляется поэтому не неким “гносеологическим субъектом”, но целостным индивидом, как правило, даже не ставящим себе специальных познавательных задач. Понятое таким образом П. не является “отражением реальности вне человека и человечества”, но имеет дело лишь с содержанием коллективной деятельности и общения, по-

скольку последние нуждаются для своей организации в идеальных, т.е. возможных, пробных, приблизительных, вариативных моделях и перспективах. В данном процессе знание как результат П. в прямом смысле возникает из не-знания, т.е. из иных контекстов опыта, нуждающихся в знании. Динамика процесса порождения знания, векторность, интенциональ-ность П., связанная с исследовательской, поисковой установкой на расширение сферы идеальных конструктов, есть то, что отличает его от сознания. Поэтому функциональный и эпифеноменальный генезис П. не означает, что П. лишено собственного, не сводимого к деятельности и общению содержания. Его служебная роль отходит на второй план с дифференциацией познавательных задач, в контексте которых идеальные объекты выступают в качестве не только целей, но средств и даже специфических предметных содержаний познавательных процедур.

В этом случае основным содержанием П. в его относительной самостоятельности становится создание и замена одних идеальных образов и объектов другими в форме процедуры обозначения, отождествления ранее не отождествляемого, создания аналоговых моделей. Тем самым обеспечивается возможность обмена между разными контекстами опыта: между объективным и субъективным, бытийственным и мыслимым; чувственной информации предпосылаются понятийные схемы, на последние накладывается чувственное содержание, эмоции взаимодействуют с рассудком, аналитическая рефлексия — со стихийным и неосознаваемым опытом; прошлое соотносится с настоящим и будущим, близкое — с далеким, известное — с неизвестным, упорядоченное — с хаотичным. Взаимодействие контекстов опыта позволяет отличить их друг от друга, внести в каждый из них внешнюю и внутреннюю структурность, придать смысл тому, что понимается под “опытом”, “мышлением”, “чувственностью”. В основе взаимодействия контекстов лежит практика человеческого общения и деятельности, в ходе которых происходит замена одних предметов другими, призванными выполнять аналогичную функцию, и обмен опытом по этому поводу. Поэтому в центре познавательного процесса находится проблема взаимоотношения смысла и значения — именно они образуют его структуру как единство стабильного и изменчивого.

Понимание П. как деятельности обозначения при взаимодействии контекстов опыта означает отказ от формулы “от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него — к практике”. Путь П. — это движение от локальных и стандартных контекстов опыта ко все более разнообразным и универсальным, причем чувственные и рассудочные элементы присутствуют на каждом этапе. Познавательный процесс не означает развития абстрактно-понятийного содержания за счет сворачивания чувственно-образного; гармоническое развитие знания в целом предполагает увеличение разнообразия всех типов содержаний и прогрессивную дифференциацию типов познавательного отношения к миру. Функция П. состоит в накладывании на мир сети обозначений — научных формул, нравственных норм, художественных образов, магических символов, позволяющих человеку упорядочить свое бытие в нем и так структурировать свою психику, чтобы придать ей мобильность и вариабельность, обеспечивая тем самым возможность продуктивной деятельности и понимающего общения.

Конструктивность — едва ли не главное отличие человеческого П. от аналогичной психической деятельности животных. Знаково-символические системы, стихийно возникая как эпифеномен деятельности и общения, приобретают затем относительную самостоятельность, и мыслительная работа с ними не только сопровождает все проявления человеческой активности, но и является условием ее возможности. П. не есть копирование некоторой внешней познаваемой реальности, но внесение смысла в реальность, создание идеальных моделей, позволяющих направлять деятельность и общение и приводить в систему состояния сознания. Рационализация и конструктивная перестройка познавательных структур и процедур позволяют не только выстраивать деятельность и общение по некоторому образцу (норме), но и осуществлять произвольный переход от одних образцов, стандартов к др., придает динамичность познавательному процессу, обеспечивает его творческий характер, приводит к расширению горизонта сознания, что является предпосылкой порождения всякого объекта культуры.

Эволюция П. является нелинейным процессом, который не может быть описан лишь как движение от дорационального к рациональному, от мифа к логосу, от мнения к знанию. Ступенями эволюции П. в филогенетичном смысле являются целостные когнитивно-культурные системы, обладающие специфическим социально-историческим содержанием. Таковы повседневный опыт, магия, миф, искусство, религия, право, философия, мораль, идеология, наука. Возникая в процессе дифференциации познавательного отношения к миру как разные типы П., они приобретают автономные функции и обогащаются содержанием в ходе взаимодействия между собой. В одних типах познания рельефно выступает накопление, сохранение и воспроизводство опыта, в др. — его развитие и обновление. Примерами первого рода является П. в рамках мифа, религии, морали, права, примерами второго — магия, искусство, философия, наука. Поскольку в любых типах знания присутствует элемент динамики, творчества и элемент статики, систематизации, то данное различие не имеет абсолютного характера. Оно вытекает из неравномерности развития знания, из перехода от генезиса к зрелому состоянию и от него — к стагнации. Тип познавательного отношения определяется пропорциональным сочетанием в

нем практически-целевых, нормативно-регулятивных, конструктивно-созерцательных, аналитико-кри-тических и поисково-исследовательских контекстов.

О Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М., 1977; Фуко М. Слова и вещи. М., 1977; Найссер У. Познание и реальность. М., 1981; Малкей М. Наука и социология знания.  М., 1983; ТулминС. Человеческое понимание. М., 1984; Филатов В.П. Научное познание и мир человека. М., 1989; Заблуждающийся разум: многообразие вненаучного знания. М., 1990; Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1996; Каса-вин И. Т. Миграция. Креативность. Текст. Проблемы неклассической теории познания. СПб., 1998; VoIlmerG. Evolutionare Erkenntnistheorie. Stuttgart, 1980; Goldman A. Epistemology and Cognition. Cambridge etc., 1986; Fuller S. Social Epistemology. Bloomington, 1988; The Cognitive Turn: Sociological and Psychological Perspectives on Science. Kluwer, 1989.

И. Т. Касавин